Профессор, я хочу стать зельеваром!

      Как и обещал Северус, последующие дни Гарри работал над ядами. К лаборатории он быстро привык и мог без помощи найти нужные ингредиенты. В один момент профессор распространил влияние скрывающих чар и на гриффиндорца, и тот смог видеть лабораторию во всем её великолепии. Удивлению юноши не было предела, ведь он даже мечтать о таком доверии со стороны мужа не мог.       Работа больше походила на отдых — вместо ожидаемой усталости Гарри получал удовольствие. В последствии прозвучала просьба продлить время пребывания в лаборатории. Но не только потому, что хотелось практиковаться ещё больше, пришлось признаться себе — ему просто нравилось проводить время с Северусом. И очень хотелось увидеть его за работой. Он, время от времени подкидывающий несколько ингредиентов в котелок Невилла в попытках спасти ситуацию, немного не то, хотя и весьма занимательно       С того дня Гарри начал спускаться в лабораторию ещё и вечером — в рабочие часы Северуса. Именно тогда он заканчивал проверять бесконечные контрольные и рефераты. Ради этого пришлось чуть подкорректировать график — собственные домашние задания тоже требовали внимания.       Если погода позволяла, на время обеда он отправлялся во двор, где располагался на скамейке и как можно быстрее делал уроки. Иногда к нему присоединялся профессор. В такие моменты работалось сложнее, потому что Гарри постоянно на него отвлекался. Не мог заставить себя отвести взгляд. Складывалось впечатление, что он под гипнозом.       Когда вместо прохладной погоды пришли откровенные морозы, пришлось привыкать к гостиной. Часто он садился на ковер и, разложив вокруг учебники, сосредоточенно учился. Если такую позу замечал Мастер зелий, приходилось менять мягкий ковер на диван, или того хуже, кресло. Но Гарри нравилось выполнять приказы Северуса, поэтому он следовал им беспрекословно.       Когда юноша уставал от бесконечных рефератов по Трансфигурации, мысли невольно возвращались к прочитанному несколькими днями раньше письму.       Гарри быстро пришел к выводу, что незнакомец, с которым Северус разговаривал несколькими ночами раньше и отправитель письма — один человек. Осознание того, что Северусу пришлось развестись с мужчиной исключительно ради того, чтобы спасти погубившего себя собственным изобретением гриффиндорца, пришло еще быстрее.       Чувства ранили, оставляя уродливые шрамы, источающие вину. Он считал себя виновным в распавшемся браке. Моральное состояние усугублялось прописной истиной — профессор продолжает любить бывшего мужа. Как бы сильно не хотелось, гриффиндорец понимал, что сделать с этим ничего не сможет. А ещё, что Северус не должен знать, что он осведомлен в том, в чем не должен.

***

      Была ещё одна проблема — состояние вновь ухудшалось. После первого секса прошла неделя, с каждым новым днём силы убывали. Гарри понимал, пока соитие не повторится — он не почувствует себя лучше. Что самое странное — непонятно каким образом, но всегда проницательный Северус упорно не замечал ухудшающегося самочувствия подопечного. Или, может быть, специально оттягивал следующее соитие?       Впрочем, Гарри и сам пытался оттянуть этот момент. Всеми силами старался не показывать, насколько ему плохо. В какой-то момент, чтобы банально спуститься по лестнице, приходилось отдохнуть пару-тройку раз, оперевшись о стену. Хорошо ещё, если профессора не было рядом, тогда можно было не бояться, что тот заметит. Но когда он оказывался в непосредственной близости, едва хватало сил держать лицо.       Со временем пришлось проявлять меньше активности. Гарри больше не садился на ковер в гостиной, поскольку понимал, чтобы встать, придется потратить утекающие силы. Вылазки во двор на пятиминутную прогулку также прекратились. Хотя иногда всё же приходилось это делать. Северус не должен ничего заподозрить!       Но он, понятное дело, вскоре всё же начал подмечать странное поведение юноши и сразу сложил «два плюс два». Не прошло и пары часов, как уведомил, что соитие повторится. Бежать было некуда. Да и гриффиндорец понимал, что в нынешнем состоянии убежит не дальше калитки. Предстоящий секс вызывал боязнь, потому что Гарри отлично помнил, как отсутствие эмпатии со стороны мужа не давало расслабиться и насладиться процессом.       Последующие часы прошли в томящем ожидании. Гарри не знал, куда деться с тонущего корабля. Сосредоточиться на уроках не получалось, поэтому единственным правильным решением, которое он видел, казался сон. Укутавшись в плед, которым его укрывал Северус, он попытался уснуть. Но волнение не позволило ему этого сделать.

***

      Время пролетело незаметно, как происходило из раза в раз, когда Северус погружался в работу. Когда он наконец взглянул на часы, оказалось, что уже поздний вечер.       Осознав, что прошло много времени, а этажом выше сидит Поттер без присмотра который час, мужчина понял, пора заканчивать.       Щепетильно, но в то же время быстрее привычного убрав рабочее место, Северус покинул помещение. Не обнаружив в гостиной гриффиндорца, он было подумал, что тот на кухне. Но там его тоже не оказалась. Паника медленно пробирала, но мужчина держался из последних сил. Самочувствие и эмоциональная стабильность пошатнулись, но мысли на этот счет утопали в поисках Гарри. Проверив напоследок ванную комнату, гостевую, и не обнаружив там пропавшего, профессор пришел к заключению: «Поттера в доме нет».       Вздохнув, Мастер зелий спустился по лестнице вниз. Наметанный взгляд и тревожное чувство заметили то, что изначально упустил мужчина. Дверь во двор открыта. «Что же, похоже, мальчишка решил подышать свежим воздухом», — попытался успокоить себя Северус, медленно двигаясь к двери. Самоконтроль, сродни сладкой вате, растворяется под гнетом судорожных мыслей и идей.       Как бы мужчина не внушал себе, что стоит выйти во двор, как там обнаружится Поттер, листающий учебник, этого не произошло. Мастер зелий чувствовал — что-то случилось. Убедившись в предположениях, он не медлил. Крик, равносильный воплю, пронесся по территории двора. — Салазар, ты мне нужен!       Не прошло и минуты, как возле напряженного мужчины появилась фигура. Тысячелетний маг возникал внезапно, и хоть Северус ожидал, громкий хлопок вместе с шалившими нервами заставил подскочить. — Что случилось? — пронеслось возле уха. Салазар имел привычку нарушать личные границы. — Поттер, он пропал. Мне самому не найти, — этого хватило для введения в курс дела. Мгновение, и возникший несколькими секундами назад мужчина исчез.       Громкий хлопок вернул Северуса в действительность, медленно окутывающую сознание тревожными мыслями.

