А если это любовь? (LoveByChance)

Действующие лица истории: Первая пара красавчиков — Пит и Э — сладкая парочка, у них всё хорошо и понятно. Пит — практически открытый гей, влюбившийся в очаровательного натурала. Э — перековавшийся натурал, человек решительный и энергичный. Взял под крыло голубого красавчика и без колебаний шагнул на другую сторону. Их друг Пон — сексуально озабоченный вьюнош, балбес и хохмач. Друзья и родственники Кролика — буду вспоминать их по мере появления в тексте. Особого внимания уделять не буду. Ну, и они — те, ради кого я взялась за эту вещь: Ледяной принц — Тин — избалованный богатый красавчик. Его красоты достоин только Пит, на которого он положил свой холодный взгляд. Гиперактивный мартышонок — Кан — простофиля и смешнючка, обжора и энерджайзер. Получится ли у них что-нибудь? Погнали! Глава I (32 ориг.) — Не до отдыха… Тин-версия https://pp.userapi.com/c846122/v846122891/172f12/oBuP4zv_4AU.jpg Что там за напоминалка брякнула? Новое сообщение на Фейсбуке? Я смотрю на него, поджав губы. Какая мерзкая провокация! Я не дурак, я и так знаю, с кем сейчас Пит… С этим деревенщиной… Ненавижу, когда посторонние вторгаются в мою жизнь. Но даже когда это происходит, единственное, что я вижу каждый раз — так это то, что везде, всегда они думают только о себе и о своих интересах. Этому научила меня моя жизнь. Поэтому я не имею привычки верить. Никому и никогда. Любой в моих глазах изначально чёрен душой. И, надо сказать, такой подход меня ещё ни разу не подводил. Мою страничку в Фейсбуке знают лишь несколько человек, с которыми я учился в Англии. Они из тех, что полезны для меня… не более… но и им я не доверяю… А вот Питу я верю… Верил… пока с ним не случилось… это… Я смотрю на сообщение, и былое недоверие всплывает на поверхность, как тина со дна застойного пруда. Вонючая, грязная тина недоверия. Или вот, например, женщины. Любят поговорить о так называемой любви и романтике, а сами — материалистки до мозга костей, только ещё и безбашенные. Стоит увидеть бренд моего костюма — и пожалуйста, приглашение на сеанс гимнастики в постели у меня в кармане. А стоит узнать, из какой я семьи — и их уже даже не интересует марка моей машины или стоимость часов на запястье — от возвышенных принципов остаются лишь тухлые головешки, они падают к моим ногам, как перезрелые фрукты. Устал я от женщин с их так называемой любовью. Может, мужская любовь — другая? Мужская любовь… Не могу стереть в памяти этот голос… голос, который меня отвергает… Почему Пит выглядел таким… счастливым? Почему он так доверяет этому своему… деревенскому дурачку? Я ненавижу эту его доверчивость. Он ведь тоже из богатой семьи. Конечно, не столь богатой и известной, как наша, но этот коротышка Э ему совсем не пара. Вдруг он хочет обидеть Пита? Вдруг он хочет воспользоваться его доверием как слабостью? Как всегда делают эти ничтожные людишки, завидующие нашему богатству и достатку. Э… он ведь тоже из этой серой, отвратительной массы прилипал, всегда готовых впиться в доверчиво протянутую руку. Про меня говорят, что я пессимист. Не колышет. Пусть Пит расплачивается за то, что вступился за этого мужлана, не думая о последствиях. Он сам нарвался… Да, он заслуживает своей участи… Но я не верю в эту идиотскую выдумку… любовь… Значит, её надо будет проверить! Мне нужно отобрать Пита… моего Пита… обратно! А так называемая «лябов» между Питом и этим деревенщиной… она тонка и непрочна, как шёлковая ниточка. Стоит дотронуться до этой ниточки — и она лопнет, словно и не было. Э… этот мужлан… кто он? Человек, у которого нет ничего. А я… Я — человек, владеющий всем в мире. И как бы они ни «любили» друг друга сейчас, но в мире нет ничего, что не