А если это любовь? (LoveByChance)

Глава XIV (50ориг.) — Настоящий поцелуй — это взасос?              Кан-версия       … заберу тебя сегодня в 12 дня…       … не хочу никуда идти…       … сообщение прочитано, что доказывает, что ты в курсе… так что увидимся на футбольном поле…       … не пойду никуда! Молодой господин Кан собрался пообедать со старшими!       Как же я зол! Просто безумно зол! Я в самом настоящем бешенстве!       Я смотрю на экран мобильника — и чувствую, как сердце погружается медленно, но верно в пучину депрессии. Как чел, держащий слово, я отвечаю на сообщения оперативно — как и договаривались. Ну, и что хорошего я с этого имею в результате? Конкретно для себя лично… Тин после отправки своего сообщения о встрече на футбольном поле исчез из информационного пространства, как банши — и что бы я ему ни написал после — ледяное безмолвие в ответ. Все сообщения висят непрочитанными. И где тут справедливость???!!! Ледяной принц с камнем в груди вместо сердца … https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa8dc/_2VOqjEkl1U.jpg       Если я правильно понимаю законы телефонной коммуникации, раз его сообщения прочитаны — я в курсе того, что в них написано. А мои он не открыл — и будь там хоть сенсация о конце света в 11-55, он не обязан на него являться, ибо не в курсе. Неплохо устроился, гад гадский! Вообще, классное оправдание для того, чтобы опоздать на Последнюю битву между добром и злом — сорри, о Будда великий, но я не виноват– просто смска не дошла.       — Эй, Мартышка, пошли обедать вместе!       Меня окликает старшекурсник Тайп, пока другие старшие толпятся у умывальников, чтобы освежиться после тренировки, гудят и толкаются, как коровы в коровнике, когда им принесли вёдра со свежей водой.       — Ха-ха-ха, а что у тебя с лицом? Ты словно тигра увидел.       От его дружеской подначки я чувствую, как мой рот начинает кривиться, словно у балованного ребёнка на грани истерического припадка.       — Я хочу пойти с вами. Я так хочу пойти с вами. Я хочу пойти и поесть вместе с ваааамииии…       У меня есть привычка дразнить моих старших. Я даже порой веду себя с ними более расхлябанно, чем обычно, просто потому, что мне нравится доводить их до белого каления своими воплями. И почему-то мне кажется, что им это тоже нравится, что они любят меня как балованного младшего братишку. Дома, в семье я — старший брат, серьёзный мужчина, единственный мужик в доме — и это придаёт гордости, но так утомляет порой. Эта ответственность всегда висит на мне. А хочется побыть иногда маленьким и капризным, чтобы тебя утешали и баюкали на руках. Как ни странно, но великовозрастные чудики из моей футбольной команды даёт мне эту возможность.       — Кан, да что, в конце концов, произошло? Ты с утра не в себе. Забыл принять очередную дозу антибесина, что ли? Или плохо встряхнул ампулу перед уколом? Я ещё с утра во время разминки обратил внимание, как ты скачешь, сломя голову, по центру поля, с воплями SORRY-SORRY! И прекратил эти дикие пляски только после того, как капитан лично направился к тебе, чтобы задать взбучку. — SORRY! SORRY! Super Junior — SUPER JUNIOR WORLD TOUR SUPER SHOW in JAPAN! (МировоетурнеСуперМладшего — СуперШоу — Наконец-тоивЯпонии!)       Мои завывания разносятся по аллейке, ведущей из раздевалки, как до того по футбольному полю. Извините, я не знал, что ору вслух! Но всемирно знаменитое шоу не может быть остановлено простым критическим замечанием. Поэтому я с размаху прыгаю на нашего капитана, обхватываю его за шею и повисаю на нём, влепившись в спину, как маленький мартышонок в мартышку-маму, а затем растекаюсь по этой широкой, мощной спине, подобносиропу в бокале с крюшоном.       Но (полное имя ТехНо) крякает и кидает суровый взгляд за плечо на мою раскрасневшуюся физиономию:       — Парни, что тут происходит с нашей чумовой обезьянкой?! Ей сегодня проманкировали влепить укол от бешенства?       — Бесплаааатный обеееед!!!       Как же я обожаю это слово — БЕСПЛАТНЫЙ!       — Ладно… Понял-понял… Вот же чертёнок, ты приставучий, как прирождённый сборщик долгов! И если твоя стадия бешенства не заразна — то я готов взять тебя на школьный открытый рынок поесть шашлыков! Быстренько сходим, поедим — и обратно на тренировку!       — О Нооооо! — я с обожанием прижимаюсь к нему, утыкаю подбородок в его плечо и просительно заглядываю сбоку, чуть не тыкаясь носом в щёку — какой же он замечательный, мой капитан –высокий, красивый, добрый-предобрый, щедрый-прещедрый…       Я цепляюсь за него ногами и вытягиваю у него перед лицом обе руки с растопыренными пальцами:       — Десять! Десять шампуров с жареной курочкой…       — Да я прибью тебя сейчас, наглая мартышка! Ты что думаешь, на наш школьный базар привозят шампуры всего по три бата, что ли? Ты, вонючий репей, поесть хочешь — или набить защёчные мешки, как хомяк, чтобы запасом потом неделю питаться? Или ты решил, что таким красавчикам, как я, еду раздают бесплатно? Ты убить меня хочешь, что ли?       Мне прилетает по затылку от сурового капитана — да так, что я скатываюсь с его плеч кубарем. Хорошо, что избежал пощёчины — пи Но бывает очень жесток. Но такие пустяки не могут меня остановить:       — Старший, ты обещал накормить меня — держи слово! Ладно, так и быть, я согласен всего на парочку шампуров сверх общей программы. Угости меня хорошенько — на этом и порешим!       — Одного шампура будет вполне достаточно!       — ЧТО? Одного шампура? Пи Тайп, пи Чамп, вы только послушайте, что говорит наш бережливейший пи Но! Да это мне на один зубок… Ну кто бы мог подумать, что наш капитан — такая жадина?       Выкрикнув это, я поспешно отскакиваю в сторону, спасаясь от пинка, которым мой любящий капитан пытается наградить меня за мою настойчивость. Ноги у него, конечно, длинные, но бравый пират Канталуп не впервой бунтует против своего капитана — и хорошо знает его грубые повадки. Капитан ругается, а парни за моей спиной хохочут. Я тоже ржу — уж больно забавная физиономия у пи Но, когда он промахивается с пинком. Он гордится своей меткостью! Пи Но, не попавший по моему заду и алчущий удовлетворения, продолжает бушевать:       — Я гляжу, ты разорить меня решил. По миру пустить!       — Бэ-бэ-бэ… Всей школе спеть хотел бы я — наш Кэптэн — страшная свинья! — особой музыкальностью меня матушка-природа не наградила, но мои дразнилки и кричалки, несмотря на фальшь и пронзительность, пользуются неизменной популярностью среди друзей.       Обычно они очень нравятся всем… кроме тех, кому адресованы.       Пи Но постепенно багровеет:       — Слушай, Кан, подойди-ка сюда и получи парочку заслуженных пинков! Иначе распрощайся с мечтами о халявном обеде!       Но я неудержим, как берсерк. Когда на меня нападает такое настроение, бесполезно пытаться разговаривать со мной, как с человеком разумным. Я прыгаю перед капитаном, наверное, и правда, будто настоящая обезьяна, верчусь перед ним юлой, трясу задницей, как папуас из Новой Гвинеи, не давая пи Но прицелиться и попасть по ней. Двое старшаков, видя, что мы оба впали уже в неконтролируемое возбуждение, хватают моего бравого капитана под руки и тянут за собой. Никто не хочет меня преследовать… никому я не сдался…       Но оборачивается ко мне и зовёт:       — Эй, мартын, пошли с нами. Я покормлю тебя — но только после хорошего пинка, договорились? Или обойдёшься без сочных, нежных жареных шашлычков…       Тон Техно суров и непререкаем — наш капитан умеет быть пугающим. И все тузы у него на руках, так что, будь я умным, мне бы ничего не оставалось, как сдаться, дать себя отшлёпать и запрыгать вслед за своим капитаном на задних лапках.       Но я не умный. Я продолжаю сопротивляться, я ворчу и кривляюсь, вместо того, чтобы подставить задницу и мирно отправиться вместе со старшими на обед. Я надеюсь, что другие замолвят за меня словечко — но, видно, сегодня я успел разозлить небеса, и никто больше не вступается за меня. Они разворачиваются и уходят прочь, оставляя меня одного на аллейке. Я падаю на землю, как подкошенный, готовый посыпать голову пеплом — да вряд ли мне это поможет.       Как же так?! Я мог пойти потрескать халявного шашлычка — но я зачем-то остался тут. Может, потому что мне было велено ждать некого Ледяного принца в 12-00 на футбольном поле? Вот ещё! Вовсе не поэтому!.. Правда, если он придёт — а меня нет, то он сразу заявит, что я не плачу свои долги. Он это говорит каждый раз, когда я пытаюсь слинять. Наглый кусок айсберга!       Я сижу на траве и яростно размахиваю руками, ругаясь с невидимым противником:       — Если бы я не был человеком, который держит свои обещания…       — И что, интересно, тогда бы произошло?!       Чёрт! Я мирно разговариваю с травой, а она почему-то вздумала мне ответить… да ещё таким мерзким, злым, знакомым голосом… Наверное, глюки… Или?.. я испуганно подскакиваю на месте, оборачиваюсь… И вижу ледяную статую… Молодой господин высится за моей спиной, пронзая меня взглядом замороженной скумбрии. Страааашно! https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa901/7ZCBaPokbu4.jpg       Что такое? Что опять стряслось? Разве я не сижу тут, как послушная деточка, и не жду тебя, как Ваше высочество соизволило потребовать? Почему ты смотришь на меня, как солдат на вошь? И неужели потому, что мы давно не виделись, в твоих глазах опять холод и безразличие, когда сам себе рядом с тобой кажешься воздухом? А вот при внимательном рассмотрении становится ясно, что под этой холодной завесой бурлит вулкан, в любую минуту готовый к извержению.       — Ничего бы не произошло… Ай, ладно, не заводись! Что ты опять вздыхаешь? Я тут, сижу, жду тебя, как дебил. А мог бы пойти со старшаками на обед. .Ты не слишком-то ко мне торопился… Послушай, как бурчит мой бедный животик… Он говорит, что братец Тин не слишком спешит накормить его… Глянь на часы — говорил, что встретимся в 12, а сейчас уже чёрт знает сколько времени…       Это — прекрасная возможность. Лучшая защита, как известно — нападение. Я грубо, очень грубо хватаю его за руку, а он…       — Кто сказал, что я опоздал?       Брррр… от таких вопросов можно залезть в морозилку, чтоб согреться. Как это у него получается?       Делаю вид, что не расслышал:       — Что? Что ты говоришь?       — Ничего…       Ничего… роняет слова изо рта, как коза — орешки из-под хвоста… как будто занят гениальными планами, а на нас, простых смертных, и время тратить не хочет… Ну и чего тогда приперся, раз не хочешь разговаривать? Что мне теперь, молчать в тряпочку? Я раздражённо вздыхаю — злость душит меня, как колючее одеяло. Ну, где и когда я ухитрился опять отдавить хвост этому вредному леопарду?       Ой, а может, это он из-за вчерашнего вечернего видео? https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa933/cAE_B7wLAT8.jpg       Я припоминаю, что отправил ему вчера вместо положенного «спокиноки» классненький ужастик. Там сначала прекрасные девы плещутся в живописном озере — а потом, на самой сладкой картинке, вылезает безголовое привидение — и они все начинают страшно визжать. Офигительный видосик! Когда я послал его Лимон, её дикие вопли были слышны даже в соседнем доме, и вредная бабка из окон напротив начала орать, что накатает на нас жалобу в полицию за нарушение тишины в неположенное время.       Неужели Тин передрейфил с этой киношки? Вот смехота…       Я пытаюсь осторожненько разнюхать положение дел:       — Эй, Тин, ты боишься привидений?       Эта мысль приводит меня неожиданно в неописуемое возбуждение. Ведь если он боится привидений, я точно знаю, какую киношку мы будем смотреть в его супер-пупер-шикардосском частном кинотеатре… Я зловеще ухмыляюсь и радостно потираю руки.       — Фигня…       Не понял… Он бранится постоянно, так, что я уже стал к этому привыкать и практически перестал обращать на это внимание. Но сейчас мне хотелось бы разузнать поточнее… Ладно, успею во время обеда:       — Раз фигня, тогда я тебе скажу, что не фигня. Не фигня — это стоны моего бедного живота. Я умираю от голода, а ты тянешь резину, словно не понимаешь, что настоящий футболист после тренировки готов сожрать целого слона… Ну, или слонёнка… Нет, слонёнка жалко… пусть будет бегемота. Слушай, Тин, бегемот меньше или больше слона?       Я хватаю его опять за руку — уже не так грубо, как в первый раз, и тяну за собой по направлению к роскошным запахам, что несутся со стороны школьного базара.       