***

      На глаза выступили слёзы. Гарри не нравилась сложившаяся ситуация. Ему не хотелось быть обузой для Северуса. Понимание того, что он разрушил чужой брак, заставляло ненавидеть себя. Подобные мысли словно торнадо кружили в сознании, перекрывая здравый смысл, говоривший, что вина обоюдна. Достигнув дна самокопания, юноша не плакал, он бился в беззвучной истерике. Но организм, будто назло, быстро вернулся в прежнее угнетающее состояние. Собрав последние силы, Гарри вышел во двор.       Спасения от холодного ветра не было. Уже через минуту Гарри стучал зубами. Но это его не остановило. Продолжая идти, гриффиндорец чувствовал облегчение. Складывалось впечатление, что если он исчезнет, то избавит Северуса от лишних проблем. Подобные мысли заполоняли разум, из-за чего холод отошел на второй план.       Землю медленно окутывал сумрак, и лес уже не казался приветливым. Сил идти дальше не было, поэтому юноша сел возле ближайшего дерева. Вокруг вовсю пели ночные птицы. Мертвенно тихий днем лес ожил. Гарри физически чувствовал опасность, но не собирался предпринимать попыток спастись. Расслабившись, он принялся наблюдать за жизнью ночного леса.       Иногда между деревьев проскакивали неизвестные существа, видимо, потревоженные непрошеным гостем. В один момент юноша встретился взглядом с чем-то столь большим, что Грохх казался крошечным. Красные, словно налитые кровью глаза наблюдали за чужаком. Не прошло и минуты, как чудище с громким рыком исчезло. На том месте выросла человеческая фигура.       Некто оказался сказочно красив. Его фигура слабо подсвечивалась, что добавляло загадочности прибывшему. Гарри ощущал, что незнакомец знаком, что он видел этого мужчину. Но вспомнить, где конкретно, уставший мозг отказывался. Страх окутывал не хуже пледа, но гриффиндорец не двигался, не предпринимал попыток подняться, дабы хотя бы попытаться убежать. Юноша с меланхоличными мыслями ждал.       Стоило фигуре приблизиться, как уставший мозг отключился.

***

      Сознание пробудилось из-за жары и запаха неизмеримого количества трав. Аромат казался до боли знакомым, даже родным. Открыть глаза очнувшийся юноша не решался, ибо знал, что увидит, и хотел как можно дольше продлить эфемерное неведение. Ожидаемо, изменение в состоянии не осталось в тени, ибо Северус начал говорить. — Я, конечно, знал, что вы идиот, но не думал, что настолько.       Замечание пропущено мимо ушей. Гарри даже выдавил из себя нечто похожее на улыбку, продолжая лежать с закрытыми глазами. Внутренности скручивались в тугой узел. Близость мужчины и происходящее давили на создание. — Что двигало вами, когда решили покинуть дом? Проблемы с головой? — по интонации было слышно, что единственное, что удерживает мужчину от раздраженно-обеспокоенного крика — состояние юноши. — Чувствую себя обузой.       Подобного честного ответа мужчина не ожидал. На секунду повисло молчание. — Почему вы так думаете? Может, Дамблдор мне платит. — Не платит, — выдавил из себя гриффиндорец, открывая глаза. Замутненное зрение не спасало от внимательного взгляда. — Откуда вы знаете?       Гриффиндорец прикусил щеку изнутри. Сознание остановило юношу в миллиметре от того, чтобы рассказать правду. Рассказать, что подслушал разговор и читал письмо, но последняя извилина в мозгу дала о себе знать. — Чувствую. — И что же ещё вы чувствуете? — голос мужчины оказался пропитан сарказмом. Однако, на самом деле профессор был напуган. У некоторых волшебников этот дар реален. Они без зелий определяют спектр чувств собеседника. Этого Северус и боялся. «С удачей мальчишки возможно даже это!» — Я чувствую, что вы не договариваете. Не уверен, чего конкретно, но это связано со мной. — За тест, который вы сдали, можно было ставить «Превосходно», — слабая попытка оказалась провальной. Гарри не поверил. — Если ещё раз сбежите, не буду вас разыскивать, — опять вернулся к насущной теме профессор. В этот раз собственным словам не поверил уже сам профессор.       Тихий стон сорвался с губ притихшего юноши. Болезненные волны окатили тело, заставляя кожу источать жар. Видимо, Северус отвлекся мыслями о возможном, пугающем силой даре, и забыл, что согревающую мазь пора смывать. — Тихо-тихо, сейчас полегчает, — мужчина намочил марлю в воде и принялся аккуратными движениями вытирать кожу. — Думаю, вы понимаете — сколько бы я не тратил кремов и отваров, они не помогут.       Гарри заскулил, прикрывая выбравшиеся чувства душераздирающим звуком от болезненного лечения. Если раньше юноша избегал секса потому, что не чувствовал эмпатии, то появилась ещё одна причина. Мужчина, которого он полюбил, состоит в отношениях. Официально расторгнутых, но эмоционально и физически сохраненных. Следовательно, никаких шансов на «долгое и счастливое» совместное будущее нет. «Будто до этого такие шансы были… Какой же я дурак».

***

      Когда сильные руки стянули с Гарри одежду, он не сопротивлялся. На лице четко отразилось смирение и принятие происходящего. Юноша не издавал и протестующего звука. События будто происходили не с ним — разум витал далеко, в ином месте.       Закрыв глаза и опираясь на ощущения, юноша слушал собственное тело. Оно отзывалось приятными накатывающими волнами, которые, впрочем, сознание услужливо игнорировало.       Сердце приятно грело из-за мысли, что любимый мужчина рядом. Однако, стоило вспомнить, что чувства не станут взаимны, на глаза накатились непрошеные слёзы. Гриффиндорец чувствовал себя виновным. За то, что разрушил брак. За то, что стал обузой для Северуса. Да даже за то, что тратит ингредиенты во время варки очередного зелья.       Парень не заметил, как всё закончилось. Тело пробила дрожь. Нечто тёплое разлилось внутри, даря чувство эйфории, а после — пустота.       Мгновение после окончания и профессор поднялся. Через пару минут Гарри остался в комнате наедине с самим собой. Холодная волна заставила съёжиться и сильнее укутаться в успевший стать родным плед. По щекам медленно скатывались слёзы, но парень не пытался утереть солоноватые дорожки. Сил на то, чтобы анализировать ситуацию не было, и гриффиндорец поддался организму. Сон быстро заволок в спасительные объятия.

