Конечно нет

Я зашёл в школу и очень нервничал. Очень. Я пытался не подавать виду, но не получалось, так как был неуклюжим и вёл себя неестественно. Я пришёл в школу за час до звонка на урок, нашёл класс Ларри, попытался открыть дверь и понял, что она закрыта. Тогда пришлось подойти к одной даме и попросить ключ от этого класса, объясняя это тем, что я забыл там учебник. Она наотрез отказывалась давать ключ. Я умолял её дать мне этот желанный предмет, и в итоге она раскололась и сказала, что если через минуту ключ не будет на месте, она никогда больше не даст мне ни единого ключа. Я её поблагодарил и помчался в класс, открыл дверь, положил в парту записку. Хотел уйти, но подумал: «Может, вытащить записку и забыть об этом, как о страшном сне?», позже, понял, что буду жить в ещё большем кошмаре, если вытащу записку обратно, поэтому просто взял рюкзак и вышел из класса в длинный тёмный коридор. «Хорошо, что меня никто не видел»,- подумал я и отдал ключ со словами о том, чтобы эта женщина( чьего имени я не знаю) никому не говорила, что я брал ключ. Она кивнула и дальше продолжила читать какой-то журнал. «Всё»,-сказал я сам себе, добравшись до класса математики, где сел на пол и стал ждать учителя. «Всё…Дело сделано, назад пути нет». Так вот, обычный день, обычная школа, обычный урок, обычная контрольная. Я сделал её за полчаса, учитывая, что урок шёл пятьдесят минут. Наконец, закончив, я поднял руку и сказал учителю, что я всё сделал, на что она ответила, что я могу заняться своими делами и сдать работу, что я и сделал. И вот, необычные мысли полезли мне в голову. Меня терзало ожидание: я не мог ждать. Я хотел прямо сейчас встать со стула и побежать к Ларри. Узнать, что он думает по поводу той записки. Я думал о хорошем финале и о плохом, о любви и о ненависти, о счастье и о грусти. Все эмоции перемешались, и я не знал, что думать, а как назло, время шло медленно. Я следил за стрелками на часах. Они двигались так, как будто они переживали то же, что и я. Как будто они, как Ларри в его сне - просто не могли двигаться. Я начал нервничать ещё больше. Пот выступил на лице. Я достал ручку, которую подарил мне когда-то мой лучший друг, и чтобы хоть чем-то занять руки и не томить себя в сомнениях и догадках, я начал рассматривать её. Но это продлилось недолго, так как я уже забыл о ручке и начал представлять себе картину: я подхожу к своему лучшему другу, а тот понял, что я положил ту записку. Он смеётся мне прямо в лицо, а затем кричит на всю школу, что Сал Фишер-гей, и все начинают надо мной смеяться. Мне стало настолько не по себе, что это заметила учительница, которую, кстати, звали миссис Пакертон, что всё это время смотрела на меня и следила за моими действиями. Она поинтересовалась о моём самочувствии, на что я её заверил, что всё хорошо, и я просто нервничаю из-за результатов контрольной. Тут что-то пытался сказать Трэвис-парень, который постоянно меня задевал, но ему это не удалось, так как ему помешала миссис Пакертон. Затем она что-то сказала мне в ответ, но я уже не слушал. Я снова начал думать, что будет на перемене. Через минуты две я понял, что так доведу себя до нервного срыва и решил почитать ту книгу, в которой ещё утром лежало письмо, написанное мною в два часа ночи, и мне стало настолько легче, что я забыл о проблемах и не заметил, как пролетело время, и прозвенел звонок. Быстро собрав вещи, я пулей вылетел из класса и побежал в коридор, но затем убавил шаг, поняв, что я уже не хочу знать реакцию Ларри, потому что ожидаю самого плохого, боясь, что больше никогда не увижу его рядом с собой, даже как друга… Но тут меня позвала Эшли, моя лучшая подруга. Мы начали болтать, но тут вмешался Трэвис: -Эй, чудила!,-крикнул он мне из угла рядом со шкафчиками. Я откликнулся. -Никто не любит белых и пушистых, Са-а-а-алли-Кромсали,-протянул он своим мерзким и скользким голосом. Я сразу же взбесился, и ,не думая, ответил. -Никто не любит банальных задир, Трэ-э-э-эвис,-протянув также, парадируя его, ответил я. В итоге, пришёл Ларри, который, поняв, что тут был Трэвис и что тот снова достает его друзей, злобно сказал,чуть ли не криком: -Опять Трэвис? Вот мудила! Я его убью!,-при этой фразе он сжал руки в кулак. Я был рад, что Ларри так отреагировал, что он хотел отомстить за меня. Может…Он тоже…Как и я?...