What's Up, People?!

      «Ты уверена, что не любишь его?» — эти слова Саманта прокручивала в своей голове всякий раз, когда видела Джерома. Они разрывали её сердце на мелкие кусочки, заставляли слёзы бежать по красным щекам. «Ты уверена, что любишь его?» — частица «не» исчезла, но лучше не стало, наоборот, эта фраза приобрела ещё более раздражающий оттенок.       Сидя за кулисами, девушка пыталась привести свои мысли в порядок, поскольку, творившийся у неё в голове хаос, ей изрядно надоел. Вокруг бегали взволнованные артисты, на сцене слышались надорванные голоса, но Сэм даже разобрать не могла, о чём они говорили! Она ужасно себя чувствовала, но виду старалась не подавать. Ей всё равно никто не поможет…       Как можно забыть человека, если он постоянно рядом?       Никак…       Как можно забыть человека, если болезненные синяки на руках и багровые засосы на шее постоянно напоминают о нём?       Совсем никак…       Как можно забыть человека, если он постоянно является тебе во снах?       Невозможно забыть…       Можно ли забыть человека, к которому испытываешь симпатию?       Нет… это невозможно…       А можно ли забыть убийцу…       Саманта тяжело вздохнула, опустила голову на руки и безучастно огляделась вокруг. В ещё работающих наушниках играла песня. Одна и та же песня. Постоянно. Она, отчего-то, вечно стояла на повторе. И даже когда плеер разряжался, эта песня продолжала звучать у неё в сердце.       Сэм накинула на плечи куртку и вышла на улицу. Свежий ветер приятно обдувал лицо, а на душе становилось спокойно и легко, и только чуть-чуть печально — это от пустоты в центре. Девушка медленно шагала вперёд, уверенная, что ещё никогда не было такого печального человека на земле, как она. Глупо, ведь, постоянно стремиться вперёд, прекрасно понимая, что в себе убегаешь назад. Она шла… шла прямо, не зная куда, и смотрела под ноги, считая мелкие камушки, встречавшиеся ей на пути. Помнится, тогда она насчитала семнадцать.       Ей было только семнадцать…       Печальная улыбка никак не хотела сходить с лица, не оставляя попытки окрасить и без того грустную душу в траурный чёрный цвет, в цвет Готэма. С каких пор она стала бояться темноты? Бояться до дрожи в коленках, до резкого стука зубов, до жгучих мурашек на коже? Саманта не помнила, лишь продолжала ждать света.

Alle warten auf das Licht (Все ждут света) Fürchtet euch, fürchtet euch nicht. (Не бойтесь, не бойтесь.) Die Sonne scheint mir aus den Augen, (Солнце светит из моих глаз,) Sie wird heut Nacht nicht untergehen, (Сегодня ночью оно не зайдёт,) Und die Welt zählt laut bis zehn. (И мир громко считает до десяти.)

      В наушниках продолжала играть песня: мощная, живая, душераздирающая, а сердце билось в такт выразительному ритму. Музыка влекла Сэм в другой мир, совершенно такой же, но с одним важным отличием — в нём не было боли, была лишь мелодия.

Раз…

      Сэм ненавидела свою жизнь, ведь что прекрасного в пустом существовании, дыхании и глухом сердцебиении? Ничего, но она продолжала жить.

Два…

      Она не курила три дня, а потому, жила в бесконечном аду, где все люди вызывали исключительно ненависть. Раздражительность, вспышки ярости, а дальше внезапная апатия. Головокружение, тошнота… после такого, она забывала обо всём и уже не помнила, почему начала курить… но она продолжала.

Три…

      Сэм всегда любила петь, но только из собственного удовольствия — для себя. Путалась, иногда фальшивила, забывала текст, переигрывала, но полностью отдавалась тому, что ей нравилось, а музыка, в свою очередь, всегда заглушала её неустанный плач. Она практически не пела…

Четыре…

      Любовь для неё — бессмысленное чувство, приносящее боль. Боль, которую ничем не прогонишь. Она просто живет внутри, с ней можно только смириться, привыкнуть, что она есть. Любовь — это безрассудство. Любовь — это безумие. Любовь — это наивность. Но, почему-то, она любила… наверное.

Пять…

      Горящие щёки, прикрытые глаза, красноватый носик — она недавно плакала. Такая грустная, беззащитная, глупая и сентиментальная. Почему она плачет, когда остаётся одна, ведь ей же так нравится одиночество? Почему она плачет, когда её предают, ведь она никогда никому не доверяет? И почему она плачет, когда Солнце уходит? Сэм этого никогда не узнает.

Шесть…

      Саманта не хотела больше плакать, не хотела ничего чувствовать. Она просто мечтала забыться. Скрывала слабость, хранила внутри свои тайны и никогда не признавала, как ей больно. Только мечтала, но сама никогда не менялась.

Семь…

      Такое количество букв присутствует в её имени. С — первая буква — слабохарактерная. А — вторая, четвёртая и седьмая — апатичная, асоциальная, абсурдная. М — третья буква — мрачная. Н — пятая — наивная. Т — шестая буква — тоскливая. Это число идеально описывает всю её жизнь. Но, отчего-то, Джером называет её куклой.