***

      Взобравшись на трибуну, девушка быстро отыскала друзей. Большой плакат в поддержку Когтеврана сильно выделялся на фоне красных галстуков. Она вздохнула. Похоже, ребята болели бы даже за самую слабую команду, лишь бы не за Слизерин.       Ученики и учителя медленно заполняли трибуны. Кто-то успел запастись вкусными сладостями, дабы было чем занять руки, иные же пришли с плакатами, чтобы в трудную минуту поддержать любимую команду.       День обещал быть хорошим, солнце в последний раз решило порадовать теплыми лучами, и девушка пыталась насладиться ими по полной программе.       С трудом протиснувшись между рядами, Гермиона наконец-то остановилась. Перед началом матча оставалось ещё несколько минут и девушка решила использовать их для общения. В последние дни она довольно сильно отстранилась от друзей и ей не хотелось, чтобы они что-то заподозрили.       По правую сторону от Рона расположилась Лаванда. Девушка крепко обвила его руками. Увидев Гермиону, гриффиндорец попытался освободиться от тисков, дабы показать, что отношения с назойливой однокурсницей не перешли грань дружеских. Попытки оказались тщетными.       Впрочем, Гермиону не слишком тревожило такое положение дел. Озарив друзей широкой улыбкой, она изо всех сил изображала искреннюю увлеченность разговором. Девушка интенсивно кивала после каждого предложения Лаванды и иногда вставляла несколько слов, когда болтливой однокурснице приходилось глотнуть воздуха. Тема разговора как и всегда не отличалась оригинальностью. Лаванду сильно увлек недавний выпуск Ведьмочек и она с пеной у рта расхваливала продукты, которые там рекламировали. — Ой, Рон, ты просто не пользовался тем кремом. Поверь, это самая большая потеря в твоей жизни. Стоит тебе только попробовать, твое мнение кардинально поменяется. Качество просто на высоте. Ни единого прыщика уже больше недели. — Ну да-да, конечно, — уныло ответил Рон, больше интересуясь последними приготовлениями к матчу, чем рассказом болтливой однокурсницы. — А что ты думаешь? Уже испробовала его? — обратилась Лаванда к подруге.       Та, в свою очередь благодарила Мерлина, что не утратила нить разговора и до сих пор понимала, о чём трещит девушка. — Прости, ещё не успела… — Но я дарила тебе его почти месяц назад. Неужели не нашла пяти минут перед сном? — Извини, совсем замоталась, но обещаю, обязательно испробую.       Лаванда не слишком верила в слова подруги, но решила не продолжать тему крема, а перескочить на другую ей не дали участники команд, высыпавшие на поле.       Уже давно прикончившие припасы болельщики затихли и прикипели взглядами к игрокам. Гермиона не была исключением и, вопреки собственным ожиданиям, принялась внимательно всматриваться в серебристо-зеленые мантии в поисках блондинистой шевелюры. Отыскать цель не составило проблем. Парень медленно двигался по полю, внушая неизмеримое спокойствие. Казалось, у него сейчас прогулка, а не игра перед несколькими сотнями волшебников.       Что-то в груди затрепетало. Гермиона сравнила это чувство с маленькими птицами, пытающимися вырваться наружу. Она до сих пор не разобралась с чувствами, которые испытывала к парню, но её будто магнитом тянуло к представшей перед глазами фигуре. После похода в совятню прошло больше недели, но Гермиона до сих пор видела строчки письма Драко каждый раз когда закрывала глаза. Поверить в чувства Драко, на удивление, оказалось не сложно. Стоило повнимательнее себя вести и она тут же замечала нежный взгляд, направленный в её сторону. Гермиона задавалась вопросом: сколько же времени она не замечала происходящего? Сколько лет Драко приходил в Выручай-комнату после ужина и навзрыд рыдал, понимая, что даже подойти к возлюбленной не может? Гермиона и представить не могла, как сложно было ему признаться в чувствах грязнокровке. По телу пробегал табун мурашек, как только в голове появлялась фигура отца Драко — Люциуса Малфоя. — И-и-и… Когтевран открывает счёт. Десять очков за искусно разыгранную подачу! — выпалил комментатор. Казалось, даже он против Слизерина.       Болельщики трех факультетов сорвались с мест, демонстрируя весь спектр чувств, что их охватил. Гермиона, поддавшись стадному инстинкту, подорвалась с остальными, и только через несколько секунд к ней пришло осознание. «Мерлин, что же я делаю? Кому я вру? Мне плевать на Когтевран. Я хочу только одного, увидеть улыбку на лице Драко, увидеть какой он, когда счастлив».       Девушка не заметила, как стадион успокоился, болельщики сели обратно, и если бы не Рон, незаметно потянувший Гермиону за юбку, скорее всего она осталась стоять и дальше, внимательно наблюдая за каждым движением Драко.       Игроки разлетались в разные стороны, и незнающий человек, скорее всего, не заметил бы в этом четкую схему, но у Гермионы был личный комментатор. Рон, несмотря на всё так же обвивающую его Лаванду, шептал на ухо Гермионе объяснения всего, что происходило. — Видела как защитник слизеринцев промахнулся? Лично пожму ему руку, если он повторит подвиг ещё раз… А вот сейчас приготовься, если всё получиться, ещё десять очков у нас в кармане. — Что? — переспросила Гермиона, не поняв ни слова из услышанного. — Просто смотри, — предвкушая стоящий момент, Рон развернул девушку в нужную сторону и чтобы та уж точно поняла, что он имеет ввиду, указал пальцем.       Но Гермиона и так смотрела. Рон указывал прямо на Драко. Тот витал в воздухе, внимательно осматривая округу в попытках отыскать злосчастный снитч. Больше ничего необычного Гермиона не заметила, поэтому вопросительно взглянула на Рона. — Смотри, говорю, а то пропустишь.       И вправду. Кое-что всё же происходило. Возле Драко кругами летал защитник. Именно тот, что минутой раньше пропустил бладжер и тот чуть не вывел из игры игрока. Присмотревшись, Гермиона узнала в нём Августа — новообретенного знакомого.       Дыхание перехватило. Девушка понимала: парень слишком неопытен и выпускать его на поле было ошибкой.       Чего и стоило ожидать. Не прошло много времени, как девушка заметила то, чего боялась больше всего — бладжер. Черный, массивный мяч с легкой руки когтевранского нападающего летел в сторону Драко.       Голова закружилась вопреки тому, что Гермиона сидела намертво вжавшись в трибуну.       Мяч неумолимо приближался. Сейчас всё зависит только от Августа. Совсем не крепкого неуклюжего мальчишки, который при знакомстве упал на ровном месте. «И кто только додумался поставить его на столь важную позицию?»       Взгляд метнулся к Драко, тот безмятежно витал в воздухе и смотрел в другую сторону, даже не предполагая о надвигающейся опасности.       Мгновение, и мяч пролетает мимо Августа, который, казалось, его даже не заметил.       Громкий треск метлы заморозил время. Стадион погрузился в гробовую тишину. Присутствующие намертво прикипели взглядом к стремительно падающему Драко. — Чёрт! — Гермиона с громким воплем сорвалась на ноги.       Перед глазами потемнело.

