Живу ради тебя

Вот мы и подошли к самой развязке. Семь лет на одном и том же месте. Семь лет к моей могиле приходят лишь два человека — мама и Мирон. Мать ходит по понятным причинам, я ее сын, причем единственный. Почему Мирон ходит целых семь лет сюда, по два раза в год прилетает из Англии в такой же мрачный и дождливый Питер? Пора было бы уже забыть меня, отпустить и жить своей жизнью, ведь меня уже нет рядом и никогда не будет. Всего два дня, но за это время я успеваю налюбоваться им, вспомнить все те прогулки и разговоры. Я, к сожалению, так и буду это прокручивать в своем сознание, ведь это последнее, что я успел пережить. Первый день — это день моей смерти, второй — день рождения. Я всегда ему рассказывал, что обожал странные открытки, вещи. Поэтому каждый год на моей могиле появлялась открытка со странными рисунками. Один раза даже была с веселым бутербродом, мне она очень нравилась, но дождь их быстро уничтожал, я ведь родился осенью. Слышу звук двигателя. Подъехала машина. И кого принесло сюда в такую рань? И тем более в воскресенье. Сижу на соседней скамейке, а шаги приближаются. Поднимаю голову и вижу его. Я совсем забыл, какой сегодня день. Осторожно встаю и иду навстречу, но останавливаюсь около ограды. Когда Мирон подходит, то вижу огромный букет гвоздик. Я бы заплакал сейчас, если бы мог. Он как обычно, сделав все, что хотел, встает напротив моей фотографии и долго смотрит. Возможно, что что-то вспоминает. «Ваня, если бы я только знал, что все было так плохо, я бы в эту чертову Англию никогда не поехал.» — на его глазах появляются слезы. Он пытается их остановить, но не может. Я аккуратно подхожу и пытаюсь стереть слезу, но это больше не в моих силах. По сути, у меня их больше вообще нет. Касаюсь его щеки, но не чувствую тепло. Не чувствую Его. Мирон вздрагивает и дотрагивается своей рукой в том месте, где сейчас моя. Я очень хочу знать, что ты сейчас чувствуешь. А еще как у тебя дела, что происходит в твоей жизни. У меня очень много вопросов, которые навсегда останутся при мне. «Прости меня, Ванюш, прости, пожалуйста. Не должно было все закончиться так. Не должно…»— он сползает по соседней оградке и садится на снег, а не на скамейку как обычно. Сидит он на снегу достаточно долго. Мне это не нравится. «Мирон, встань. Прошу. Ты же замёрзнешь.» — зачем я это говорю? Он меня уже не услышит. Видимо, перспектива замерзнуть рядом с тем, кого ты любил, очень нравится Мирону. К счастью, через какое-то время он встает. В нем всегда было больше здравого смысла чем во мне. В моем сознание главными были демоны. «Прости меня…» Он разворачивается и медленно идет к машине. В этот день я видел его последний раз.