Живу ради тебя

Внутри каждого из нас живет маленький психолог, человек, которому интересен мир другого. Он выбирает определенный наиболее интересный объект и следит ним, запоминает его привычки, реакции на вещи.Нет, не как маньяк. Представьте, что вы следите за необычным поведением своей кошки, она отличается какими-то присущими только ей характером, действиями, интересами. Так же и с людьми. Моим объектом исследования и наблюдения стал Мирон. «Почему не другой такой же обычные студент?» — спросите вы. А все дело в том, что Федоров выделялся из общей массы ребят. Кучка людей, которые сидят целиком и полностью в виртуальном мире, бегло кликают мышкой, стучат по клавиатуре, и один единственный человек, который держит в руках книгу и периодически что-то записывает к коричневый кожаный блокнот. Изначально я не лез с вопросами: «а что ты пишешь?», «а что читаешь?». Просто держался в стороне и наблюдал за его мимикой: чаще это был сосредоточенный взгляд с нахмуренными бровями, реже — улыбка и смех. Когда он поворачивался в мою сторону, я делал вид, что не смотрю на него. На третий день я решил подсесть к нему за парту. Он одарил меня непонимающим взглядом. «Что? Нельзя?» «Можно» С этими словами он вновь уткнулся в книгу. На этот раз я разглядел название — «Три мушкетёра». Блокнот был закрыт, но после того, как я начал его рассматривать, Мирон передвинул на другую сторону свою вещь. «Секреты?» «От части» Опять этот хитрый и лукавый взгляд. Что ты со мной делаешь, еврей? Мое внимание приковала погода за окном. Так пасмурно, серо и грустно. Но не сейчас, не мне. Странное явление — ты человека совсем не знаешь, известно лишь имя. Но когда он улыбается, то хочется улыбаться и тебе, даже если просто сидишь с ним рядом, будто веет радостью, светом и теплом. А может это только маска?

***

Каждый имеет право самовыражаться. Я это делал через татуировки, проколы ушей. Сейчас добрался и до волос. Пацан с ярко-красными волосами, как вам такое? Одногруппникам, и не только, было не плевать на это все, каждый раз они старались до чего-то докопаться, как-то задеть меня. Вот только какая им разница? Это моя жизнь, мои волосы, моя кожа. Лишь я имею права решать, что мне портить, а что не трогать. После второй пары, я решил выйти на улицу покурить. Вот только до улицы я так и не дошел, дорогие и горячо любимые одногруппники решили перенаправить меня в медпункт с разбитым носом и губой. Сделали контраст между лицом и волосами. «Выглядишь неважно» Я шел по коридору и думал о своем. Но ото всего меня отвлек голос, раздавшийся со стороны окна. Того самого окна. Я сел рядом. «Есть чуток. Почему не на паре? Или философия неинтересный предмет?» «Выгнали» «За что?» «Открыто спорил и был в корне не согласен с преподавателем. Но разве не в этом заключается суть данной науки? Каждый может иметь собственное мнение и взгляды на ту или иную проблему.» Когда он разговаривал о чём-то глубоком, о том, что требует подробного копания и точно выраженной мысли, то активно жестикулировал руками и чуть не попал мне по лицу. К счастью, я успел увернуться. Мирон засмеялся, ему очень идет улыбка. «Прости» «Ничего, не попал же» Покурить я в тот день так и не сходил.

***

Охра «Можно вопрос? Ты не онлайн, но надеюсь, что можно. Как думаешь, может ли быть так, что ты просто видишь человека, но такое ощущение, будто ты знаком с ним всю жизнь?» Я стал терпеливо ждать ответа, который, на удивление, пришел достаточно быстро. Государь «Если честно, то я про такое слышу первый раз. Похоже, что этот человек тебя зацепил чем-то важным. Или просто понравился. Ты меня ввел в замешательство таким вопросом. Одновременно странно, но и вместе с тем интересно. Ты с ним еще не знаком?» Охра «Мы общаемся немного. Около месяца, но когда я с ним разговариваю, то проблема, которая мешает, точнее мешала, испаряется понемногу.» Государь «Будь осторожен в общении с подобного рода людьми. Тебе рядом с ними лучшим, а им от этого ни горячо ни холодно. Потеряешь, поругаешься и так далее, все вернется. Не забывай об этом.» Охра «Хорошо. Спасибо.» Что же, Мирон Янович, видимо, вы стали моей панацеей.

***

На протяжении недели погода радовала солнцем и минимальным количеством холодных дней. Конец ноября, один раз уже падал снег, но быстро растаял. Я даже не успел ничего заснять, но успел порадоваться приближающейся зиме. В один из дней мне удалось вытащить домоседа на улицу. Вы не представляете как сложно было выпытать его номер телефона. Пытался отшучиваться, но противостоять мне Мирон долго не смог, поэтому в конце учебного дня у меня были его данные. Как вы понимаете, ссылку на страницу в вк я выпытал тоже. Еще я в тот день узнал, что Мирон приехал из Германии. Неожиданный поворот. Почти всю дорогу он рассказывал про это: про детство, переезды. Про возвращение в Питер. В некоторых моментах выражался на немецком языке, коего я не понимал. В школе его преподавали вместе с английским, но, как вы понимаете, заставить учить то, что меня не интересовало, никто не мог. Я же про себя не вымолвил ничего, был слишком сильно увлечен рассказом и ловил каждое слово. Но ведь если рассуждать логически, что было в моей жизни интересного, кроме как побегов из дома, ругани с родителями и школьных драк? Ни интересов, ни увлечений. Совершенно пустой и обычный человек. «Не может быть, что ты ничем не интересуешься. Так просто не бывает!» Он очень смешно возмущался. «Я только фотографирую и все» «Дурак, это и есть деятельность. Если ты фотографируешь не ради заработка, то это уже хобби или увлечение. Расскажи про это. Что ты чувствуешь, когда смотришь через объектив.» Он шел спиной вперед, развернувшись ко мне лицом. Стал ждать моего ответа. «Ну не знаю. Свободу. Ты смотришь через объектив на ту же самую улицу, на тех же людей, но видишь их по другому. Эмоции четче прослеживаются, а на редакторе я выделяю все детали, на которые хочу обратить внимание других. Они видят готовую фотографию. Видят что-то красивое, необычное. Я же вижу это без камеры.» Мирон был так увлечен моими словами, что чуть не споткнулся о бордюр. «С такими взглядами на мир ты точно не являешься серым и обычным человеком. С помощью камеры показываешь людям то, чего они не видят. Или не замечают. Я сейчас еще больше не понимаю, почему ты пошел на исторический, если у тебя творческая натура?» Этот вопрос загнал меня в ступор. Я и сам не знал почему. «Не знаю, честно» Какое-то время мы шли молча, я курил, а Мирон уже минут пять пинал камень. Когда ему надоело, то он спросил сигарету и себе. Я, конечно, не отказал, даже несмотря на то, что она была последней. «Пытаюсь бросить. Не получается. Помогает успокаиваться и сосредотачиваться на своих мыслях.» Мы расстались на том же месте, где и встретились.В этот вечер я видел Мирона последний раз.