***

— Милая, очнитесь, ваши друзья волнуются, — миссис Помфри потрясла Гермиону за плечи.       Как бы девушка не старалась, открыть глаза не получилось. Слабость и лёгкое подташнивание говорило само за себя. Свернувшись калачиком, она натянула покрывало по самые уши и собралась уснуть. «Подождут», — в этом она и была похожа на Гарри. — Грейнджер, очнись, я не собираюсь до вечера терпеть здесь рожу Уизли.       Сердце пропустило удар. «Драко. Он жив и здесь. На соседней кушетке».       Открыть глаза зная, что рядом он, оказалось намного легче. Первое, что сделала девушка как только вернулась чёткость, убедилась, что у неё не было слуховых галлюцинаций.       Но она ошиблась в предположениях, Драко и вправду был здесь. Закинув голову на подушку, он время от времени постанывал. Похоже, больше всего пострадали рёбра, ибо дыхание слизеринца было тяжелым, рваным и с хрипом.       Даже приглядываться не нужно, чтобы заметить кучу бинтов, коими он оказался обмотан.       Наплевав на слабость, Гермиона попыталась сесть. — Лежите, мисс Грейнджер, вы слишком слабы, даже не пытайтесь двигаться. — Давай быстрее… скажи Уизли, что с тобой всё хорошо… и пусть валит… терпеть не могу его рожу, — простонал Драко. Видимо, ему было совсем плохо, ибо после каждых нескольких слов следовала пауза. — Гермиона, ты как? — вставил свои пять копеек Рон, решив проигнорировать речь Драко, посчитав, что ему и так досталось.       Но девушка даже не взглянула в сторону друга. — Миссис Помфри, что с ним? — Гермиона обеспокоено покосилась на Драко. Тот в очередной раз заскулил. — Не беспокойся, солнце, всего несколько переломов. Пару дней, и от них и следа не останется. Вновь будет скакать, словно козочка. Правда, сейчас придется набраться сил и перетерпеть. Конечно, будет не так больно, как отращивание костей, но всё равно неприятно. — Ох, — вырвалось у девушки, — полный стадион магов, несколько десятков преподавателей, и ни один не додумался замедлить падение? И вообще, не стоило выпускать Августа. Неужели никто не додумался проверить его на умение отбивать мячи? Каким местом у вас шёл отбор?! — обратившись уже к Драко. — Милая, тише, у тебя ещё будет время обсудить произошедшее, а сейчас отдыхай. Вот, держи, — женщина протянула стакан с жидкостью желтого цвета, — выпей и сразу уснешь.       Гермионе не осталось ничего, кроме как повиноваться. Сделав несколько глотков, она сиюминутно почувствовала, как сознание уплывает.       Последнее, что услышала девушка перед тем как окончательно отключиться, была мадам Помфри, настойчиво рекомендовавшая Рону покинуть Больничное крыло. — Мистер Уизли, попрошу вас уйти, с мисс Грейнджер всё будет хорошо, дайте ей отдохнуть.