Восемь…

      Она любила одиночество, поэтому всегда была одна. Считала, что, если к кому-нибудь привяжешься, всегда есть риск, что потом будешь обязательно плакать. Сэм всегда так думала, но никогда не была одинока.

Девять…

      Она боялась жизни, которая стала напоминать ей серую комнату ожидания в бесконечной пустоте. Она боялась, что каждую ночь будет проливать горькие слёзы на мягкую подушку. Она боялась, что каждое её утро будет начинаться с чёрного неба и холодного дождя. Она боялась, что забудет, как это — от души улыбаться. Она боялась, но подобного никогда не испытывала, лишь громко считала до десяти, чтобы себя успокоить.

Всё кончено…

Die Sonne scheint mir aus den Händen. (Солнце светит из моих рук.) Kann verbrennen, kann euch blenden. (Оно может сжечь, может ослепить вас.) Wenn sie aus den Fäusten bricht, (Когда оно вырывается из кулаков,) Legt sich heiß auf das Gesicht. (Оно горячо ложится на лицо.) Sie wird heut Nacht nicht untergehen, (Сегодня ночью оно не зайдёт,) Und die Welt zählt laut bis zehn. (И мир громко считает до десяти.)

      Плеер разрядился — музыка стихла, Сэм умиротворённо улыбнулась. Постучав в дверь вагончика, девушка прошла внутрь и сразу же прокричала: — Я тебя ненавижу!       — Знаешь, кукла, приходить без приглашения неприлично, — парень наигранно рассмеялся, игнорируя все слова брюнетки. Эта ситуация определённо начинала ему нравится.       — Ненавижу! — тут же повторила девушка, подойдя к нему вплотную, и, заглянув в его удивлённые серо-голубые глаза, скрестила руки на груди.       Сейчас она не боялась его, наоборот, была очень рада, что, наконец, сможет со всем покончить. В конце концов, что он с ней сделает? Убьёт? Изнасилует? Будет пытать? Какая разница…       — А я уж думал, ты останешься слабохарактерной дурой. Так намного веселее! — он резко схватил её и бросил на кровать, опустившись поверх и обхватив её горло, — Только вот, ты всё ещё дура!       Саманта смотрела на него бездонными глазами, самодовольно улыбаясь, и даже не пыталась сбежать.       — Ненавижу, — она произнесла это слово по слогам, слегка посмеиваясь.       — Ненавидишь? — Джером широко улыбнулся, — А не ты ли умоляла меня продолжить, когда я трахал тебя? Не ты ли так громко стонала, когда я оставлял засосы на твоей хрупкой шее? Ещё ненавидишь меня, маленькая шлюха?       — Да пошёл ты! — Сэм оттолкнула от себя парня и ринулась к двери. Выбежав на улицу, она врезалась в высокого мужчину, который сильно схватил её за руку, не давая упасть, — Пустите… пожалуйста, — от накатившего страха, девушка крепко его обняла.       — Детектив Джеймс Гордон, полиция Готэма, — он потрепал девушку по голове, а затем показал свой значок, — Могу я задать тебе пару вопросов? Не бойся, я тебя не трону.       Девушка положительно покачала головой и отошла в сторону.       — Сначала скажи, как тебя зовут.       — Её зовут Сэм, она моя девушка, — Джером накинул на себя куртку и вышел на улицу, — Что-то случилось, детектив?       — Сэм? — тихо повторила девушка, искренне удивившись. Не шлюшка? Не кукла? Сэм? Просто Сэм?       — Это так? — подозрительно спросил Джим, обращаясь к брюнетке.       Девушка посмотрела на рыжего, а затем тихо ответила: — Да, всё верно. Джером… — она немного замялась, — мой… парень, — она вяло улыбнулась Гордону, еле сдерживая слёзы.       — У вас двоих всё в порядке? — детектив положил свою руку на плечо Сэм, от чего та немного вздрогнула.       Девушка не знала, что и ответить: сказать ли ей правду или попытаться соврать? Заплакать? Прикинуться больной? Упасть в обморок? Ей было так неловко… перебрав все варианты, она, наверное, умом тронулась, если решила выбрать именно этот: смахнув оставшиеся слёзы, она быстро подбежала к Джерому и крепко его обняла, чуть не повалив на землю. Наигранно засмущавшись, она мило промолвила: — Джер, я люблю тебя…       Еле сдерживая смех, Валеска подыграл Саманте и поцеловал её в лоб, обнимая в ответ.       — Мистер Гордон, я пойду, если вы не против? — девушка отстранилась и ехидно посмотрела на рыжего, — Я сегодня так устала…       — Хорошо, иди, только будь осторожней и ещё…       Не успел Джим договорить, как Саманта уже скрылась, помахав рукой на прощание. Она ещё долго не могла понять, отчего так быстро билось её сердце?

Hier kommt die Sonne… (И появляется Солнце…)