Однако молодой господин тормозит, как упрямый осёл, и я с досадой поворачиваю к нему голову. Ну, что опять?       Внезапно он хватает другой рукой меня за плечо.       — Ну, что ты делаешь? Лаоцзы голоден, просто умирает от голода, ты что, не видишь, что уже за полдень? Сколько людей в мире умирает от голода, и ты решил, что именно меня не хватает среди них?.. https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa8f8/4X3aN50GCEc.jpg       Чмммммок!       ЧТО???       Мне словно вогнали в рот кляп — все слова кончились, иссякли, как ручей в засуху. Он заткнул меня одним движением… просто коснувшись губами моей щеки.       Моя рука взлетает к щеке, словно пытаясь защитить её от наглого налётчика, а в уголке его губ проявляется такая уже знакомая мне лёгкая полуулыбка, от которой у меня почему-то холодеет под ложечкой и начинают подрагивать коленки. https://sun1-26.userapi.com/c846120/v846120057/1fa945/NwoQSpL1S24.jpg       И я отталкиваю его прочь… Сильно… Сам не знаю, почему:       — Ну, что, сегодня моё лицо чистое?       — Стандарту качества соответствует, — в ответ на мой дурацкий вызов Тин сдержанно шутит, а потом вдруг неожиданно добавляет:       — Не удивительно, что на вкус гораздо лучше, чем в прошлый раз.       Ась?       Я замираю, не втыкая, о чём он говорит. Разве у поцелуя может быть вкус? Или он высунул язык и лизнул мою щёку? Вряд ли, иначе щека была бы мокрая, а она сухая… И что не так со вкусом было в прошлый раз? Он хочет сказать, что Я БЫЛ НЕВКУСНЫЙ??? Ррррр, я зол, как взбесившийся носорог.       Но пока я озадаченно чешу в затылке, не понимая, чего больше хочу — ударить наглого господинчика — или… Тин вдруг обхватывает крепко мою руку и тянет меня туда, куда я и сам стремлюсь уже последние полчаса… Он молчит — но я неожиданно обострившимся чутьём понимаю, что настроение моего спутника внезапно улучшилось — как будто-то из-за хмурой тучи проглянул вдруг весёлый, тёплый лучик… Я тащусь за ним, недовольно бурча себе под нос. И опять это дурацкое напряжение в животе, как будто мне срочно надо в туалет по-большому. Бедная моя хризантемка, как она только выдерживает все эти перепады.       Так, ладно, всё, что произошло минуту назад — проехали и забыли!       В конце концов, вкус моего лица — это не проблема вселенского масштаба. Будет время — разберемся.       Сейчас же меня ждёт настоящий вкус, вкус, к которому стремится моя душа (ну, и желудок, конечно) — прямо передо мной раскинулись ряды лотков, а на них…       — Взгляните вправо — там свиные ножки, курица под чёрным перцем, копчёные бычьи яйца, икра… Посмотрите налево — курочка жареная, печенка тушёная, рис по-мусульмански, выпечка, клубничный смузи… А теперь поднимите голову вверх и возблагодарите Небеса — вы попали в настоящий Рай!       — Что-то он сильно смахивает на Ад!       Что? Как смеет этот смертный произносить столь кощунственные речи?!       Мои проникновенные восхваления были прерваны самым неподобающим образом — я поперхнулся и гневно обернулся на стоящего позади парня. Он совсем рехнулся — не понимает простейших вещей?! Как можно сравнивать этот чудесный, ароматный, божественный базар С АДОМ???       Но при одном взгляде — на насупленного, взъерошенного, взмокшего, раскрасневшегося, потерявшего весь свой привычный лоск Тина — гнев мой куда-то испаряется без следа. https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa9d3/5RHektGOwq4.jpg Мне живо на ум приходит наш поход в Парагон на Сиам Сквер, когда я потащил его вместо шикарного, привычного ему ресторана к лоткам с дешёвым фастфудом. Он и тогда казался несчастным, не находящим себе места от неловкости. А ведь это было в десять раз лучше, чем сейчас — тогда мы хотя бы находились в помещении с кондиционерами, а не на открытом полуденном палящем солнце.       Конечно, он и сейчас готов утащить меня прочь с этого солнцепека в какое-нибудь «приличное» место. Но что может быть лучше этого пятничного школьного базара — дешёвого, пахучего, шумного, людного, сшибающего с ног обилием запахов и красок. Может, и дешевизна его липовая, и в магазинчиках и кафешках вокруг можно найти те же самые блюда — но здесь-то всё в одном месте, уже готово к употреблению — хватай и ешь. От добра добра не ищут… К тому же я немного сержусь на Тина, заставившего меня сегодня с ним встретиться вопреки моему желанию — и у меня есть маааленькая надежда, что он не выдержит этого испытания и сбежит. Но он упорно тащится следом, несмотря на очевидное недовольство.       И лицо его… очень странное в этот момент. Я пытаюсь разгадать, о чём он думает — и слышу:       — Настоящий ад. Жарко… людно… воняет…       И теперь мне ясно, где я уже видел такую же гримасу — когда великого капитана Техно за провинность заставили чистить туалет. Точь в точь… Ха-ха!       — Да где здесь воняет? Тебе совсем нюх отшибло? Это же волшебный запах жареной курочки! Мааать моя женщина… — слюни потоком текут у меня изо рта, я захлебываюсь в них –от обступивших меня вплотную ароматов. Под этим напором мой желудок начинает играть отчаянные патриотические гимны — и у меня не остаётся сил следить за настроениями этого капризного господинчика.       — Прошу Вас, тётушка — 2 шампура жареной курочки, 2 шампура жареной печёнки, 2 шампура кручёной свинины.       Владелица лотка, согрев меня ласковой улыбкой, начинает забрасывать заказанное мной в пакет. По правде говоря, у меня с собой не слишком много денег, поэтому я тщательно прикидываю свои возможности, чтобы угостить Тина. В его любимых кафе мне с трудом хватает на чашку кофе. А он уже столько раз кормил меня, что пора бы уже мне сделать ответный ход.       — А клейкого риса положить, юные красавчики?       — Да, можно пару порций, — я колеблюсь, быстро пересчитываю наличность — точно, на это ещё хватит. И всё! На сегодня лимит исчерпан! Я отрываю взгляд от кошелька и:       — Эй, Тииин, сегодня плачу я! Убери свои деньги! https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa958/Trdp0zhbO4M.jpg       Проклятая ледяшка уже протягивает тысячедолларовую купюру владелице лотка, не глядя ни на меня, ни на неё. Тётушка робко берёт купюру, пытаясь заикнуться про сдачу, но под змеиным прищуром покупателя затыкается и суёт ему МОИ пакеты. У него такой непререкаемый вид, что мы оба — и пожилая женщина, и я — чувствуем себя несмышлёными детишками перед грозным деспотом. Тин картинно поворачивается и удаляется прочь, а продавщица сочувственно переводит на меня глаза и улыбается, извиняясь за свою беспомощность:       — Суровый он у тебя… Просто отец-командир…       Я со злобным ворчанием бросаюсь вдогонку за удаляющейся широкой взмокшей спиной и, нагнав его в несколько прыжков, пытаюсь сунуть ему в руку мои деньги. Он брезгливо отклоняется — и хмурится так, что в складке между бровями можно прихлопнуть трёх москитов. Вообще, мне кажется, что он хмурится с того момента, как только мы вступили на территорию базара:       — Не надо. Лучше купи уже всё, что тебе нужно, и давай поскорее уйдём отсюда. Ужасно жарко!       И моя досада на него моментально исчезает — вообще, моё настроение скачет всё это время, как на качелях — вверх-вниз. Я вижу, что он зол и несчастен не меньше меня — и невольно прыскаю от смеха:       — Что ж, давай поспешим и купим всё, что нужно дедушке Кану.       Я разворачиваюсь и ныряю обратно в тесноту и духоту базара, а Ледяной принц с набитыми едой пакетами, покорно, словно паж за спешащей на свидание дамой, тащится следом — и мне от этого вдруг становится ужасно весело.       И правда — как же это здорово — наблюдать, как ядовитейшее создание двух университетов, ледяной истукан, повелитель Вселенной, Тин, мать его за ногу, благороднейший Метхананов сын — весь потный и красный, в промокшей на жаре некогда крахмальной рубашке, с таким лицом, будто вступил в собачье дерьмо, таскается по одному моему повелению среди толпы студентов, нагруженный, как маленький ослик. Оооо, выражение его лица бесценно — куда там Техно с его быстро проходящей злостью, тут мы имеем не грубый рис, а настоящий деликатес! Я ныряю в самый узкий проход, набитый народом так, что сквозь них приходится протискиваться, работая локтями — и пропускаю Тина вперёд. Он, стиснув зубы, прорубается в толпе, словно лесоруб в джунглях — но я не слышу от него ни одной жалобы. Как же это весело! Я, Кан Дьявольский приспешник — и имя мне — имя Зверя, и число моё число 666!       Мы вырываемся, наконец, на более свободную аллейку, я заглядываю моему спутнику в лицо — и, клянусь, в первый раз со дня своего знакомства с ним вижу Тина на грани потери контроля над собой. Что обычно написано на этом красивом, породистом лице? Что мир вокруг — просто иллюзия, люди — суетящиеся под ногами муравьи, он ведь даже свою страшную историю тогда в кафе рассказывал мне с совершенно индифферентным, холодным лицом, скучным, невыразительным голосом. Но сейчас… сейчас его голос взлетает ввысь и рыком срывается в низы, демонстрируя, наконец, живое и явное раздражение.       Он реагирует… реагирует, как обычный, нормальный, живой человек, а не как высшее существо, недоступное для людских болей и обид. Его ледяная оболочка рушится — и я этому несказанно рад, мне кажется, что все наши мучения того стоили.       Мы завершаем, наконец (даже я примотался, если честно), обход рынка с пакетами, битком набитыми едой — наша добыча оттягивает Тину руки. Тут и запеченная свинина, и рыбные фрикадельки, и бобы с перцем, и жареный цыплёнок во фритюре, и две коробки с пирожными, и булка хлеба с ароматом зелёного чая, и пибимпап (традиционное блюдо корейской народной кухни), и — вишенкой на торте — пиала потрясающе пахнущего рыбного супа.       И всё это богатство куплено на деньги Тина.       — Ты слишком скор платить по счетам… — я насмешливо смотрю на юного господина, унылого, измученного, с трудом держащегося на ногах за моей спиной, тихого, словно котёнок, явно мечтающего, куда бы присесть — но упорно продолжающего играть роль моего мобильного кошелька.       Вы, наверное, хотите знать, разве не я должен платить за всё это и как это соотносится с моими заявлениями о том, что деньгами меня не купишь? Откровенно говоря–я не хотел позволять Тину платить в этот раз, это был мой черёд угощать — и я сначала страшно разозлился, когда он опять вылез со своими баксами. Но — и это оказалось для меня неожиданностью — мне ужасно льстило, когда он каждый раз решительно отстранял меня в сторону и протягивал уже удивительным образом готовую купюрупродавцу. Этот балованный парень, сноб и воображала, заносчивый эгоист и задавака, заботливо перехватывал из моих рук очередной пакет со снедью, не давая мне ничего нести, словно я — воздушная принцесса на хрустальных каблучках. Это я-то — жилистый, крепкий футболистище, готовый вынести на себе с поля парочку товарищей.       Он идёт рядом со мной — с кучей пакетов в руках, с открытым кошельком, обливаясь потом, с прилипшей ко лбу прядью выбившихся из укладки волос:       — Надеюсь, мы уже закончили заготовки?       Скрытое возмущение в голосе провоцирует меня, только было хотевшего расчувствоваться, на очередной боевой выпад:       — Ах, нет. Надо же ещё купить чего-нибудь попить! Хорошо, что напомнил. А у тебя уж, небось, и пальцы отваливаются — такие тяжести таскать? Ну, ничего, сейчас я схожу за водой — и мы найдём, где присесть…       — СТОЯЯЯТЬ!       Ничего себе «стоять» — я аж присел от ужаса, когда он гаркнул на меня во всю мощь.       Он пихает мне в руки пакеты:       — Ждать здесь!       — Ты чего орёшь? Я тебе не Гуччи! — моя слабая попытка протеста проигнорирована мастером Тином полностью как не имевшая место быть.       — Я сказал, ЖДАТЬ ЗДЕСЬ!       Ооой, похоже, лимит его терпения на сегодня исчерпан, голос его груб и резок, как наждачка… А вдруг он сейчас развернётся и уйдёт обратно в свою Международку? Но нет, я вижу, что он направляется к ряду с прохладительными напитками неподалёку от нас. Я облегчённо вздыхаю. Не хотелось бы рассердить его до такой степени…       Уж не заигрался ли я?       