***

      Во второй раз Гермиона проснулась спустя несколько часов. Освещение в помещении значительно изменилось. Комнату освещал лишь свет нескольких свечей. Видимо, время близилось к ночи. На соседней кушетке мирно посапывал Драко, но время от времени тихие постанывания развеивали тишину.       Кое-как сев, девушка примерно минуту не двигалась, дабы голова перестала кружится от слабости. Была бы у неё возможность, она бы и дальше лежала, но природа настойчиво звала. Встать на ноги оказалось куда сложнее. Мир танцевал вокруг и Гермиона то и дело норовила потерять сознание. Каким-то чудом она всё же добралась до ванной комнаты.       Вода в кране оказалась ледяной, и девушка несколько минут продержала руки под струей, периодически обмывая лицо. Змейке, мирно покоившейся на пальце, это не шибко понравилось. Она уползла куда-то вверх по руке, и Гермионе пришлось долго её успокаивать, дабы та вернулась обратно.       Почувствовав себя куда лучше после столь странного времяпрепровождения, Гермиона практически без усилий вернулась к кровати.       Она понятия не имела, почему происшествие с Драко так сильно на неё повлияло. Девушка до сих пор помнила, как сердце выскакивало из груди, как подкосились ноги, стоило ей увидеть летящего вниз однокурсника.       Покосившись на соседнюю кровать, Гермиона немного успокоилась. Он рядом. Спит. Всё хорошо. Миссис Помфри профессионал своего дела, не пройдет и нескольких дней, как Драко вновь будет цел. — Гермиона… — совсем тихо позвал Драко.       Неожидавшая подобного Гермиона подскочила. — Я здесь, — как можно быстрее подошла к парню. — Налей воды пожалуйста. В горле пересохло. — Конечно, — Гермиона потянулась к графину, — вот, держи. Как ты себя чувствуешь? — взволнованно спросила. — Лучше. Помфри дала мне сильное обезболивающее, которое, похоже, имеет интересный эффект. Если сказать попроще, мне сейчас хорошо-о, — протянул парень. Склянка опустела и с громким стуком вернулась на прикроватную тумбочку.       Гермионе понимала, что за эффект имеет в виду Драко, и ей предельно не нравился факт его наличия. «Неужели она не могла подобрать что-нибудь не столь одурманивающее?! Здесь же дети!» — голос в голове возмущенно вопил. — Ты так и не ответил на вопрос. Кто додумался выпустить Августа на поле?! — утихомирив каким-то невообразимым образом рвущееся наружу негодование, Гермиона попыталась переключиться на другую, не менее волнующую её тему. — У него влиятельный отец. Думаю, ты понимаешь, что это значит в волшебном мире. — Да-а, знакомая ситуация… — задумчиво протянула Гермиона, случайно намекнув Драко на его появление в команде. Воспоминания со второго курса разом навалились на девушку. Тогда Драко и вся слизеринская команда получили лучшие на тот момент метлы — подарок от Люциуса Малфоя. — Я знаю о чём ты думаешь, и поверь, мне было очень неприятно осознавать, что моё место куплено. За эти годы я сделал всё, чтобы по-настоящему заслужить его. То, что мне ещё не удавалось переиграть Гарри — не моя вина, его и лучший из лучших не переиграет, ибо играть с самим собой невозможно. — Не всем быть как Гарри и ты прекрасно об этом знаешь, я вот к метле и за сто галеонов не подойду. Видел бы ты как эти веники меня не любят. — Скорее всего это ты их изначально невзлюбила, а они просто платят тем же. В любом случае, если мне ещё когда-нибудь удастся сесть на метлу, я обязательно помирю вас. Не дело волшебнице бояться метлы, — парень широко улыбнулся. — И да, я так и не узнал, что с тобой случилось. Меня принесли раньше, но я был в отключке и ничего не помню. Ты ведь была на стадионе, да?       Девушка пораженно вглядывалась в лицо парня. «Всмысле он будет учить меня летать?» — но спросить вслух Гермиона не решилась. Сейчас не время тревожить его по пустякам.       Вместо этого она ответила на другой, более важный для Драко вопрос: — Да… Я упала в обморок увидев, как ты летишь вниз. — Вот чёрт, — на автомате сорвалось у Драко. Хорошо, что он не вспомнил других, более красочных слов. — Даже не знаю что сказать… Наверное… Извини? — Драко, ты ни в чём не виноват, тебе незачем извиняться. Это с Августом нужно провести воспитательную беседу. А ещё лучше, полный курс обучения квиддичу. — Не всё так плохо, он не самый худший игрок… — Хотела бы я посмотреть на худшего, — еле слышно пробормотала Гермиона. — Ты его уже видела, это ещё один твой лучший друг — Рон Уизли, если помнишь такого, — засмеялся Драко и сразу же болезненно скривился. Пару секунд отдышавшись всё же добавил: — Поразительно, как в компании собрались лучший и худший игроки волшебного мира. — Какой же ты гадкий… Разве тебя не учили, что нельзя обижать других? — Соглашусь, мать не учила меня обижать, этого я набрался у отца, но даже мать говорила: «Если кто полезет к тебе, не раздумывая дай сдачу». А если вспомнить, что Уизли первый полез, всё станет на свои места.       Услышав об отце Драко, Гермиона вздрогнула. Мысли о Люциусе Малфое посещали её не часто, но каждый раз, когда это всё же случалось, она встревожено вспоминала все известные ей защитные заклинания.       Понимая, что спорить в данной ситуации лучше не стоит, Гермиона умолкла. Несколько минут сидела на кровати, прорабатывая в голове защитные заклинания, после чего встала и подошла к окну.       Уже давно стемнело. Двор, как и прилегающий к нему лес, погрузились во тьму. Немного поодаль, в пятидесяти метрах правее, в воздухе мерцали какие-то огоньки. Присмотревшись, Гермиона заметила силуэт. Видимо, кто-то сидел на траве и копался в земле. Девушка мысленно выругала неизвестного за столь необдуманное поведение. Сидеть на холодной земле осенью, да ещё и ночью — когда солнце уже не греет землю — верх идиотизма. Можно было не сомневаться — скоро кто-то сляжет с тяжелой простудой.       Столь увлеченное копание в земле навело девушку на кое-какие мысли. Гермиона во всем Хогвартсе знала лишь двух человек, готовых заниматься подобным, да ещё и с предельной любовью и заботой о растениях. Поскольку силуэт неизвестного не слишком походил на силуэт миссис Спраут, Гермиона уже понимала — перед ней Невилл. Удивительно, что столь трусливый парень вышел глубокой ночью на улицу. Она не помнила, чтобы тот хотя бы раз без страха шел на Зельеварение, а тут по собственной воле сидел на опушке Запретного леса. — Кажется, Невилл не на шутку увлекся травологией, — разорвала тишину Гермиона, — я бы не рискнула бродить ночью возле Запретного леса, ни один цветок этого не стоит, даже такой красивый, как этот. Жаль, что ты не можешь увидеть. Но он просто огромный и похож на розу.       