А если это любовь? (LoveByChance)

Глава XXIII (ориг. 61) — ОН МОЙ МУЖ!!!       Тихий город был погружён в глубокий сон. По тёмному небу плыли облачка, легко подсвеченные ночными огнями, между ними робко мигали мелкие городские звёздочки.       Огромный, загадочно мерцающий полированными боками автомобиль тихо проскользнул сквозь автоматически раздвинувшиеся ажурные ворота, направляясь к роскошному особняку, просвечивающему в ночи своими благородными очертаниями. Резиденция Метханан озабоченно встречала своего будущего хозяина в лице солидного мажордома, одиноко скучавшего у дверей в сей поздний час.       Молодой мужчина, сидевший за рулём, вышел из автомобиля, усталым жестом прихватил из машины дипломат, другой рукой швырнул, не глядя, ключи, которые пожилой поймал с завидной ловкостью, выдающей долговременную и напряжённую дрессировку.       — Где у нас Пху? — голос молодого хозяина звучал скучно и безразлично.       — Молодой хозяин сегодня ночует в Вашем особняке со своей матерью, — мажордом, напротив, был усиленно оживлён и преувеличенно бодр.       — Ок.       Раздражение мужчины явно усилилось, и он капризным жестом сгрузил всё, что было у него в руках, на руки своему визави, а сам нервно потянул жестко затянутый галстук, ослабляя утомивший за день тугой узел, и направился вверх по лестнице на второй этаж. Он заранее знал, что сын и супруга сейчас не здесь, но этим поздним вечером, после длинного, тяжёлого, напряжённого рабочего дня ноги сами, инстинктивно привели его в дом родителей. Он будто искал поддержку там, где когда-то ему было хорошо, словно память о том маленьком, немного наивном мальчике, каким он был когда-то, должна была облегчить груз проблем и ответственности, лежащий сейчас на взрослых, усталых плечах.       — Эээй, Тул. Ты у нас сегодня ночуешь? Приятный сюрприз…       Визгливый, излишне громкий для этого интимного позднего часа женский голос окликнул молодого наследника империи, и тот, внутренне вздрогнув, но ничем не показав этого, обернулся, мгновенно нацепляя на усталое, опустошённое лицо наилюбезнейшую улыбочку, приветствуя красивую женщину в роскошной шёлковой пижаме:       — Да, матушка… так много дел… Столь позднее возвращение могло обеспокоить Вадии…       — Бережёшь жену… Молодец… Да я разве возражаю? — женщина приятно осклабилась в ответ. — Я бы хотела, чтобы ты ночевал у нас как можно чаще. Надеюсь, ты тоже только за…       Голос стал более тихим, каким-то скользким… словно за обычными словами крылся иной, затаённый, неприличный смысл.       Заткнись! Просто заткнись! Этот голос загремел в голове Тула так сильно, что он почти поморщился. Но привычное лицо послушно держало сиявшую на красивых губах доброжелательную улыбку, глаза гипнотизировали фальшиво приветливую женщину на лестнице, его глубокий, тёплый мужской голос зачаровывал собеседницу, как флейта факира — ядовитую змею:       — Как Вы можете сомневаться, матушка? Я просто беспокоюсь о Вашем здоровье. Как же так — столь поздний час, а Вы ещё на ногах? Если из-за меня Вы заболеете, я никогда себе этого не прощу.       Мужчина взбежал по лестнице лёгкой походкой, подхватил женщину под ручку и нежно, словно драгоценную вазу, начал транспортировать в направлении её спальни.       Женщина, опираясь на крепкую мужскую руку, удовлетворённо улыбнулась, довольная оказанным ей почётом. Удивительно, что этот приёмный ведёт себя гораздо более родственно, чем родной, выношенный её утробой младший наследник семьи. Тем более ценно, что в руках идущего рядом мужчины находится половина наследия всей империи. Эта сильная рука, что уверенно сжимала сейчас её локоток, рулила огромным богатством, в прекрасном спутнике сосредоточилась половина власти — и всё будущее семьи Метханан, мадам прекрасно это осознавала:       — Ах, Тул… Ты всегда такой милый и заботливый! Совсем не такой, как наш малыш Тин! Представляешь, он привёл в дом ночевать какого-то своего дружка — но даже и не подумал представить его родителям! Я вообще не понимаю, считает ли он меня своей матерью… С какой-то стати оставил его ночевать… это так странно… и невежливо…       Женщина болтала, притворно надувая губки, кокетливо заглядывая Тулу в лицо и строя глазки, а тот вдруг почувствовал резкий укол любопытства. Привёл в дом? На ночь? Кого-то… что бы это значило…       Но внешне молодой хозяин лишь сочувственно вздохнул, твёрдо руля дамочку по направлению к месту её ночного отдохновения.       