покорилось бы власти денег. Подумать только — вот любовь между родителями. Кто не верит в неё? Кто не готов прибить сомневающихся? А я точно знаю — эта «любовь» легко проигрывает битву кругленькому капиталу. Сам видел. Воочию. Так что я докажу и Питу, и его друзьям, и его… «бойфренду» — их любовь — фальшивка, пустота, красивая картинка из песка — тронь — и посыплется, и нет ничего… А вдруг я ошибаюсь? Вдруг она есть… такая… настоящая… сильная… всепобеждающая? Вдруг появится кто-то и докажет, что я — самодовольный и самоуверенный осёл? Брехня! Уж не думаешь ли ты до сих пор, старина Тин, что этот мир — прекрасен и удивителен? Ха-ха… Похоже, ты и правда осёл. Хватит заниматься фигнёй! Не позволяй этим наивным мыслишкам лезть в твою толковую башку — слишком больно разочаровываться. Итак, ещё раз напоминаю себе, почему я лезу в дела Пита. Во-первых, мне нужно доказать ему — и себе, что вся эта «лябов» — глупость и враньё. Во-вторых, надо же пожалеть этого доброго и недалекого парнишку… Вторая причина какая-то бестолковая. Но, за неимением гербовой — пишут на простой. Пит привлек мое внимание сразу, как я вернулся из Англии и поступил в этот колледж. Он — единственный, с кем мне бывает комфортно. Моя прирождённая недоверчивость обычно помогает разгадывать других, и я сразу заметил, что Пит что-то скрывает и от чего-то страдает. Я прочёл боль в его глазах — и она привлекла меня. Она была схожа с моей — подобное притянуло подобное. Чем больше я сближался с ним, тем более комфортно мне становилось. Пит никогда не спрашивал ни о делах моей семьи, ни о моих собственных. Он никогда не задавал мне никаких вопросов — если я рассказывал, он слушал — и только. Мы могли часами сидеть вдвоём, молчать и заниматься вместе. Никогда за всю жизнь не было у меня такого друга. Поэтому лишь он достоин встречаться со мной. Я никому не отдам это чувство комфорта и уверенности. Я жаден. Интересно. Все эти мои рассуждения означают, что я… интересуюсь мужчинами?.. Байда какая-то. Я всегда спал только с женщинами. При чём тут мужики? Может, это просто моя жадность заставляет меня думать, что я люблю мужчин? Эти дурацкие мысли обуревают меня последнюю неделю. Я устал ужасно, но зато они отвлекают от проблем в моей семье. Он… Он старше меня на восемь лет. Я родился на восемь лет позже него. Я думал, что всё в мире принадлежит мне. Но тут появился он и отнял у меня все. Все, что принадлежало юному господину. Даже моя биологическая мать теперь требует, чтобы я пришёл на его званый вечер. Но если она считает, что тот сын в тысячи раз лучше этого, зачем мне беспокоить себя этим посещением? Я нагрубил ей. Закричал: — Не попрусь я никуда, пошла к чёрту! — Ну ты и урод! Как можешь ты говорить так со своей матерью?! Вот дьявол! Опять этот мерзкий футболистик пришёл на память! Мальчишка, который постоянно бранится на меня, где только ни встретит. Я презираю его от всей души, но каждая наша встреча, заканчивающаяся площадной бранью, делает меня более мрачным, чем я был перед нею. Совершенно не так, как с Питом — одно присутствие которого успокаивает меня, как бокал хорошего вискаря. От этого же… мелкого засранца… шумного и раздражающего… сразу начинает ломить виски, а слова его врезаются в мозг, как острые кухонные ножи. Отвратительное ощущеньице, надо признать. Сегодня мне было ужасно лень на него реагировать, и я постарался игнорировать его по максимуму. Как противную жужжащую муху. Если с ним не спорить, у него не будет причины прицепиться. Я плюхнулся на сиденье моего автомобиля, чтобы ехать в гимнастический зал — снять стресс. Но он схватил меня — МЕНЯ!!! — за плечо и начал выговаривать своим пронзительным, мерзким голоском. Мне было все фиолетово, но