Драко был на границе между сном и реальностью, но голос любимой резко выдернул его из приближающегося небытия. — У нас дома впечатляющих размеров сад, я очень люблю его и играл там постоянно, когда был чуть мельче. Да и сейчас не прочь там посидеть. Часто выбираюсь с комнаты даже глубокой ночью. Растения здорово успокаивают… А ещё можно подумать, спрятавшись за деревьями… — Всё это, конечно, звучит очень красиво, но у вас дом, словно яйцо в бетонной скорлупе. Защитных заклинаний столько, что даже пролетающую в ста метрах птицу поджарит, словно электрошоком. — Чем? — не понял Драко, что за неизвестное устройство имеет в виду Гермиона. — Долго рассказывать. Лучше я тебе покажу, когда поедешь с экскурсией в мой мир, — они даже не замечали, как строят планы на будущее. — Надеюсь ты не забыла, Хогвартс защищен не хуже. Разве что без подгоревших птиц на траве, — хохотнул Драко и опять скривился от вспышки боли. — Пусть и ни одна тварь не осмелится выйти из леса, всё равно жутко сидеть одной во дворе, даже вопреки тому, что я знаю столько защитных заклинаний, что хватило бы на весь Лондон. Никогда неизвестно, что может случиться. — И как тебя такую смелую только взяли в Гриффиндор? — Можно подумать ты бы вышел за пределы защитных заклинаний Малфой-мэнора глубокой ночью. Не смеши. — Эй, Гермиона… — голос парня резко изменился. Шуточные интонации сменились более серьезным тоном. — Да… — Гермиона последовала примеру Драко и принялась внимательно ждать, что он скажет. — Я долго думал об этом и сейчас сильно волнуюсь, но мне нужно спросить… — замолк. Гермиона замерла в ожидании. — Гермиона, будешь ли ты моей девушкой?.. — Да, — вырвалось у Гермионы, хотя она даже не успела как следует обдумать этот вопрос. — Если бы я не был прикован к кровати, я бы тебя поцеловал, — радость переполняла юношу и он улыбался столь сладко и широко, что ему как минимум должно было свести скулы. — Даже сесть не могу… Помфри налила мне какое-то зелье, и я практически не чувствую рук и ног. Она сказала, что это обезболивающее, и я правда надеюсь, что это так.       Гермиона улыбнулась в ответ. Проскользнув к кровати Драко, она наклонилась. — Зато я могу свободно передвигаться, — напомнила девушка, после чего мягко, почти невесомо поцеловала Драко.       Не прошло и полминуты, как она отошла. Всё же, Драко был слишком слаб и ему требовался покой. — Иногда Помфри и вправду перегибает… — вновь заговорила Гермиона, чтобы как-то развеять неловкий момент. — Видел бы ты как она с Гарри обращается… Всегда казалось, что у неё слишком сильно развит материнский инстинкт. Иногда задумываюсь кто бы выиграл в конкурсе «Лучшая мать года»? Она или миссис Уизли? — рассуждала Гермиона, сев на кровати. — Кстати, что там с Гарри? — Драко тоже не смог молчать. — Я так и не знаю подробностей. Он в Мунго? — иногда перерывы между словами были слишком длинные, но не только потому, что ему было безумно больно, вопреки кучи обезболивающих, которые в него залили, Драко не мог перестать облизывать губы. В голове крутилась лишь одна фраза: «Она меня поцеловала!». — Нет. У Снейпа, — невозмутимо ответила Гермиона. На удивление, она довольно быстро примирилась с тем фактом, что Гарри проводил время в доме профессора. Всё же, он отличный зельевар и разбирается в лечебных зельях чуть ли не лучше миссис Помфри. Гермиона мысленно придумала ещё один конкурс. Главная тема: «Кто лучший целитель? Снейп или Помфри?».       Улыбнувшись собственной фантазии, девушка чуть не упустила реакцию Драко. Тот почти что с ужасом всматривался в Гермиону. — Даже среди нас, слизеринцев, ходят страшилки на тему вампирского замка Снейпа глубоко в Запретном лесу. Я конечно не верю в это, но всё же не осмелился бы к нему соваться. Однажды отец звал меня с собой навестить друга, но я отказался. Ну его… Лучше уж дома посижу. Безопаснее… — Драко высказал всё, что думает по этому поводу. — Извини, из-за зелья мне сложновато сконцентрироваться, поэтому иногда отвлекаюсь и несу чепуху, — сразу же начал оправдываться, осознав, как же глупо звучат его мысли вслух. — Так что, Гарри и вправду у Снейпа? — Похоже. Мне об этом Макгонагалл рассказала, а ей, в свою очередь, Дамблдор. — Ну, их то словам я думаю можно верить… Надеюсь, мы ещё увидим Поттера живим, — хохотнул Драко, разряжая обстановку, а после громко вскрикнул и судорожно завертелся на больничной кровати. — Чё-ёрт, — похоже, обезболивающее перестаёт действовать. Как же болит… — Я сейчас позову Помфри, — подорвалась Гермиона, — её комнаты совсем недалеко… — Нет, стой, она оставила флакон с зельем у меня на тумбе. Возле графина. Налей в стакан три ложки и разбавь водой, — борясь с болью всё же смог продиктовать инструкцию Драко.       Гермиона подлетела к тумбе. Несколько мгновений и всё было готово. Дрожащими руками девушка приложила стакан к губам парня. — Какое же оно мерзкое, — откашлялся Драко. — Представляю. Делали бы зелья с фруктовым вкусом, а? — попыталась отвлечь скрывившегося парня Гермиона. — Спасибо, — в какой-то момент отвернулся от опустевшего стакана Драко. Голова беспомощно упала на кровать. Но было видно, ему моментально стало легче. Лицо расслабилось, гримаса боли испарилась. — Всегда пожалуйста. — Знаешь, возможно всё, что ты сейчас услышишь, покажется тебе абсурдом и ты больше никогда не захочешь со мной общаться, но я должен спросить…       Гермиона насторожилась. — Выйдешь за меня? — наконец-то задал вопрос Драко, после чего добавил: — В перспективе, конечно же.       Девушка поблагодарила саму себя за то, что села несколькими минутами назад. В противном случае миссис Помфри всё же пришлось бы вызывать. В мыслях вертелся только один вопрос: «Что?» Это шутка такая? Если да, Гермиона её не поняла. — Ох, я даже не знаю, что сказать… Я до сих пор не слишком верю в то, что тебе нравлюсь, что являюсь твоей девушкой, а тут такое… Если бы не то письмо и не кольцо, я бы сейчас посчитала всё это шуткой и убежала бы куда подальше. — Ну, хорошо, что хотя бы не убежишь, — облегчённо выдохнул парень. — Я правда хочу сказать тебе «да», но, боюсь, мы слишком молоды… — Если что, мы всегда можем развестись. Как я вижу, наши чувства взаимны, так почему же не попробовать? — Много ли ты знаешь пар, которые обручились ещё в школе? — Ну да, половина чистокровных волшебников обручаются в школе, другая половина ещё при рождении… Мои родители к примеру… Это обычная практика в волшебном мире. Гермиона кивнула. Она совсем забыла, что у чистокровных волшебников это всё работает именно так. Теперь слова Драко перестали звучать так странно. — Меня волнует перспектива обрести знакомство с твоими родителями. Даже представить боюсь, как они отреагируют на теоретическую свадьбу, не говоря уже о реальной. — Тихо, Гермиона, я долго думал об этом… Если что, откажусь от наследства, и мы уедем куда подальше. Хоть в мире маглов жить будем. Я надеюсь твои родители адекватнее моих?       Гермиона пораженно смотрела на Драко. — Ты правда сделаешь это ради меня? — Да, я ведь люблю тебя. — Тогда хорошо, я согласна. Если вдруг мы доживём до окончания школы, я бы хотела попробовать… С тобой… Быть с тобой…       Гермиона легла на кровать. Больше они с Драко не разговаривали, но она всё равно никак не могла уснуть. Её не покидала мысль, что все эти предложения могут быть лишь побочным действием кучи обезболиваюих зелий, которые залили в Драко. Если это так, утром, когда проснутся, он, в лучшем случае, ничего не вспомнит, в худшем — вспомнит, и заберёт свои слова обратно. А пока что… Пока что она приняла руку Драко, которую тот протянул её. Одновременно крепко и совершенно нежно её сжала. Ей хотелось бы хотя бы эти несколько минут верить, что все мечты рано или поздно сбываются и сейчас сбылась самая главная из них.