Она слишком глупа, чтобы тратить моё драгоценное время на расспросы. Всё равно ничего толкового не услышишь. Ладно, разберемся. Но ядиком сбрызнуть не мешает…       — Должно быть, мой братишка просто слишком устал, поэтому и не подумал о приличиях. Не волнуйтесь, матушка, он Вас по-прежнему очень любит. Просто мальчишки — такие ветреные, они не умеют показывать свои чувства… но приводить на ночь друга… это, действительно, кажется немного странным… ведь раньше он так никогда не поступал… какая невоспитанность… И где же он положит его спать?..       Мужчина наивно округлил глаза, не сводя их с красивого, уже отмеченного печатью увядания лица.       Интересно, очень интересно… Что же это за ночной дружок появился у нашего паршивца? Может, он?.. Да нет, вряд ли…       Дамочка, уловив скрытую подколку, про себя зло цыкнула языком — не так уж она была глупа, как казалось старшему наследнику. Но в роли глупенькой куколки она чувствовала себя в безопасности — и потому легко изобразила некую подавленность:       — Я так опечалена. Никогда не знаю, с кем он и где он, что за люди вокруг него. Вот этот — прислуга говорит, самого простецкого вида, одежда, как у босяка на рынке. Где он только откопал это чудовище?       И картинно заломила руки, схватившись тонкими красивыми пальцами за виски:       — Я так боюсь, что он может натворить ошибок… как тогда в Англии… и это такое счастье, что ты рядом и можешь защитить моего сына от самого себя. Я возлагаю на тебя самые высокие надежды! Ведь ты никогда не обманешь меня, правда?       И цепкая лапка леди железной хваткой вцепилась в рукав приёмного сынишки, а голос замаслился от патоки.       Тул понимающе усмехнулся и почтительно кивнул:       — Матушка, я горд тем, что такая удивительная женщина, как Вы, верит в меня!       Они достигли уже порога спальни хозяйки дома — и послушный, благовоспитанный сын раскланялся с дамой, рассыпав для окончания беседы столько сахара и залив всё сиропом до такой степени, что ещё немного — и дамочка не смогла бы и шагу ступить, а только прилипнуть к полу насмерть, завязнуть, как муха в меду.       Но вот дверь за старшей госпожой Метханан, наконец, закрылась, и молодой человек поспешно двинулся в другую сторону. Слащавая маска с его лица сползла, и оно приняло свой привычный вид — холодное, спокойное, невозмутимое, недоброжелательное.       Высота Ваших надежд, милая матушка, лишь углубит горечь Вашего будущего разочарования…       Все эти реверансы и экзерсисы, несмотря на привычность, давно раздражали молодого наследника — и он предвкушал в душе, как сумеет развернуться тогда, когда вся власть в империи падёт к его ногам. Уж тогда он припомнит милой матушке каждую улыбочку, каждый комплиментик, которыми мастер Тул был вынужден кормить её тщеславие… Дайте лишь срок…       С этими мыслями молодой человек неслышно шагал по коридору… но вдруг задержался у одной из дверей…       Звук, который донёсся оттуда, несмотря на массивность стен и толщину двери, заставил Тула замереть на месте, он опасно прищурился, напрягся, вслушиваясь, словно хищник, напавший на кровавый след подранка. Ухо, казалось, вытянулось вверх, как у эльфа — молодой господин не постеснялся приложиться этим чутким ухом к скважине замка… постоял так минуту или две… выпрямился… и тем же лёгким, скользящим шагом двинулся дальше по коридору к своим апартаментам. Неизъяснимая ухмылка кривила его красивые губы, ледяные глаза полнились зловещим весельем. Но что задумал сей не слишком приятный субъект — этого не знал ни один человек в мире. Ибо в своём ледяном замке, закованный в броню из хлада и стали, господин старший наследник империи Метханан проживал жизнь в полном одиночестве.       