Я смотрю на его удаляющуюся спину… широкую… мощную… мокрую…рубашка и майка промокли насквозь, словно на него выплеснули ведро воды, и облепили его красивое тело… это очень сексуально — мокрая майка в облипку… на компе у Лимон были такие модели… надо признать, Тин им всем сто очков вперёд даст… он тааакой секси… https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa94e/b2jkIcIVjYM.jpg       Минуточку… Это что, я только что назвал Тина СЕКСИ??? ЧТО ЗА НАХ??? Нееет, это я просто на солнышке перегрелся — иначе мне бы такая шняга в голову не пришла. Абсолютно нет… я же не с дуба рухнул…       — Эээй, Кан, ты ж говорил, что без гроша? Откуда столько жратвы? И ты уверен, что сможешь сточить это всё в одно рыло? Может, помощь нужна?!       — Эй, Но, странно, что ты сомневаешься в способностях своего подопечного, — я поворачиваюсь на голос и пеленгую высокую фигуру своего футбольного капитана, направляющегося ко мне со стаканом смузи в руках. Он прицельно сканирует пакеты в моих руках, и я быстренько прячу их за спину — подальше от его жадного взгляда. Знаю я его — даже если у него есть деньги, то он всё равно норовит пожрать нахаляву!       — Это не моё. Это моего товарища. Он пошёл купить воды. А где же пи Тайп?       Я стараюсь быстренько переключить внимание Техно на другую проблему. Он задумчиво облизывает соломинку и начинает жаловаться:       — Этот негодяй бессердечно бросил меня!       Я смотрю по направлению, куда указывает пи Но — и вижу Тайпа, уходящего в обнимку со смутно знакомым парнем. Вот сейчас у меня явная возможность отыграться за грубые капитанские шуточки надо мной.       Я припоминаю этого парня — по-моему, он с факультета музыкальных искусств. Давно дружит с пи Тайпом. И они, вроде, даже живут вместе. Так что неудивительно, что им удобно уходить из универа вместе.       Но, похоже, кое-кого это задевает… Ха-ха-ха… Этим надо воспользоваться…       — Ээй, пи Но, чтобы тебе не слишком ревновалось, я спою песенку, чтобы утешить страдания твоего разбитого сердечка… Подумать только, как я о тебе временами беспокоюсь!       Я выхватываю из пакетов один из шампуров — это будет микрофон — и начинаю диким голосом завывать в него:       — Однааажды миииилый пааааастушоооок остаааался ноооочевааааать одиииин…       Чёрт знает, откуда эта хрень в моей голове — наверное, с уроков музыки в детском саду. Но пи Но зеленеет, как свежий огурец — что не может не радовать совсем уже распоясавшегося меня.       — Мартышка, ты совсем охренел сегодня? Ты прекратишь это чёртово завывание?       — Неет, пи Но, вам придётся подождать немножко, пока я буду петь утешательную кричалку. А то вы совсем расстроитесь и начнёте плакать — позабыыт-позаброоошееен… Неет, не делайте этого! Я тоже, как и пи Тайп, не люблю вас! Но я по крайней мере хочу о вас заботиться… кха-кха-кха… Позабыыыт…кха… поза…кха…брооо…кха…       Последние слова песни уже с трудом вылетали у меня из горла, ибо в конец озверевший Техно набрасывается и начинает душить меня, лишь бы заткнуть мои слова мне обратно в глотку. И где в этой стране свобода слова, я вас спрашиваю?       А я при этом должен удержать на весу огромные пакеты с едой — и тарелку с рыбным супом в другой руке! Посему бороться за последние глотки воздуха — свыше моих сил, и, очевидно, сейчас мои страдания на бренной земле и закончатся… я, конечно, уверен, что пи Но хватит мозгов, но вдруг…       — Это что здесь ещё происходит?       Ушат ледяной воды (фигурально говоря) обрушивается на наши сплетённые в схватке тела — я поднимаю голову — и нервный смех начинает трясти моё недодушенное тельце.       Я, конечно, никого не боюсь, но вид господина Тина с двумя бутылками воды наперевес, наподобие гранат, выражение его загипсованного лица вызывает у меня внезапный приступ панической атаки.       — Это кто? — похоже, ужас продрал даже моего капитана, который перестаёт меня душить и пытается спрятать свой гигантский торс за мою спину. Хиленькая преграда для гнева Тина Великого и Ужасного, говоря откровенно.       — Это… друг…       — Знакомое лицо. Я его видел здесь раньше? https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa98d/WfQRmHWJrW0.jpg       Вот же тупарь мой кэп! Это знакомое лицо твой младший не так давно метелил на краю футбольного поля, а ты пытался нас разнять. Нельзя же иметь память, как у рыбки!       Всё это, конечно, я бормочу про себя, пока мой старший продолжает висеть у меня на шее, прячась от пронзительных глаз Тина. А Тин… Тин смотрит на мою шею, облапанную руками капитана, и от этого взгляда мне хочется немедленно скинуть руки пи Но прочь. Я раньше не знал, что человеческий взгляд может прожигать твою кожу. Но именно это сейчас происходит. Тин прожигает взглядом мою шею — и заодно и самого старшего, который все никак не догадается от меня отодвинуться.       Почему до прихода Тина я не считал, что в нашей дружеской потасовке есть что-то неправильное? И почему сейчас мне так стыдно, будто я наложил кучу посреди аллеи?       — Так ты готов идти есть?       Ух, какой тон… Таким тоном можно сердце на кусочки резать… тонкими ломтиками, чтобы есть было удобнее…       — Конечно, готов. Ты и так ходил слишком долго!       Я пытаюсь возражать — и получаю практически пощёчиной:       — Тогда поторопись. Ненавижу тех, кто тормозит на каждом шагу.       ЭТО Я-ТО ТОРМОЖУ??? И чего это он так рявкает? Похоже, он действительно здорово разозлился…       Я оглядываюсь на Но, а мастер Тин тем временем уносится прочь, как тропический тайфун, одним движением выхватив у меня половину многочисленных пакетов.       — Извини, пи Но, но я лучше пойду… Увидимся позже на футбольном поле.       Я поспешно кланяюсь капитану и бегом устремляюсь за своим сегодняшним наказанием. Он несётся впереди, не оглядываясь, и мне приходится наддавать как следует, чтобы не отстать. Вот дал же Будда такие длинные ноги этому психу!       Я бегу за ним и гадаю, что взвихрило опять его загадочные мозги? Или они вскипели от слишком длительного пребывания на солнце? Это не моё дело… И вообще… Я иду за ним не потому, что хочу извиниться или узнать, чего это он так разозлился… Я иду потому…       ЧТО У НЕГО МОЯ ЖАРЕНАЯ КУРОЧКА!!!       Тин-версия       Мне иногда кажется, что я поехал крышей. Отчего я радостно готов выполнять все его желания, словно долбаная золотая рыбка?       