***

      Дни проходили будто в тумане и словно слились в один. После произошедшего той ночью, Гарри свел общение с Северусом к минимуму и пытался лишний раз не напоминать о собственном существовании. Из-за чего график перекроился вдоль и поперек. После завтрака юноша галопом спускался в лабораторию, делал задания Северуса и шёл обедать.       Закончив с приёмом пищи, он возвращался в комнату и с головой зарывался в книги. Время от времени профессор наведывался к нему, дабы проверить, учится ли тот, и каждый раз заставал одну и ту же картину. Парень углубился в чтение и не реагировал даже на звук отворившейся двери.       Также Гарри наотрез отказался спускаться в лабораторию по вечерам, так и не объяснив причину. Северус потратил не один час, дабы разобраться в происходящем, однако поведение гриффиндорца не поддавалось логическому объяснению мужчины.       Тишина между волшебниками не переходила из «ненавязчивой» в «напрягающую» и «невыносимую», но даже терпению бывшего шпиона пришел конец. На пятый день игнорирования со стороны гриффиндорца, Мастер зелий не выдержал и в прямом смысле прижал юношу к стене. — Если вы не объяснитесь, моё место займёт Хагрид. Думаю, с ним будете общительнее.       Язвительная фраза стала спусковым крючком. Неуместный намек, вылетевший из уст, заставил юношу поднять взгляд. Выращиваемое хладнокровие треснуло, рассыпавшись топливом для разгорающейся ссоры. — Так я ведь пытался общаться! Но попытки не имели успеха. И вы ещё имеете наглость меня попрекать?!       Северусу причудилось, что изумрудно-зеленые глаза Гарри обрели яростно-красный оттенок. Несмотря на шпионское прошлое и расчетливое хладнокровие, мужчине захотелось побыстрее скрыться от разъяренного гриффиндорца. Но он переборол это эфемерное чувство и в следующий миг продолжил наступление. — Если для вас общение — те бестолковые вопросы, которые постоянно проскальзывали в разговорах, то вам не объяснили, что это такое. — Тогда объясните, что для вас общение? Вы же только и можете, что закатывать глаза, на все мои попытки его завязать! А вообще, проблема не в том, что мы не находим общий язык… — говорит вдруг. — А в чём же? — не сдерживается Снейп и встряхивает Поттера. — Я не воспринимаю фиктивные отношения и не хочу в них состоять, — отвечает быстро, отведя взгляд.       Снейп ошарашен. «Чертов Поттер! С ним всегда было сложно». — Даже ради спасения собственной жизни? — спрашивает, чуть успокоившись. Поттеру и без его криков плохо. — Моя жизнь ничего не стоит. Мне надоела роль Мальчика-который-спас-гребаный мир. Я не хочу и никогда не хотел быть «особенным». — Но всё же вы — особенный маг, — выпалил Северус не подумав. После чего мысленно наградил себя несколькими «Круцио». «Осторожнее! Он не должен узнать лишнего» — пронеслось в сознании, бьющем тревогу. С каждым разом сдерживаться становилось сложнее и сложнее. — Единственный человек, который вселял надежду, напоминал, что не всё потеряно и есть те, кто не считает меня «особенным», случайно раскрыл себя… — хихикнул Гарри. — И ты, Брут, — задумчиво добавил гриффиндорец. — Я так считаю не только потому, что благодаря вам мир избавился от Волдеморта. Вы сильный волшебник, которого ждет великое будущее. Достаточно умный, умеете усваивать информацию. Конечно, не без минусов, но в целом…       Загоревшийся назревающей ссорой Гарри не ожидал подобного ответа. Юноша впервые слышал от зельевара столь добрые слова в собственную сторону. — Что же, вижу, успокоились. Предлагаю спуститься в лабораторию. Мне сегодня предстоит выполнить заказы для одной лавки на Косой Аллее… Посмотрите, как правильно работать с ядами. — Ядами?.. — Поттер внезапно успокоился и полностью переключился. — Сэр, как вы вообще можете готовить яды? Вас не волнует, что их могут использовать, чтобы кому-то навредить? — Возвращаться к взаимным упрекам не хотелось. Мужчина, опасающийся рассказать больше, чем положено знать взбалмошным юношам, подыграл. — Надеюсь, вы понимаете, что такое Зельеварение. Думаете, я не осознавал на что иду, связывая жизнь с этой профессией? «И вправду, кажется, он прекрасно понимал, что в будущем, благодаря его зельям будут убивать» — Вы идёте? — Северус отворил дверь в лабораторию. Задерживаться не хотелось — заказ требовал времени, утекающего сквозь пальцы. «Такие выпады заставляют терять нить происходящего во внешнем мире». — Да, — сиюминутно ответил Гарри, следуя за удаляющейся фигурой. — Самыми главными проблемами у вас можно назвать невнимательность и несосредоточенность, из-за чего вы легко путаете два похожих ингредиента, или чего хуже, два разных. Ещё не хватает опытности, но это придёт со временем, главное — не прекращать практиковаться. Следом придёт уверенность в том, что делаете, способность приготовить зелье после одного прочтения рецепта и умение изобрести собственные, — говорил мужчина во время приготовлений к работе.       В этот раз Северус не замолкал. Следующие часы непрерывной работы сопровождались бесконечными советами и рассказами, связанными с тем или иным ядом. К тому же, зельевар, на удивление юноши, доверил ему нарезку некоторых ингредиентов. Гриффиндорец светился благодарностью и внимательно следил, чтобы не ошибиться. — Думаю, можно сделать перерыв и выйти подышать на свежий воздух, пока настаивается «Напиток живой смерти», — сказал мужчина после часов работы в лаборатории.       Во дворе давно стемнело. С приближением зимы, ночь раньше вступала в законные права, поэтому несмотря на раннее время, десять часов, природу заволокла непроглядная тьма. В задумчивости подняв взгляд на небо, у Гарри перехватило дыхание. Подобного количества звёзд юноша не видел. — Звёздное небо восхищает, не так ли? — Да, — на выдохе вымолвил гриффиндорец. — Во время учёбы в Хогвартсе я часто пробирался ночью во двор и гулял… Из-за любви к ночным прогулкам, я отдавал предпочтение ночным дежурствам… Часто бродил на границе запретного леса… Знали бы вы как там красиво ночью… — добавил профессор мечтательно. — Впрочем, думаю, вы прекрасно это знаете, зная вашу любовь к ночным вылазкам… Гарри утвердительно кивнул, тем самым заставив Северуса выдавить нечто, наподобие улыбки. Для него воспоминания школьных лет наполнены разочарованием и болью, однако, подобные моменты и сюжеты помогали мужчине вспоминать их с улыбкой, хоть и болезненной. — Кстати, пользуясь случаем, хочу попросить утихомирить мисс Грейнджер. Как рассказала профессор Макгонагалл, она начала расследование и пытается узнать ваше местоположение. Было бы предусмотрительно, если бы вы написали письмо и попросили её не беспокоиться. Ей, как и остальным, не нужно знать, что нас связывают какие-либо отношения помимо учитель-ученик. — На её месте, я бы поступил также… — тихо прокомментировал узнанное юноша. — Не сомневаюсь. Но всё же надеюсь, вы объясните ей — нельзя лезть туда, куда не просят. — А она не лезет. Она переживает и хочет помочь. Так поступают друзья. Впрочем, откуда вам знать? — вспылил гриффиндорец. Осознание того, что только что сказал, пришло спустя секунду. Юноша в ужасе уставился на мужа. — Что же, думаю, вам лучше знать. У вас то друзей полно. Один лучше другого! Мисс Грейнджер, затычка в каждой бочке и мистер Уизли, умственных способностей которого не хватит на простейшие задания. — Лучше уж с ними, чем с вами, — гаркнул Гарри и кинулся в сторону леса.       Попытка убежать оказалась прервана в долю секунды. Северус в два шага догнал гриффиндорца и схватил за руку. Как только мужчина притронулся к юноше, всплеск магии откинул первого на пару метров. Гриффиндорец замер, не смея двинуться с места. Профессор без труда поднялся. В его глазах читалось искреннее удивление. И, несмотря на кромешную темноту, были отчетливо видны отголоски зарождающегося испуга. — Быстро в дом! — рявкнул мужчина, окончательно придя в себя.       Ослушаться на этот раз Гарри не посмел. Горло стянуло от испуга, поэтому он обошел мужа дальней траекторией, боясь навредить. Заперевшись в комнате, юноша продолжительное время не засыпал. Сердце выскакивало из груди и не получалось успокоиться. Юноша не понимал, что произошло и панически боялся этой новой черты, взявшейся невесть откуда.