***

      Весёлые утренние лучи ласкали строгие стены особняка Метханан, скользили по окнам, стремясь пробиться внутрь сквозь тяжёлые плотные занавеси, заливали золотом отдохнувший за ночь от жары ухоженный парк. Весь персонал, несмотря на ранний час, был уже на ногах, жужжали на дорожках и лужайках, как трудолюбивые пчёлки, садовники, суетились на лестницах и в залах опрятные горничные — жизнь поместья била ключом.       И лишь в восточном крыле дома, в комнатах младшего наследника всепобеждающее солнце проигрывало плотно закрытым шторам, в полумраке стояла тишина, нарушаемая лёгким сонным посапыванием. https://sun1-28.userapi.com/c851132/v851132861/1a4a66/O9iu_EIwSsk.jpg       Свернувшийся на кровати клубок, от которого исходили эти мирные мерные звуки, являл собой яркий пример смертельно измотанного труженика, честно заслужившего длительный отдых, нарушить который мог осмелиться только негодяй…       Негодяем хозяин апартаментов, похоже, быть не хотел. https://sun9-1.userapi.com/c851132/v851132861/1a4a24/47XjYDsxPuk.jpg Он вышел практически на цыпочках из душа, в лёгком утреннем неглиже, вытирая мокрые волосы полотенцем, замер, издалека вглядываясь в своё сокровище, свистящее носом в подушку, крадущейся походкой приблизился и осторожно присел рядом, как леопард в засаде.       Узкие глаза внимательно изучали явленную им картину — опухшие от поцелуев губы, глаза, притенённые длинными ресницами, горящие мирным румянцем щёки, грубый засос на шее, ярко пламенеющий даже в полумраке… Тин легонько поёжился, наклонился ближе… внутренний сторож сонной мартышки среагировал на приближение чужого дыхания — Кан вздрогнул, всхрапнул, хрюкнул и отполз подальше, вглубь спасительной постели. Это было смешно… и круто… и мило… а когда мартышка вдруг высунула язычок и небрежно провела им по пересохшему рту, Тин не смог удержаться от ласкового смешка.       «Я хочу переспать — но только с тобой!»       Услышь эту дурацкую фразу кто-то посторонний — она показалась бы ему дикой… грубой… вульгарной… но для него… для того, кто уже хорошо понимал этого странного, нелепого парня… это было чистое, романтическое, любовное признание…       Тин робко… да, именно, чёрт возьми… РОБКО (ну, не дебил разве?) протянул руку и осторожно отвёл буйную чёлку, скрывающую пол-лица спящего мальчишки. Высокий лоб… густые брови, чуть нахмуренные… нос уточкой… и эти полные, искусанные до крови губы… чёрт возьми, он опять заводится, глядя на эти губы… прерывистый вздох вырвался у Тина, и он поспешно прихлопнул рот, чтобы не шуметь… и опять замер, любуясь… теряясь от нежности и беспомощности… браня себя дураком и остолопом… воспоминания о ночи кружили голову, яркие картинки вспыхивали в мозгу одна за одной…       «Может, сгоняем ещё кружочек?..»       Ни грана романтики, ни капли возвышенного… но… он был полностью захвачен своим простоватым любовником, покорён им, как Азия Александром Македонским, он преклонялся перед этой грубоватой прямолинейностью, в которой не было ни стыда, ни фальши.       