я знаю, что его последние слова… последние слова… Я просто потерял голову от ярости от его последних слов! — Да я тоже не хочу говорить с таким… никем не любимым… козлом! Ты делаешь вид, что несчастненький, что тебя никто не любит. Но твой брат ЛЮБИТ ТЕБЯ! Как ты можешь ревновать к собственному брату?! Эти слова вонзились мне прямо в живот, как меч самурая, и провернулись, наматывая кишки на жалящее острие: — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! ТЫ ПОСМЕЛ??? Я вцепился ему в плечи и заорал прямо в его бледное, дерзкое лицо. По его глазам было видно, что он не боится… ни капельки не боится меня… Он смел смотреть мне прямо в глаза и повторить те жестокие слова, которые я не желал слышать: — Я сказал, что ты нелюбимый… Эмммм… https://pp.userapi.com/c846122/v846122891/172ec4/OB7slVu3glw.jpg Нет, я не поцеловал его. Это не может считаться поцелуем. Я просто… преподал ему урок, что не надо совать свой мерзкий нос в чужие дела. Самое простое решение, что всплыло в моём мозгу… решение, которое принесло мне мгновенное удовлетворение… заставило меня почувствовать облегчение… использовать свой рот и поцеловать его так крепко… достаточно, чтобы заставить его заткнуться… И, что более важно, в этот момент я почувствовал, что смогу использовать его… в будущем… Я с силой оттолкнул его прочь и уставился в его ещё больше побледневшее лицо. Мне было… хорошо… такое волшебное, согревающее чувство. Я повернулся обратно к машине, все проблемы, давящие на меня последние несколько дней, разлетелись, как пушинки от одуванчика. «Странно, это даже не было… отвратительно…» — вытирая рот после поцелуя, я не чувствовал ни малейшего дискомфорта. Значит, если я могу быть с мужчиной, я смогу вернуть свое спокойствие обратно. Если этот малявка посмеет вернуться и вновь оскорблять меня, я теперь знаю, как его можно держать в узде! Самое главное, что я чувствую сейчас… это то, что мне хорошо… ужасно хорошо!

Кан-версия

https://pp.userapi.com/c846122/v846122891/172f2d/krLXHV-DOoA.jpg Чё сегодня со мной? Я словно во сне… или в облаках витаю… Или это просто мандраж перед грядущим товарищеским футбольным матчем? Ну, точно! То, что произошло в тот день, не может быть реальным! — Эй, а у кого это тут губки распухли? — ЧТОООО? Это не следы поцелуя! Хрясь! Я сижу в на краю футбольного поля, думая о всякой всячине и тупо пялясь прямо перед собой. Ко мне подлетает один из друзей, громко хлопая меня по плечу. Внутри меня натянута какая-то пружина, я плохо слышу, что мне говорят — только глупо улыбаюсь в ответ. — А кто тут говорит о поцелуях? Я вообще-то имел в виду твой чупа-чупс. Да что с тобой сегодня?! — Я… со мной все чики-пуки… Мой школьный друг, Гуд, вынимает торчащий из моего рта чупик и обеспокоенно заглядывает мне в лицо, заставив сжаться от напряжения. Несколько дней назад я столкнулся с таким кошмаром (ну нет, конечно, я не робкая фиалка, со мной случались гадости в сто раз криповее! Но это…) Я решительно тряхнул головой: — Да не парься, ничего со мной не случилось! Какого чёрта… ничего не случилось… я просто… я потерял… потерял мой первый… первый… первый… мысли клокотали в башке, грозя взорвать её, как перегретый котёл… с***н сын! Этот ублюдок забрал мой… первый… поцелуй?! — Да что же с тобой произошло? Если даже такая болтливая обезьянка, как ты, взволнована до мозга костей? Наша футбольная команда собиралась на поле, ребята взволнованы предстоящим матчем. У нас есть реальный шанс стать в этом году чемпионами. И я всегда чувствовал себя частью команды… но сегодня… Мой ум в полном смятении, я ни о чем думать не могу. Тайп вырвал мой чупик из рук Гуда: — Чьё это? Красотища! Со вкусом колы… Обожаю! Да… поцелуй… Твою ж