***

— Северус, мальчик мой, я переживаю. Почему не связывался со мной? — старый волшебник оказался взволнован, хотя знающие люди могли бы с точностью сказать, что директор Хогвартса не только великий маг, но и искусный манипулятор.       Северус сидел в гостиной. Пододвинув стул ближе к камину, мужчина внимательно всматривался в выражение лица директора, чётко видневшееся в пылающем огне. Тот дорвался до поучительного разговора, прикрывающего собственное волнение и любопытство. — Извини, не в моём духе отчитываться о каждом вздохе. Предпочитаю сообщать только о стоящих внимания событиях, — закатил глаза Северус. — Думаю, ты и сам это знаешь, — вздохнул. — Впрочем, этот раз — не исключение. Есть то, о чём ты должен знать, — чуть замедлился, чтобы Альбус успел переварить. — У Поттера произошел сильный магический выброс. Каким-то образом мальчишке удалось откинуть меня на пару-тройку метров. Я понятия не имею как это произошло. Даже благодаря мне сил у него не так уж и много.       По изменившемуся в долю секунды выражению лицу директора стало понятно — тот заинтересовался. — Расскажи поподробнее, при каких обстоятельствах это произошло? Вы поссорились? Это было впервые? Ты в полной мере исполняешь супружеские обязанности? — будто невзначай намекнул старый интриган на необходимый для полного исцеления и поддержки сил секс. — Да, поссорились. Подробности тебе знать не обязательно, — мужчина тщательно охранял личную жизнь от любопытного интригана. — Подобный выброс произошел впервые, но не исключено, что повторится. Кроме того, боюсь, всё это неспроста и следует ждать последствий в будущем, — последний вопрос директора профессор решил проигнорировать. — Прошу, внимательно следи за любыми изменениями и не вступай в конфликты по пустякам. Ты ведь уже взрослый мальчик…       Северус ответил, проигнорировав это примечание. — Альбус, я бы посмотрел на тебя, окажись ты на моём месте. Поверь, ты бы не захотел проводить с ним двадцать четыре часа в сутки, исполняя роль мужа, учителя и няньки в одном лице. — Я с ним проводил много времени и проблем не возникало, — парировал профессор. — Возможно, ты ищешь не там?       Северус мысленно поблагодарил Мерлина за то, что директора не было вблизи. Ибо скорее всего, выдержки в данном случае не хватило бы. — Альбус, в любом случае, думаю, Поттеру пора возвращаться в Хогвартс, да и мне не помешало бы. Не уверен, что зельеварение приемлемо преподают. — Да, согласен. К тому же, вижу, вы смогли найти точки соприкосновения. По возвращению в Хогвартс вам будет намного легче контактировать.       Уловив толику сарказм, Северус невольно ухмыльнулся. Всё же, мужчина не сомневался в том, что старик далеко не так прост, каким пытается казаться. Погасив огонь в камине, таким образом закончив беседу со старым интриганом, он откинулся на спинку кресла. Прикрыв глаза, невольно прислушался к окружению. Но ожидания не оправдались, в доме царила тишина. «Наконец-то можно отдохнуть».       Расстегнув пару верхних пуговиц на сорочке, он в кои-то веки вдохнул полной грудью.       Находясь в кромешной темноте, мужчина позволил себе погрузиться в мысли и переварить события прошедших дней. Тревожила тяга Гарри к побегам. Но ещё больше профессор беспокоился из-за непредвиденного выброса магии. Такое с устоявшимися волшебниками происходит не часто, и характерно для тех, кто ещё не достиг одиннадцатилетнего возраста и не начал полноценного обучения магии. Их магия только-только обретала очертания и только спустя некоторое время станет понятно, обладает юный волшебник светлой магией или же наоборот, тёмной.       Почему такое происходило с магом, находящимся на последней ступени магического развития — загадка. Хотя у мужчины и появились некоторые мысли на этот счёт, оный не решился заострять на них внимание. Слишком неправдоподобными они казались даже для магического мира. — Акцио альбом, — произнёс Северус, попутно взмахнув волшебной палочкой. Вставать не хотелось, слишком уж устал.       Спустя секунду, ящик в шкафу из красного дерева отодвинулся, после чего из него вылетело нечто и плюхнулось на колени призывателя. — Люмос, — тихое заклинание зажгло маленький огонёк на конце волшебной палочки и позволило получше рассмотреть предмет. Бархатная обложка щекотала пальцы, а темно-зеленая, будто специально состаренная бумага, создавала удивительно уютную атмосферу при просмотре фотографий.       Не слишком задерживаясь на давно изученных снимках, профессор долистал до последней страницы. В очередной раз не обнаружив там ничего, кроме пустой страницы, он еле слышно выругался. Захлопнув старинную вещь, Северус тяжело вздохнул. Настроение окончательно испортилось.       Не прошло и пяти минут, как Северуса одолел сон. Силы, которыми он делился с Гарри, восстанавливались слишком медленно.

***

      Ночь оказалась холодной и вскоре после полуночи гриффиндорец проснулся. Стуча зубами, он с трудом слез с кровати, при этом не расставаясь с удерживающим тепло одеялом. Перед тем, как лечь обратно, попутно натянув на себя предметы скудного гардероба, парень решил спуститься на кухню и заварить чая, надеясь, что хотя бы таким образом удастся согреться.       К дому Гарри привык и ему уже не требовалось освещение, дабы пройти из точки А в точку Б. Сонный и с полузакрытыми глазами, он спускался по лестнице. Шаги давались тяжело, ибо одеяло делало невозможным свободное передвижение. «Убегать будет сложновато», — странная, неожиданная мысль посетила сонного юношу.       Спустя минуты лестница оказалась преодолена и, мысленно поблагодарив Мерлина за отсутствие свернутой шеи, гриффиндорец двинулся в сторону кухни. Прошла пара секунд, прежде чем Гарри осознал, что в кресле возле камина, тихо посапывая, спит Северус.       Отказать себе в возможности подойти поближе и понаблюдать за спящим мужем юноша не смог. Его всегда интересовало, выглядит ли тот в моменты отдыха так же, как при язвительных заявлениях. «Только взглянуть и сразу уйти», — цель ясна и оттого будоражит сознание. Беззвучно, не позволяя себе дышать, Гарри подошел к излюбленном мужем креслу.       Одиноко догорающее полено в камине пускало тусклый свет на мужчину. Тот выглядел спокойно. Грозные морщины на лице разгладились, даря умиротворение. Тихое посапывание показалось внимательно смотрящему гриффиндорцу милым. Казалось, нежную улыбку с лица уже не стереть. Мгновение затянулось.       Опомнившись, Гарри собрался идти в сторону кухни, чтобы наконец заварить чаю, но кое-что заставило его остановиться. Легкий вздох ветра всколыхнул маленький язычок огня и тот отбросил свет на колени уснувшего. «Откуда у него альбом?» — сердце гулко пропустило удар.       Юноша не отказал себе в желании убедиться, тот ли это альбом. Руки сами потянулись к книжке. Открыв титульную страницу, Гарри замер от удивления. Это другой альбом, но внешне идентичный его собственному. Он отчетливо помнил, что в его альбоме на первой странице фотография Северуса, мамы и тети Петуньи в школьные годы. Гриффиндорец достаточно рассматривал ту фотографию, и узнал бы её даже при подобном освещении. А в этом альбоме первая фотография совсем другая. Но не это удивило, а нечто другое. Первая фотография в альбоме мужа оказалась их совместной.       Гарри и Северус сидели за столиком уличного кафе. В одной руке у радостного гриффиндорца чаша с мороженым, в другой же, ложка, которой тот набирал мороженое и кормил Северуса. Мужчина же сидел с недовольной миной, вид его так и говорил: «Поттер, ты ещё поплатишься за это».       Гарри пораженно разглядывал открывшуюся взору картинку, лихорадочно пытаясь понять, откуда взялась эта фотография. Если бы подобная ситуация произошла, он бы помнил, ибо забыть такое невозможно.