Тин вновь дрожащей рукой провёл по волосам своей мартышки, легонько, не касаясь кожи, провёл указательным пальцем, очерчивая лоб, нос, рот…       Над губами палец замер, изнывая от желания прикоснуться к ним…       Соня вдруг заворочался, зашевелился в постели, лениво вытянулся, потягиваясь — близость желаний Тина оказывала своё неодолимое, притягательное воздействие… Ленивый зевок… и тяжёлые, усталые веки медленно поползли вверх…       — Утречка…       Боже мой, как давно он никому не желал приятного пробуждения… Да и желал ли когда-либо вообще…       Глаза Кана замедленно двинулись в сторону говорящего… остановились на лице… с трудом сфокусировались… сползли с лица по шее вниз… замерли на обнажённой груди с капельками воды… пугливо метнулись ниже — но наткнулись на пару шёлковых трусов… облегчённый вздох сорвался с припухших губ… брови сердито сошлись к переносице… и:       — Чёрт, кто будит в такую рань? И какого… я тут оказался? Где я вообще?.. https://sun9-41.userapi.com/c851132/v851132861/1a4a5c/rCSTcFYR_nw.jpg       Тин оторопел. Нежное, романтическое настроение, охватившее его после выхода из душа и соответствовавшее, по его мнению, значимости момента — как-никак, первое совместное утро после… ну после того самого… сами понимаете… это расслабленное состояние счастья соскочило с него в один миг.       Что за ерунда? Голову даю на отсечение, вчера я не наливал парню ни капли спиртного… Он что… НИЧЕГО НЕ ПОМНИТ??? ПРАВДА НЕ ПОМНИТ?!!!       Ужас исказил красивое лицо высокого парня… Глаза расширились… рот приоткрылся…       — Ха-ха-ха… Вонючка Тин сдрейфил… Ухахахаха… Чё, сдрейфил?.. Точно… точно сдрейфил… вот лошара…       Кан, приподнявшийся было с постели, с размаху шлёпнулся обратно на спину, закатившись оглушительным, звонким смехом. Тин оторопело замер, не сводя глаз с отчаянно веселящейся мартышки, раздосадованный — но и безумно счастливый тем, что это была всего лишь глупая кановская шутка… типичная, можно сказать… он неодобрительно покачал головой, хотел было протянуть руку, чтобы убрать со лба прилипшую прядь — и не решился закончить движение:       — Долго ржать будешь?       Голос звучал холодно и надменно, что вызвало ещё больший приступ хохота у в конец распоясавшегося мартына, но, когда сотрясаясь от громогласных раскатов, тот попытался сесть — он тут же замолчал, жалобно перекосившись:       — Ооой, больно…жжётся… будто задницу сначала разворотили, а потом туда жбан соли зарядили…       Вот это поворот…       От такого неделикатного сравнения хозяин комнаты напрягся, выпрямился, как тростиночка, словно жбан соли зарядили не гостю, а ему… прямо в физиономию. Руки так и зачесались отвесить нахальной мартышке хорошенький подзатыльник.       Ну, разве нельзя вести себя более прилично? Что за выражения… кто же говорит о таком… так прямолинейно… https://sun9-26.userapi.com/c851132/v851132861/1a4ac7/92VA8prrMlg.jpg       Иней пополз по лицу Ледяного принца, сковывая его черты в застывшую маску. Поверхностному наблюдателю такое выражение показалось бы надменным и пренебрежительным… в действительности оно было призвано скрыть самую глубокую растерянность.       Между тем озабоченная мартышка, откинув одеяло, широко раздвинула ноги, склонилась как можно ниже и начала ощупывать и пристально изучать пострадавшую часть тела, пытаясь убедиться в общей сохранности. Однако в силу естественных физиологических причин, ограничивающих гибкость позвоночного столба, обзор сего места для владельца оказался затруднён, и поэтому виновник бедствий был призван суровым обвинителем к немедленному ответу:       — Эй, Тииин… глянь-ка быстро — что там у меня?       От такого приглашения Ледяной принц чуть не подавился слюной… он выпрямился ещё больше… замороженное лицо вытянулось ещё сильнее… глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит… руки, скрещённые на груди, дрогнули — и тонкие, музыкальные пальцы беспомощно взлетели к вискам.       — Ну, чё ты тупишь? Глянь, я сказал! — обеспокоенный мартын, не удовлетворённый результатами медицинского осмотра, извернулся на живот и изогнулся назад, пытаясь рассмотреть свои бедные булочки с другого ракурса.       — Ээээ… я… уже… смотрееел… вчера… — голос Ледышки хрипел и прерывался, глазки смущённо забегали, глядя куда угодно, но только не на предъявляемый к осмотру артефакт. Затем он хмыкнул, прочищая горло — и решительно взял бразды правления в свои руки:       — Всё там у тебя нормально, кончай панику разводить. Иди-ка ты лучше в душ! И побыстрее…       Вообще-то, наш нежный принц планировал сам на руках отнести в ванну свою ароматную фиалку — и, возможно, обняться с ней там, под комфортными струями… И вот… Весь этот идиотский романтический порыв был загублен на корню вульгарными разговорами о развороченной заднице. Тин не сдержал тяжёлого вздоха, вспомнив лучезарные чувствительные картинки, крутившиеся с утра в его мозгу и растаявшие, как туман, в суровых лучах реальности. https://sun9-28.userapi.com/c851132/v851132861/1a4ada/J1dYV_6CeEg.jpg       Полученный приказ почему-то ужасно разозлил своенравную мартышку:       — Ни фигасе раскомандовался… вчера пришли — в душ… не успел проснуться — в душ… если так мыться, никакой воды не напасёшься… всю жизнь только на ЖКХ работать будешь… что я тебе, клумба, что ли? Я не нуждаюсь в поливе каждые четыре часа!       Ворчливо бурча себе под нос, наша мартышка, однако, послушно сползла с кровати и потащилась в ванную, не озаботившись прикрыть наготу, осторожно, чуть косолапо переставляя ноги:       — Смотри-ка ты… надо же… а уже не так больно, как я боялся… похоже, у этого засранца, действительно, неплохие навыки… недаром хвалился… типа опытный… интересно, где это он так навострился?..       Кан задумчиво сунул палец между двух половинок, озабоченно почёсывая разражённое место.       Последние слова сквозь морок долетели до ушей Ледышки, застывшим взглядом пялившейся на удаляющуюся от него белую, в пятнах и синяках от его собственных жадных лап задницу–и его, как волной, смыло с постели:       — Стой… Motherfucker!       — АСЬ?       Оторопевший Кан оглянулся на приближающийся тайфун — и немножечко струхнул…       Тин подлетел к нему, как разгневанное божество возмездия, навис над ним грозовой тучей, свирепо уставился в невинно поднятые вверх глазки… слова выскакивали изо рта резкими, прерывистыми толчками: https://sun9-25.userapi.com/c851132/v851132861/1a4ab5/SA_6likzgx8.jpg       — Ты… бесстыжая мартышка… ты понимаешь, что творишь… со мной?!       — Ась? Я? Творю?..       От тела рядом исходили жар и холод попеременно — и они ошпарили Кана огнём. Тина трясло так, что руки ходили ходуном, а язык отнимался. Он молча вытянул руку и жестом актёра греческой трагедии ткнул в комод у зеркала, на котором лежало скатанное в тугой рулончик гостевое полотенце:       — Возьми… это… прикройся…любовнику… не стоит… так дразнить… своего парня…       Даже такому наивняку, как Кан, невозможно было ошибиться в значении взгляда, которым его одарил Тин… а электрические всполохи шибали за несколько шагов… Мартынпо возможности ускорился в своём шествии к ванной, по пути цапнув махровый рулончик, подготовленный для него заботливым хозяином. От неистовых, сжигающих, облизывающих глаз Ледышки хотелось спрятаться, хоть на немножко скрыться в гостеприимной влажной теплоте душевой.       Он сказал… он сказал… что я… что я его…       Этой ночью, даже когда Кан делал… это… когда он бился и стонал под Тином в самой беспомощной, в самой развратной позе… даже тогда у него не стучало так быстро и больно сердце, как сейчас… когда Тин назвал его… назвал… Кан чувствовал себя вором, тайком пробравшимся на прекрасный корабль любви…       — Тин… я хочу спросить… мне надо тебя спросить…       Выйдя из ванной, обернув бёдра полотенцем на манер римских рабов, Кан поражённо замер на пороге — огромная комната с запредельными потолками, словно построенная для великанов, была залита солнцем, лившимся из окон, шторы раздёрнуты, беспорядок на постели, напоминавший о прошедшей грешной ночи, полностью ликвидирован, подушки разложены на натянутом без единой складочки покрывале в строгом порядке солдат почётного караула.       