Я уже тысячу раз задавал себе этот вопрос. И единственное, что приходит на ум — это его письмо с извинениями, которое я спрятал на дно потайного ящика и храню его, как драгоценнейшую из драгоценностей. И ещё его лицо, залитое слезами, когда он слушал рассказ о моём прошлом. Смешное, насупленное, с закушенной губой и опухшими глазами — такое… настоящее… искреннее… https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa93c/gMspwjrRaj4.jpg       Когда он потащил меня на этот клятый базар, в жару, духоту и толкучку, я готов был отказать ему — почти совсем уже открыл рот. А потом молча попёрся следом. И пока мы толкались в этой толпе, когда острые локти врезались мне в бока, потные вонючие тела притирались почти вплотную, а по ногам гуляли, как по паркету, я знал, что даже в самом отвращении, которое вызывало у меня это место, в самой горечи я невольно ощущал затаённую сладость — сладость покорности.       Я таскался за ним, нагруженный и потный, словно раб на плантации –и надеялся только на то, что другие состоятельные студенты не посещают этот кошмар и не станут свидетелями моего позора.       Я — полностью самодостаточен. Так повелось с давних пор — я приказываю –мнеподчиняются. Даже мои родители для меня — только слепая сила, с которой я считаюсь в угоду возрасту — но это временно. Почему вся моя хвалёная самовластность улетает прочь — и я не способен сопротивляться этому наглому Царю обезьян? Как так вышло, что он взял слишком много воли надо мной? Почему я позволил ему это?.. И почему позволяю до сих пор?..       Он говорит — хочу на базар — и мы идём на базар. Любому другому — тому же Питу — я бы ответил, что пусть идёт, если ему так нужно, а я подожду его в каком-нибудь приятном, комфортном местечке.       Но за НИМ я готов следовать куда угодно, до самого конца, невзирая на условия и условности.       Я толкаюсь за ним в этом аду, где даже негде присесть, чтобы съесть накупленных лакомств (если только это вообще можно назвать лакомствами), а эта глупая Дынька недоумевает, почему я так раздражён…       Или он хитрее, чем кажется, и только притворяется непонимающим?       Я знаю, что я — нестабилен. Я излишне чувствителен и подозрителен. Я никому не верю, и эта настороженность въелась в меня, став второй натурой. Но после встречи с этим балбесом что-то во мне неуклонно меняется. Я даже замечаю, как заставляю себя быть более приветливым и милым (ненавижу это дурацкое слово!) — и с каждым разом это получается у меня всё легче и легче. Ради него я рушу одну за другой преграды, воздвигнутые, казалось, на века в моём сердце. Он нравится мне всё больше и больше — такой, как есть, со всеми своими нелепостями и странностями. Я не знаю, как лучше показать ему мои чувства — я сам глуп и неловок, растерян и неопытен — и понимаю это, но ничего не могу с собой поделать. Я признал и принял только одно — то, что я сейчас чувствую к этому малышу — именно оно и называется любовью. Ибо никакого другого термина у меня для этого нет.       Когда издалека я увидел его, висящего на спине своего старшего из футбольной команды — меня изломала такая судорога ярости, что сердце помертвело. Я и не знал, что оно может так сильно болеть. Что же ты творишь, глупая мартышка? Вцепился, прижавшись всем телом, в чужого парня и висишь на нём, хохоча и дразнясь!       И этому чувству я тоже знаю сейчас название. Это — ревность. Сколько поэтов писали о ней — и я, читая, лишь пожимал плечами — разве можно так сходить с ума из-за ерунды — потерянного платка, случайного пожатия руки, взгляда… Смешные, больные люди… Но сейчас, с величайшим трудом удержавшись от того, чтобы подлететь к нему и сорвать его худенькое тельце с этого здоровяка (шкаф кособокий, а не спортсмен!) — я не могу притворяться перед самим собой. Меня бесит его кокетливое поведение… направленное на другого… а не на меня!       А когда я вернулся с водой и увидел его опять с тем же громилой, зажимающим своими ручищами его шею, а он вертелся перед этим орангутангом и горланил какой-то шуточный вздор — они казались так близки, непозволительно близки. Мои руки онемели, судорожно вцепившись в бутылки с водой, я боялся, что брошу сейчас эти бутылки — и сорвусь, наконец, в настоящую дикую драку — я никогда в жизни не участвовал в мальчишеских схватках, но предыдущие мальчишки рода Метханан проснулись во мне и требовали вмазать, врезать, раздррробить челюсть и выбить зубы наглому великану, покусившемуся на МОЁ!       Мимо шли люди — два дебила привлекали внимание своим безобразным поведением. Я услышал шёпот стайки девчонок, заглядевшихся на их игрища:       — Оой, смотрите, смотрите — они же парочка?       От этих слов у меня просто всё похолодело внутри.       Я подлетел, схватил пакеты и скомандовал ему следовать за мной — и все потому, что боялся, что задержись я там хоть на один миг дольше — и с моих губ слетят такие слова, которые заставят его возненавидеть меня.       Господи, ну за что мне это, почему меня угораздило влюбиться в такого идиота?! И ведь он настолько глуп, что совершенно этого не понимает, не втыкает НИ-ФИГА-ШЕНЬ-КИ!       Ведь я уже признавался ему — я, гордый наследник славного имени и надменный красавец, за которым, позволь лишь я это, будут бегать все самые достойные девицы университета. Я сказал ему, что он мне нравится — тогда, на стоянке, когда он так легко отверг мои дары его домочадцам. Но моя мартышка такая глупенькая — в одно ухо влетело, в другое вылетело. Он не чувствует, не понимает моей любви.       Да, конечно, в моей любви много неприятного — я эгоистичен и себялюбив, я заносчив. И начали мы не с самых приятных воспоминаний. Моё презрение, его ненависть, его удары, мой насильственный поцелуй… хотя воспоминание о нём до сих пор сокрыто в затаённом уголке моего сердца. Ведь именно тогда, когда соприкоснулись наши губы, что-то случилось в моей душе, что-то зацепило и обожгло — и это становится всё могущественнее и могущественнее.       Но сейчас я хочу оставить всё плохое в прошлом, я хочу вырваться из-под власти моей роковой судьбы, я хочу, чтобы мы были вместе — и надеюсь, что он спасёт меня. Он, простой и простоватый мальчишка, спасёт меня — Ледяного принца империи Метханан — от горечи одиночества.       — Тин-Тин, эээй, подожди меня. Куда ты летишь, как ошпаренный?!       Я покосился назад, но не сбавил ход — слишком много людей вокруг, они не дадут нам нормально поговорить.       — Эээй, Тин-Тин, если ты не притормозишь, я расплещу свой рыбный суп!       Да выплесни ты его уже, наконец — меньше вони будет!       Я бежал, не останавливаясь, ощущая за спиной его присутствие — и слыша его вопли, которыми он, не смущаясь окружающих, оглашал окрестности.       В конце концов, он не выдержал и, мощным футбольным броском выйдя вперёд, блокировал мне путь. Он, пыхтящий от напряжения, сердито заглянул мне в лицо — и я понял, что не вынесу, если он начнёт упрекать меня…       — Тин, ну послушай, это же нечестно — ты оставил у меня в руках половину пакетов — да ещё и эта чёртова чашка с супом. Мне же тяжело! Неужели трудно помочь?! Мы должны нести это бремя вместе!       Ну я дебил! Я даже не заметил, что оставил его, беднягу, нагруженного — то-то мне показалось легко идти! И я думал, что он сердится на меня за грубое поведение, а он просто хотел от меня помощи… Он сунул мне в руки часть своих пакетов — и расхохотался:       — Вот теперь по чесноку. Идём вместе, едим вместе, тусим вместе! А я потом обязательно отдам тебе свою долю денег за это пиршество. ОК?       И так засиял своей вспотевшей мордочкой… что я опять почувствовал, как слабеют мои колени. Кисейная барышня, а не Ледяной принц, чесслово…       Странно, как же это странно — секунду назад я был зол, как демон из преисподней — и вот стоило этому чертёнку улыбнуться мне — и я воспарил и запорхал в облачках, как какая-нибудь идиотская феечка. https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa909/JbLuTMuaj3Q.jpg       Значит, нормальная, обычная любовь — она именно такая. Он сочувствует моим тараканам, а я… я преклоняюсь перед его великолепием.       — Правда, чего ты так разогнался? Я уж думал, что упорхнула моя птичка — вместе с курочкой… Извини, меня иногда заносит с шутками. Просто ты был такой потный и смешной… такой… непривычный… Оой, прости, господин Тин, не сердись на мой длинный язык! Если тебе что-то не нравится, просто в следующий раз скажи прямо, а не пыхти, как кипящий чайник. Ооой, юный и прекрасный хозяин совсем взмок… У Вашего Высочества есть носовой платок? Услужливый раб охотно сотрёт пот с Вашего истомлённого чела. Но мой слишком грязный…       Я плавился под его торопливой скороговоркой и смешливыми извинениями, краснея всё сильнее — и вовсе не от жары. И, растопырив руки с пакетами, не думая, кивнул на передний брючный карман: — Достань из правого.       Он забавно замер на минуту, пытаясь сообразить, где у меня, стоящего к нему лицом, расположен правый карман — и решительно полез в него.       В ту же секунду я осознал, что идея была так себе — его проворные быстрые пальцы решительно забурились в самую глубину кармана и нащупали сначала совсем не носовой платок… они пробежались по передней части живота и коснулись моего… и в ту же секунду отдёрнулись. Кан хохотнул — как-то неловко и коротко, а у меня вся кровь, казалось, бросилась в тот самый орган, который располагается обычно в непосредственной близости к передним карманам. Я вздрогнул — но позволил своему визави делать всё, что тому заблагорассудится. Сам себе я казался огромной марионеткой, он мог крутить и вертеть меня по своему желанию — я не нашёл бы ни единого возражения.       Наконец, несмотря на временные сложности в карманных изысканиях, платок был торжественно и с облегчённым воплем извлечен на белый свет — и меня препроводили с самыми изысканными кривляниями в тенек под лестницей. Играя роль заботливого раба, он поспешно сгрузил все свои пакеты на ступеньки, усадил меня рядом — и начал тыкать платком мне в лицо, причитая, словно негритёнок из старого колониального романа: https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa9a7/8VFn02VjZfg.jpg       — Масса Тин ооочень устала… Масса Тин будет сейчас отдыхать… Масса Тин позволит своему рабу позаботиться о его прекрасном лице…       И с каждым его причитанием, несмотря на то, что количество пота на моём лице от его усилий не слишком убавлялось, но сдержать улыбку мне становилось всё сложнее. Я кусал изнутри щёки, чтобы не выдать себя, но губы упрямо ползли вверх, и странное щекотное чувство пощипывало глаза, словно заставляя их слезиться… Глупость какая…       — О масса Тин, разве можно быть сердитым, когда у нас так много деликатесов? Ты такой злой, наверное, потому, что слишком голодный, точно? И чего ты не сказал это раньше? Мы проходили мимо прелестного местечка — там можно было посидеть — там даже и кондиционеры есть! Тебе бы там точно понравилось! Там бы ты так не потел…       А я понимал, что никакое другое «местечко» мне не нужно — потому что тут мы сидим с ним одни, и его неловкие руки через платок гладят моё лицо… Он болтал и болтал, не переставая, и вся моя сегодняшняя злость растворялась под этими прикосновениями, я словно погружался в удивительный покой, какой не приходил ко мне даже на самых роскошных спа-процедурах. И единственно, что меня беспокоило в этот момент — что мои брюки стали слишком тесны, и это может быть заметно со стороны.       Вот он опустил руку — и с глубоким выдохом славно поработавшего человека засиял мне своей удивительной, потрясающей улыбкой. Разве мог я не улыбнуться в ответ?       — Вооот, вижу, что настроение у тебя улучшилось! Когда ты со мной, у тебя должно быть хорошее настроение! Я люблю весёлых, оптимистичных людей с хорошим чувством юмора!       — Как у того парня, что был сейчас с тобой?       Дикая ревность вырвалась из меня фонтаном, она так едко прозвучала в моём вопросе, что любому здравомыслящему человеку была бы ясна необходимость поостеречься… любому… но не этой бестолковой, сладкой дыньке…       — Ты говоришь о пи Но? Да, Техно — настоящий оптимист с замечательным чувством юмора! Он, правда, частенько бесится на меня, но я точно знаю, что он меня очень любит. Он зовёт меня обезьянкой-альбиносом, потому что я постоянно дразню его, но это не мешает нам хорошо относиться друг к другу. Я обожаю дразнить его кричалками и кривлялками, когда мы выходим на футбольное поле. Это так забавно, когда он начинает заводиться… Он такой смешной!       