мать, почему я продолжаю думать об этом ублюдке? — Эээй, отдайте мой чупик! Я мог бы играть с палочкой ещё долго… Мааать, почему я покраснел? О чём я подумал? На фига я сказал это слово?! Наш старший вскинул руки, призывая внимание гомонящих студентов: — Так, братва, тишина! Сосредоточились! Нам нельзя прос…ть этот матч! Эээй, я кому сказал, хватит трепаться. Настраиваемся на игру! Поприветствуйте друг друга и болельщиков! Я вдруг совсем лишился разума, не выдержал и заорал так, что вздрогнули даже игроки команды соперников, разминающиеся на другом конце поля, а два моих старших вперили в меня суровые взоры, не понимая, как правильно реагировать на эту выходку. — Так, ладно-ладно, присядь-ка тут, на травку… Тайп, чего наша обезьянка обожралась?! — А я почём знаю?! Я же только что с тобой пришёл. Наверное, это потому, что ты был слишком суров с ним. От такого старшего даже коала взбесится! Двое старших, сидя по разные стороны от меня, продолжают спорить и ругаться до тех пор, пока их не прерывает чей-то голос: — Вы, ребя, тут ни при чем. Это все тот ублюдок с Международки! — Кан, ты в поряде?! — Ниче… ничего страшного… — я отрицательно трясу головой, замерев на траве в позе зародыша. Как я всегда любил это — футбольное поле, гудящее под ногами во время разминки, гомон болельщиков, взвизги девушек из поддержки, хохот и ругань товарищей по команде. Я обожал слухи и сплетни, которыми обменивались ребята — и никогда не думал, что могу сам стать героем подобной сплетни. Почему? Почему этот ублюдок Тин поцеловал меня?! Чтобы заткнуть мне рот? Разве не проще было просто врезать мне?! Или это была месть за то, что я бранил его? Так хороший пинок в священном деле мести — первое дело! Или он педик? Да он не выглядит, как педик… Или я просто не знаю, куда смотреть? О МОЙ БОГ! ОН ТОЧНО ГЕЙ! Нет, только нельзя быть предубеждённым против геев… Они в этом не виноваты. Но даже если он гей, то все равно — они не кидаются на всех симпатичных парней подряд с поцелуями. А я симпатичный?.. Тьфу, какая фигня в голову лезет… Гей он там или не гей, но он не должен был так делать! Может, он просто играет со мной? С моими чувствами?.. При чем тут чувства?.. Разве они у меня есть?! Я дебиииииил! Он посмел поцеловать меня — он просто пьяная какашка! Нажравшаяся в зюзю! И почему я не врезал ему после этого? Стоял столбом и пялился на него, как урод! Господи, уже прошло несколько дней — а я никак не могу заставить себя перестать искать оправдания своему поведению. Каждый раз, когда я вижу свой рот в зеркале –я хочу оторвать его и выбросить в помойное ведро. — Эй, все — марш на поле. Собрались — и надерем им задницу, приложим все усилия! Обычно эти кричалки-подбадривалки ору я. Это — моя обязанность в команде. Но сегодня я точно не в настроении. Я бесцельно ползу на поле, оставляя другим честь штурмовать бастионы славы. Я глубоко вздыхаю и слышу приветственные вопли. Это кричат нам. Команды поддержки обеих команд барабанят изо всех сил. Тайп попросил своих дружков с Музыкального факультета — они дудят в дудки и стучат в барабаны в нашу честь (не понимаю, какого хрена нанимать профессиональных барабанщиков — просто для группы поддержки? Но Тайп настаивает на необходимости этого грохота — и все его друзья готовы врезать за нас по ушам болельщиков. Ну и фиг с ним! Пусть раздувает наш дух борьбы!) Визг на трибунах нарастает. Все, хватит страдать фигнёй — надо выбросить всю эту мутоту из головы и погрузиться в чистое счастье футбольного противостояния. Тут — ты, там — соперник. И никаких геев… — Кан, задай им жару! Не дай команде продуть. Если ты схалявишь, то все «поцелуи» обрушатся на твою тощую задницу!

А?

— А мы целуемся… больно…

ААА???