Да боже мой, эта комната, наверное, величиной с весь их домик… ну, комнату Лимон и его собственную здесь точно разместить можно запросто…       Робко дойдя до кровати, он осторожно присел на краешек. Голос звучал тихо и неуверенно, словно его владелец не хотел получить реальный ответ на задуманный вопрос.       Во время пребывания в ванной он не только наслаждался прелестями домашнего джакузи, куча мыслей штурмовала его расслабленный после бурной ночи мозг.       — Что тебя интересует?       Хозяин комнаты, восседающий на дальнем конце постели, откинувшись на подушки, с ноутбуком на коленях, не повернул голову ни на дюйм, не сводя глаз с экрана. Хруст ледышек вновь зазвучал в его голосе… Кан поёжился… но наш маленький храбрый Кан не собирался отступать… ни перед Тиновской холодностью, ни перед собственными тараканами.       — Ты сейчас… ты назвал меня… твоим… ну, типа… любовником… это… правда?       Еле слышный голос мартышки прерывался от волнения, слегка похрипывая.       Чёрт, как же это получается… этой ночью… его… трахал в задницу… вот этот надменный патриций, развалившийся на постели… это Кан помнил прекрасно… как и его бедная хризантемка… но что это значило на самом деле? (Так и приходит в голову песня «Нет, что конкретно ты имела в виду?» — сорри, переводчик ржёт, как лошадь…)       Во-первых, он сам попросил об этом. Может, Тину вовсе и не хотелось… этого делать… а он его заставил… (ну да, ну да, наш Тин — образец самопожертвования… мы-то знаем… переводчик продолжает ржать…)       Во-вторых, это было лишь для того, чтобы облегчить горечь от футбольного проигрыша, разве нет?.. Ну, то есть что-то типа братской помощи… Побратимы, друганы, за друга и двор стреляю в упор… все дела… И ему, конечно, сейчас, утром, даже несмотря на дискомфорт в пятой точке, гораздо лучше, чем вчера вечером… но… Значит ли это что-нибудь… в глубоком… так сказать, ЭКЗИСТЕНЦИОНАЛЬНОМ смысле?       Кан, отпаривая зад в массирующих душистых струях джакузи, долго по слогам вспоминал это умное слово, надеясь блеснуть им перед хозяином дома(и припомнил, кстати, неправильно…).       Возникает вопрос!!! Возможно, чисто риторический…       Кан был уверен, что преподаватель словесности их курса сейчас гордился бы им!       Что, мать твою так, они должны делать ДАЛЬШЕ???       Тин оторвался, наконец, от своего ноута, с совершенно нечитаемым выражением лица повернулся к своему гостю и смерил с головы до пят его скрюченную фигурку, неловко примостившуюся на краю.       Не может быть… Этот… слоупок… так ничего и не понял? https://sun9-22.userapi.com/c851132/v851132861/1a4aa3/k2wHTLu1Xu4.jpg       В ледяных глазах мелькнули горячие искорки:       — Ну да. Любовник, бойфренд, жёнушка… можешь выбрать наименование себе по вкусу…       — КАКАЯ ТЕБЕ ЕЩЁ ЖЁНУШКА!!! Ррррр! Бесишь! — злобный контрвыпад последовал незамедлительно.       Тин понимающе хохотнул и, лениво поднявшись, двинулся к огромному, во всю стену зеркальному шкафу. С одной из полок он взял футболку, шорты и дорогущие брендовые труселя, прикинул на глаз, что они не спадут с его более мелкого возлюбленного, вернулся к кровати и, опускаясь рядом с Каном, шлёпнул стопку благоухающей одежды на голые волосатые коленки.       Мартышка вспыхнула, как копна сена, и отвернулась, пытаясь спрятать смущённую мордочку. Почему-то это движение показалось Кану запредельно бесстыдным. Его… любовник… даёт ему утром чистое бельё… взамен испачканного ночью… фааааак…       Тин низко наклонился, заглядывая в полыхающее жаром лицо, потом вдруг быстрым движением скользнул вниз, на пол, оказавшись на коленях перед Каном: https://sun9-40.userapi.com/c851132/v851132861/1a4aac/BS_MYUBONjk.jpg       — Кан… пожалуйста… стань моим парнем…       Сейчас надменный аристократ был предельно строг и серьёзен. Так, что даже беспечная мартышка не могла принять эти слова за шутку.       