Но тогда это было не совсем важно. Я решил, что из-за такого дебила ему не нужно переживать и, покраснев(слава Богу, этого никому не было видно из-за моего протеза) сказал: -Ларри, я в порядке. Все нормально, не парься,- Эшли тоже согласилась со мной, на что тот ещё больше разозлился: -Если он подохнет-едва ли!,-ответил Джонсон, ещё крепче сжав кулаки. Я просто сиял от счастья. Затем Эшли сказала, что тогда он станет призраком и будет тут вечность. -Значит, хочешь спустить поведение Трэвиса на тормозах?- не унимался Ларри. -Оно того не стоит. Плюс, если подумать, кто знает, какая у него дома обстановка. У его злости наверняка есть причина,- ответил я, представив, как Ларри бы начал драку с Трэвисом в школе. Я бы на это посмотрел, но понял, что у него будут проблемы, чего я уж точно не хочу. Эш же сказала, что наверняка он злится только из-за того, что сэндвичи с колбасой сдвинули на завтра, и Джонсону явно стало лучше и он успокоился, как и я. -Хех,- всего лишь ответил он. Затем мы разговорились и всю перемену провели вместе, но меня очень сильно волновало письмо, поэтому на третьей перемене я, поймав момент, когда мы были одни, начал разговор: -Эй, Ларри! Как дела?,-спросил я, положив руку ему на плечо. Он что-то делал в своём шкафчике, и вот, что странно: когда я к нему подходил, он выглядел депрессивным, как будто даже аура вокруг него почернела, но когда я начал с ним разговор, он начал притворяться, что всё хорошо. Я сразу это понял. Неужели, он что-то скрывает? -Привет, Салли-Кромсали! За час ничего не изменилось. Всё так же. Что расскажешь?,- ответил он с неправдоподобной ухмылкой. -Скажу, Ларри, что я тебя достаточно хорошо знаю, чтобы понять, что ты что-то недоговариваешь и что всё не так, как ты говоришь. Что с тобой? Ты мне можешь рассказать,-выпалил я, смотря ему прямо в глаза, но это ничего не дало. -Сал, все нор… И не успел он сказать, как пришли Тодд и Эшли. Мы начали болтать, и было видно, что Ларри сам не свой. За весь день в школе мы больше не оставались наедине. Лишь только когда мы пришли домой, я догнал Ларри и хотел с ним поговорить, но… -Салли, я хочу побыть один, ладно? Я не хочу говорить с тобой об этом. Прости. Ты ни в чём не виноват. Просто сегодня не мой день. До завтра,- как будто прочитав мои мысли, сказал он, убирая мою руку с плеча. Он пошёл к лифту, а я за ним, так как мне просто, ну, уж очень нужно было понять, что происходит. И, нет, это не из-за моего любопытства, нет. Как я уже говорил ранее: я всегда буду делать всё, чтобы не видеть Ларри таким. Я люблю его. (Да и лифт у нас в доме был один, так что мы в любом случае пошли бы вместе). Лифт поехал в подвал, и я продолжил: -Понимаешь, мы друзья. Я не могу смотреть, как ты страдаешь, а я даже не знаю почему. Я хочу хотя бы знать причину! Ты после первого урока сам не свой! Что произошло на первом уроке? Что тебя так расстроило? Скажи мне, Ларри!-я взял его за куртку, еле-еле преодолевая желание поцеловать его и сказать, что я его люблю. -Чел, ты ничего не понимаешь. Это уже давно так. Слишком много проблем. И их накопилось столько, что я даже сам не могу понять, что происходит, и как эти проблемы решить!,-он посмотрел в пол, затем открылись двери лифта. Убрав мои руки с самого себя, он вышел. Остановившись, он сказал: -Всё хуёво, Сал. Всё очень, очень у меня хуёво. Не думай об этом. И не приходи сегодня, прошу,-он посмотрел на меня, затем снова опустил взгляд и ушёл домой, оставив меня одного в лифте, который уже поднимался на четвертый этаж. Весь этот короткий путь я думал только о его последней фразе, которая не вылетала у меня из головы.