Наверное, я плохо понял слова старшего, но меня как будто сдуло на поле. Я несусь стрелой, но потом врождённая вредность заставляет остановиться. Я оборачиваюсь к Тайпу и собираюсь закричать, что никто меня не целовал… но в этот момент коварный мяч прилетает с другой стороны поля мне прямо в лицо… ХЛОП!.. и я валюсь на поле навзничь… последнее, что я вижу — это голубое небо… далекое и холодное… как ледышки в глазах этого ублюдка… Трибуны, барабаны, приветствия — все внезапно стихает. Даже свистки судьи прекращаются. Где-то далеко я слышу голоса своих друзей. — Кан, ты в порядке? — Да… я в порядке… — я пытаюсь шуткой смягчить это странное чувство онемения и полной неадекватности, охватившее меня. Я — гиперактивная мартышка, но чувство стыда мне ведомо. Нельзя валяться на поле — я пытаюсь привести себя в вертикальное положение, убираю руки от лица — оказывается, я их прижимал — и… — Эй, срочно врача сюда! И уведите Кана с поля! — Да я в по… — Я сказал СРОЧНО, или он умрёт от кровопотери! — Да со мной все норм… — Заткнись, мелкий! У тебя кровь идёт потоком, не останавливаясь! Ну унесите же его кто-нибудь! На этих словах я поднимаю руку, которая прикрывала моё лицо, и смотрю на неё… Упс… Повезло так повезло… Я чуть не теряю сознание от обилия красного, липкого, густого. Меня торжественно уносят с поля, на котором я не провел и 90 секунд. — Возьми платок и зажми им нос, — командует прибежавший к нам медик. Я не смею ослушаться, затыкаю нос и закрываю глаза, чтобы никого не видеть. Окружающие меня звуки тоже отдаляются, словно укрытые одеялом окутавшего меня чувства стыда. Но некоторые слова долетают через эту пелену вполне отчётливо: — Вот же глупая обезьянка — подвела свою команду. Лишь минуту провёл на поле. — Прекрати сыпать соль на его раны. Не бери в голову, Кан! Сыграешь в следующий раз. Но если мы сегодня продуем, так и знай — задницей расплатишься! — Заткнитесь, дебилы! Я сейчас истеку кровью! Тайп, гад гадский, заставил меня стыдиться ещё больше. Но делать нечего. Все уже произошло. Поэтому самый главный ублюдок, которого я ненавижу — это урод Тин! Задумался о нём — и вот результат! Не попадайся мне больше! В следующий раз, если я тебя увижу, я… лучшее, что я смогу сделать — это сбежать на другой конец света… Вот же изврат поганый!       На следующий день… — Кан, говорят, у тебя новый ник — «Кан-90сек»? — Братцы, пожалейте хоть вы меня. Сплетни в этом универе распространяются со скоростью света. Уже на медицинском факультете меня только так и зовут. Вот за что мне такое? Сколько у меня было прозвищ? Уйма! Обезьянка-сплетница, чувачок-простачок, футболистик… И все меня только смешили. Но этот Девяносто сек меня просто допёк! Я сдохну, если это продолжится хотя бы ещё несколько дней. — Слушай, да у тебя классное прозвище! Вспомни, как дразнили меня в прошлом году? Порно-Лорд! — Пон, недотыкомка, явно гордится своей кличкой. Мне осталось только закатить глаза к небу: — Ладно, Пон. Тебе было, чем гордиться! А мне чем? Это всё из-за него! Из-за этого урода я был таким рассеянным на поле, что схлопотал мячом в репу! Вот попадись он мне только! Я буду гнать его до Антарктиды, а догоню — отпинаю хорошенько! — Это ты сейчас о ком говоришь? Я тебе сейчас в рот кальмаров с моей тарелки затолкаю! Ой, нет, Пон слишком добрый… он не станет выполнять свою угрозу… он точно не будет… ненавижу кальмаров… — А ты не видал, куда Э девался? — быстренько перевожу стрелки. Пон начинает озираться:  — Вроде был здесь только что… А это там кто? Пит, Пит, иди сюда! Я оборачиваюсь в шоке — мой друг Э и юный господин Пит идут к нам вместе. Я не могу удержаться от мысли, что я спросил Пона про Э, а тот стал звать Пита. Они