Не в первый раз наш леопард шёл на приступ этого редута. Сколько было косвенных и почти прямых признаний? Не сосчитать… Было даже официальное предложение… решительно отвергнутое нахальной мартышкой… в обмен на титул друга… Именно с того ужасного дня Тин искренне ненавидел слово «друг» во всех его ипостасях…       Тогда на парковке Кан пожелал остаться друзьями… чуть не убив при этом беднягу леопарда своим жестоким решением… Но сейчас-то… сейчас дружеские барьеры были проломлены… все возможные границы разрушены… сейчас-то… можно?       Тин помрачнел от тяжких воспоминаний, и при виде этой тучи, затянувшей лицо стоящего перед ним на коленях парня, Кан морозно поёжился:       — Я прошу прощения… мне так жаль… за тот раз…       Глаза парней схлестнулись — и, не выдержав эмоций друг друга, разбежались по сторонам. Оба уставились на одежду, немного прикрывшую мартышьи коленки. Кан вдруг серьёзно заинтересовался, что же это за марка труселей — таких шелковистых и дорогущих даже на вид. А Тин с трудом удержал себя от того, чтобы не наклониться и не чмокнуть остро торчащую сбитую коленку с коричневатой корочкой на подживающей ранке.       — Я не виню тебя… но в этот раз… я жду…       Горло стянуло, словно удавкой, Тин попытался, но не мог больше выговорить ни слова.       Он стоял… на коленях… перед смешным полуголым мальчишкой… и с замиранием, с ментоловым трепетом сердца ждал его решения…       Кан вздохнул… тяжело… собрался, как перед выходом на футбольное поле… и решительно поднял голову:       — Я не красавчик…       — Я в курсе, — смешок Тина был почти истерическим.       — ЗАТКНИСЬ! Не смей прерывать Лаоцзы (здесь — господина — вульгарная замена местоимения «меня»)!       Тин с трудом подавил ещё более сильный приступ хохота, но сердито сверкающие глаза перед ним оказались качественным антиглупиновым средством.       — И я бедняк!       — И это не новость…       Тин почти щёлкнул челюстями, заставляя себя замолчать.       Кан замер, пронзая дерзеца суровым взглядом, потом ткнул пальцем прямо в лоб Ледышки и наставительно, сдержанно изрёк:       — Тебе позволено только КИВАТЬ! Ни единого слова не должно быть произнесено! Тебе ясно?       От этого сурового тона Тин похолодел, но, не зная, к чему ведёт его сумасбродная мартышка, подчинился и покорно кивнул головой.       — Я учусь… так себе… и творю кучу глупостей! Постоянно…       — А это к чему? — горечь, прозвучавшая в голосе мартыша, поразила Тина.       — А к тому, молодой господин, что я не забил ни единого мяча для того, чтобыудостоиться чести стоять рядом с высокоблагородным нефритом семьи Метханан. Разгром всухую — вот как это называется…       Так вот что крутится в этой упрямой лохматой башке???       Тин, плюхнувшись на пятки, недвижимо застыл перед такой с виду бестолковой, такой глупенькой мартышкой. Кан сидел на кровати — насупленный, несчастный, смущённый донельзя, но решительно настроенный.       Так вот что гнетёт его… Он шутит и ржёт сам над своими шутками… он кричит и дерзит… он уговаривает меня остаться другом… а сам пытается выстроить в голове наше совместное будущее, анализирует его возможные варианты… просчитывает и сопоставляет… и по его расчётам, он находит невыгодным этот союз… невыгодным для меня?       — Это так заботит тебя? — тон Тина спокоен и практически нечитаем.       Кан на минуту задумывается:       — Меня это не заботит. Я просто не хочу, чтобы ты от этого пострадал… Ты… и твоя репутация… от общения с таким, как я…       — Ну, тогда… — Тин делает драматическую паузу, во время которой Кан замирает в полной неподвижности, удивительно напоминая собой античную статую Мальчика с занозой…       — Тогда пора бы тебе понять, что всё вышеперечисленное не колышет меня ни в коей мере. А если бы я хоть чуточку об этом беспокоился, то с самого начала не стал бы устраивать все эти гонки по пересечённой местности — лишь для того, чтобы притащить на одну ночь к себе твою несравненную задницу.       