Что мне оставалось, как только не воздеть глаза к небесам. Он ПЕРЕДО МНОЙ ПРИЗНАВАЛСЯ В ДОБРЫХ ЧУВСТВАХ К ДРУГОМУ ПАРНЮ! Наивная Дынька, как же ты безнадёжно туп в сердечных делах! Ты не знаешь ничего о нежных чувствах и их оборотной стороне:       — Ты мне нравишься.       Слова слетают с моего языка так же поспешно, как и предыдущие. Я не хотел ему сейчас это говорить, но и молчать просто не в силах. Мне невыносимо слышать, как он хвалит при мне другого! Я уже говорил ему эти слова, но он, очевидно, не обратил на них внимание. Потому что сейчас он напрягается и пытается от меня отодвинуться.       — Ты такое, наверное, многим говоришь…       — Ты что, не понимаешь, что это значит?! — я не могу поверить, что этот уже почти взрослый парень не разбирается в элементарных вещах! Откуда только берутся такие дурачки на свете?       Он поднимает на меня глаза и исступлённо чешет в затылке:       — Ты так уверен в себе? Точно знаешь, что чувствуешь — и не боишься свернуть не туда?       Я опять тяжело вздыхаю — как умудряется это дитятко соединять в себе непроходимую наивность, если не сказать тупость — и умение внезапно уловить скрытый смысл слов и поступков, недоступный другим?       — Это пустяки!       — Что именно пустяки? Ненавижу, когда люди разбрасываются словами, которыми не думают.       — Я же говорил, я ухаживаю за тобой!       — Знаю. Ты повторял это много раз. Но мне кажется, что ты просто придумал себе какую-то странную игру — и теперь стараешься в ней выиграть, не посвящая других в твои правила. А я до сих пор не понял, могу ли я принять для себя отношения между мужчинами.       Я зажмуриваюсь, как от внезапной боли, и поворачиваюсь к нему:       — Ты хочешь, чтобы я был в хорошем настроении?       — Очень хочу! — он так обрадовался, что разговор ушёл с неприятной для него темы…       — Тогда поцелуй меня!       — Ээээй, — у него смешно отвисает челюсть — и такое изумление в глазах, что мне хочется истерически рассмеяться.       Я настаиваю. Я пытаюсь проверить границы своего управления этим загадочным существом. Я требую свои проценты. Я просто устал от разговоров и хочу почувствовать снова вкус его губ.       — Хватит болтать! Я жду поцелуй! Я заслужил его!       Он начинает пыхтеть и возмущаться, как рассерженныйдикобраз, у которой из-под носа увели сочный арбуз, спёртый им с крестьянской бахчи:       — Слушай, юный господин. Сколько раз это может повторяться? Сначала ты целуешь меня, чтобы наказать! Потом — в обмен на айфон. Потом — в обмен на еду… И просто так ты тоже целовал меня! В конце концов, ты сегодня уже целовал мою щёку днём. Неизвестно за что! И теперь ты хочешь, чтобы я сам тебя поцеловал. .Ты просто какой-то Поцелуйный Маньяк (употреблён интернет-слэнг)! Ну, хорошо, хорошо… если я тебя поцелую, ты перестанешь злиться на меня?       Я обмираю — и мне хватает сил только на то, чтобы молча кивнуть. Я мечтал об этом поцелуе несколько последних недель. Неужели сейчас это произойдёт? https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa9ca/tquesX-Vx7g.jpg       — Ты просто мешок с проблемами! Ладно… ладно… плевать. Я уже целовался с тобой много раз… ничего в этом особенного нет… не протру же я дырку в губах от этого…       Бормоча всю эту чушь, он воровато оглядывается вокруг — но кругом ни человечка, аллея вдоль корпуса залита полуденным солнцем и пустынна, как вымерший древний город.       Он поворачивает насупленную мордочку ко мне и командует:       — Закрой глаза!       Я цепенею, но отрицательно мотаю головой. Я не могу отвести от него глаз. Вот сейчас…       Он поднимает руку, касается губами своих пальцев и меееедленно прикладывает их к моему рту. Горячие, потные, шершавые пальчики касаются меня — жаждущего этого прикосновения до потемнения в глазах — и я невольно раскрываюсь и обхватываю их кончики самыми краешками потрескавшихся на жаре губ. Конечно, он тут же отдёргивает руку. Кто бы сомневался…       — Этого достаточно? — его голос дрожит и похрипывает.       — Это не поцелуй, — мой тоже хриплый, как у наоравшегося за вахту боцмана.       Он сердито хмурится и настаивает:       — Нет, поцелуй! Для меня — это поцелуй! Я видел такой в кино. Ты что, не ходишь в кино? Или только порнуху смотришь?       Всё, мартышка пришла в себя и пошла в нападение.       — Хватит заниматься ерундой. Я голоден!       Он поспешно отворачивается от меня и начинает рыться в пакетах с едой, демонстрируя высшую степень занятости. И если бы не его красные уши и шея, я мог бы подумать, что наш «поцелуй» совсем его не затронул. Если это, конечно, не из-за солнца…       Я подавляю тяжёлый вздох и напоминаю себе, что надо уметь довольствоваться тем, что имеешь.       Я стенаю от досады в глубине своего сердца — ибо вижу, что он ещё не открыл для себя силу настоящего чувства, он не понимает, зачем кто-то может хотеть целовать другого, он невинен и слеп в этой своей невинности. Но я также чувствую, что он не отторгает меня! Что-то внутри него медленно поддаётся моим желаниям и чаяниям.       Он сам себя не понимает, не осознаёт, чего хочет. Я же понимаю слишком ясно глубину своих чувств и направление устремлений — и меня от этого корёжит ежесекундно, как корочку хлеба на костре.       Я напоминаю себе, что для такого, как он — прямого и простого, словно шпала — целовать кого-то, к кому не имеешь склонности — невозможно! Но до того, чтобы дать понять ему, КАК я его ревную, сначала мне нужно приучить его принимать тот факт, что я — особенный для него, и что его чувства ко мне отличаются от тех, которые он испытывает к своим друзьям.       За что покарал меня Бог любовью к этому большому, глупому дитятке, которое, если смотреть объективно, совершенно мне не подходит! https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa9e7/6DCf0hBSKcc.jpg       Недаром говорят, кого Бог хочет покарать, он лишает того разума…       И я настолько обезумел, что меня радует эта кара! <b>https://pp.userapi.com/c846120/v846120057/1fa9f1/4Sz1v-cMW-g.jpg</b>       

§§