что, стали одним целым? Ладно, не беру в голову — тем более, что мне надо у Пита спросить кое- что. — Кан, я слышал… — Всё, что бы ты там ни слышал — правда. Мяч врезался мне в физию, я был на поле лишь 90 секунд, меня оборжали мои друзья по команде, и теперь весь универ обзывает меня Кан-90сек! Можешь звать меня, как хочешь — я привык, что все надо мной издеваются. У меня не осталось ни капли стыда — с самого утра все меня передразнивают, так что мне больше нечего стыдиться… Меня несло нонстопом, мне казалось, уж лучше я сам все скажу, чем дам говорить это другим, но Э устал меня слушать и… Хрясь! Мне прилетел от него подзатыльник. Спасибо, Э, ты настоящий друг! — Я слышал, что ваш факультет вышел вперед в соревновании. Пришёл тебя поздравить! Я совсем забыл, что Э — не чета другим, он очень добрый! Он ни за что не стал бы сыпать соль на мои раны, как некоторые… недоумки… Широчайшая улыбка расплывается у меня на лице. — Как же я тебя обожаю, Э!!! — я тяну к нему руки, чтобы обнять, но он небрежно хлопает меня по макушке и поворачивается к Питу: — Пойду куплю чипсов — я угощаю. — Э, я могу тебя проводить. — Не надо. Там такая толкучка. Сиди и жди здесь. — Но… Я прерываю этот тошнотворный обмен любезностями: — Эй, Пит, посиди тут. У меня к тебе есть один вопрос, — и я хватаю его за руку, чтобы он не убежал. Однако Э, сердито глядя на меня, крепко держит Пита за другую руку. — Ха-ха-ха! Ээй, Э, это же Кан, просто Кан. У него в голове один футбол, а не твои штучки-дрючки… Интересно, что именно Пон имеет в виду? И мне показалось, или он, действительно, меня оскорбил?! Я продолжаю улыбаться. — Эй, Э, мои мозги умеют думать только об определённых вещах. И, говоря честно, сейчас твои глаза меня пугают до дрожи, — я не понимаю, с чего он на меня взъелся, впрочем, плевать. Э, наконец, уходит купить еды, и Пон уходит вместе с ним за прохладительными напитками. — О чем ты хотел меня спросить? Это нечестно. Смотрю на него — и только одна мысль в голове — бывают же такие хорошенькие парни на свете! Но, наверное, сейчас не самое время петь ему ди…ди… дифаримбы, правда? — Эээ, я хотел тебя спросить, но я не уверен, что ты знаешь ответ. Нет, ты ДОЛЖЕН ответить мне! — я долго не решаюсь задать свой дурацкий вопрос, скребу затылок, как настоящая обезьянка, и корчу рожи. Как же это неловко… Глубоко вздыхаю… Если я спрошу, это же будет очень странно? Или не очень? — В чем дело? Если я знаю ответ, я обязательно тебе отвечу! Я внимательно смотрю в лицо Пита, потом отворачиваюсь, прикрываясь ладонью: — Если я спрошу, ты не будешь говорить, что я чудик? — Что? — Пит смотрит на меня во все глаза, смущая ещё больше, но я делаю ещё один глубокий вздох и как можно быстрее шепчу: — Твой друг — гей? Ах! Пит явно захвачен врасплох! Это значит, что Тин — гей?! Значит, он поцеловал меня, потому что… О МОЙ БОГ!!! — Эээ, друг, о котором ты говоришь… Ты кого имеешь в виду? Почему лицо Пита такое странное, неестественное? Не знаю, что и подумать — может, он покрывает своего дружка? — Да этот Тин! Раз уж я докатился до такого позора, надо спросить все по максимуму! — Эээ? Тин?! — теперь Пит озадачен. Я же назвал ему имя. Значит ли это, что Тин… НЕ ГЕЙ? — Тин, о котором ты говоришь — это мой друг из Международного колледжа? — Ага! — я ожесточенно киваю головой, как китайский болванчик. Разве у него не один друг с именем Тин? Но Пит опять улыбается… Нет, это нечестно — до чего же он хорошенький… Вот мать, я опять не в тему… Пит отрицательно трясёт головой: — Нет, Тин — не гей. Основываясь на том, что я о нём знаю, он всегда встречается только с девушками. — Значит, он БИ! Ведь это же так называется? Или я слишком самонадеян? — И это не так. Я бы сказал, что он скорее гомофоб. Насколько мне известно, он с отвращением относится к геям. Почему мне кажется, что он немного печалится, говоря об этом? Но спустя секунду он улыбается мне — и я продолжаю свой допрос: — Тогда может натурал поцеловать другого мужчину? — Мне кажется, или ты видел Тина, целующего мужчину? Упс… этот Пит слишком умён, на лету схватывает… он догадался практически обо всём… кроме одной маааленькой детальки… — Нннн…нет! Просто маленькое подозрение. Как бы это сказать? Говорят, что красивые парни на шикарных тачках — в своём большинстве… ненатуралы… А твой друг немного смахивает на гея по этим признакам. Он уродливый (?), с мерзким характером (?), любит парковать свою тачку, где попало (???), вот я и подумал, уж не гей ли он? Мне надо это знать, чтобы, когда встречу его в следующий раз, обозвать его правильно! Да, я мстительный… я ужасно мстительный… я не могу успокоиться и простить ему свою обиду! Я не могу объяснить причину поступков этого павиана! — Пойду куплю чего-нибудь попить! — с этими словами я убегаю, оставив Пита в полном недоумении. Думаю, что он ничего не понял. И правильно, пойду лучше найду Порно-Лорда. Но сомнения остаются в глубине моего сердца. Так он да или он нет? И если он — нет, то почему он поцеловал… поцеловал меня?! Чем больше я об этом думаю, тем глубже погружаюсь в болото депрессии.

***

— Эй, Пон, сюда… сюда! Сегодня не день спортивного факультета, матч будет между инженерами и международниками. Но мы с друзьями пришли специально, чтобы собрать информацию о наших соперниках. Пон позвонил мне с просьбой занять для него место. Ох уж этот Пон. Всегда знает, как впрячь меня в свою повозку — светит ли солнце, или идёт дождь — неважно. Гоняет меня и в универе, и в свободное время… — Да, и займи ещё одно место — для Пита. Вот же наглец! Я уже занял место для его девушки. А на место для «Пита» он, небось, положит её рюкзачок, чтобы не держать в руках. Решаю его подколоть, чтобы показать, что меня не проведёшь на постном масле: — С чего бы Питу сидеть с нами? Он — международник, а здесь места инженерного факультета (прим. пер. — инженерный факультет… боже, какая ностальгия…)! — Упс! Твои новости устарели! Он здесь не для того, чтобы поддержать свой факультет — у него совсем другие приоритеты! Пон говорит так, как будто знает все. Я не хочу показаться дурачком — и понимающе киваю в ответ: — Ааа, он, наверное, хочет поддержать Э! Так странно — почему они всегда вместе? Они очень сблизились в последнее время. Где бы ты ни наткнулся на Э — Пит всегда на хвосте. И даже на футболе он приходит болеть за чужого игрока. Меня несёт, как обычно, без остановки, но у Пона звонит телефон: — Иди сюда, мы тут, прямо рядом с проходом! Видишь? Я стою и машу рукой. Я решаю помочь ему найти Пита — очевидно, это именно он звонит. Такого красавчика, как этот молодой господин, трудно не заметить. В этот момент… — Вон он, Пон… — девушка Пона тянет его за рукав рубашки, пытаясь показать, в каком направлении надо смотреть. Ну, как я и говорил — такого молодого господина трудно не заметить… особенно если их двое! — Ооой. Пит привел с собой друга! Два молодых господина фланируют в нашем направлении — мои глаза просто вываливаются из глазниц и жалобно хлюпают на асфальт. Нет, ни за что! Я сижу в самой середине! Как мне сбежать? Если я встану… это будет мой последний шаг… Матч начинается. Моё внимание разрывается между футбольным полем и тем наглецом, что спёр мой первый поцелуй. Клянусь, он выглядит очень довольным! Я готов вскочить и поколотить его прямо сейчас! Я хочу, чтобы он свалил в туман. Чем дальше, тем лучше! https://pp.userapi.com/c846122/v846122891/172fe1/EWyra5PoGio.jpg

§§