Тон Тина намеренно груб, слова вульгарны, губы презрительно кривятся… но глаза… в глазах, устремлённых на Кана, полыхает такой огонь, что не поверить в искренность говорящего невозможно. Всё сказано — ясно и предельно откровенно. Мыши превращаются в скакунов, тыква — в карету, а Дыня — в прекрасную Золушку. Только хрустальной туфельки не хватает… Однако эти подробности нашу мартышку уже не интересуют.       — Тогда… https://sun9-1.userapi.com/c851132/v851132861/1a4a6e/M4qlUg_j48A.jpg       Пауза…       — Тогда?.. — Тин не выдерживает тишины и торопит замолчавшего, умильной мимикой подсказывая правильный ответ. Его лицо в этот момент — такое забавное, сквозь давно растрескавшуюся маску заносчивой Ледышки на нём пробиваются лучики счастья, глаза, как у брошенного щеночка, с надеждой выглядывающего из сорной травы на своего будущего хозяина. Кан смотрит в эти глаза — мордочка Гуччи, тогда ещё безымянного бродяжки, приходит ему на ум — и ответная, неудержимая, широкая улыбка выплывает на его натруженных за ночь губах:       — Тогда… придётся быть с тобой парочкой, хитрозадая ты тварь…       Тин сощуривается, словно охотник, хвалящий сам себя за удачный выстрел:       — Ну вот и умница, Канталуууп…       Опять эта ДЫНЯ…Кан резко срывается на крик:       — Сколько раз тебе говорить, не хрен называть Лаоцзы этим дурацким полным именем!       Лёгким, изящным, плавным движением Тин махом поднимается с колен, вырастая над своей мартышкой во весь немалый рост:       — Не знаю, как бы тебе это поделикатнее объяснить…       Голос мерзавца уже сдержан и холоден, как обычно.       — Чё там ещё ты собрался объяснять?       Кан тоже встаёт и разматывает на себе полотенце, раскладывая выданную одежду на постели. Ходить переодеваться в ванную — излишние заморочки, которые нашей мартышке даже в голову не могут прийти. Этой ночью они посмотрели друг у друга почти всё… так что ничего нового сей благородный сеньор уже не увидит… Ха-ха… И не только посмотрели…       Кан стоит спиной к своему гостеприимному хозяину и не видит, как лёгкие шёлковые боксеры владельца комнаты начинают приподниматься и натягиваться в известном месте. https://sun9-26.userapi.com/c851132/v851132861/1a4a90/qKHyDRwuOec.jpg Но, как приличный гость, он продолжает демонстрировать вежливый интерес к его словам:       — Ну, так чё там у тебя за проблемы?       — Я не в восторге от твоей грубости.       — ЧЁЁЁЁ???       Если бы шея Кана могла вращаться на 360 градусов, ему бы сейчас это очень пригодилось. Но она, увы, не могла, и он обернулся к собеседнику всем телом… неодетым телом… с одной штаниной на ноге… светя своим голым, гладким животом и крепкой дубинкой, бодро, по-утреннему торчащей из тёмных зарослей. От этой картинки Тин гулко сглотнул, потеряв на мгновение нить мыслей и дар человеческой речи. https://sun9-18.userapi.com/c851132/v851132861/1a4ad1/atCrTQE8NLU.jpg       Но — вознесём благодарность крепам семейного очага и плодам зарубежного воспитания — мастер Тин быстро взял себя в руки (в переносном смысле этого многозначного выражения) и плюхнулся на кровать, сосредоточенно глядя куда угодно, только не на ослепительно прекрасного мартына перед собой. Усевшись, он почувствовал себя увереннее (по крайней мере, вновь образовавшийся стояк уже не так бросался в глаза собеседнику) и сурово продолжил воспитательный процесс:       — Мне давно уже не нравится (ишь ты, не успел стать любовником, как начал предъявы метать… прим.пер.), что ты очень часто в обычной речи употребляешь словаku, meung (в тайском языке есть много грубых синонимов обычных разговорных слов — в английском переводе они все переводятся «Я» и «Ты», потому что аналогов этого феномена нет ни в английском, ни в русском. В отдельных случаях употребляется термин Лаоцзы, который в контексте замены местоимения «я» тоже является ругательством. Те, кто увлекаются шипперингом парочки КС, знают, как часто Кристу прилетает по затылку от Сингто — как раз за грубое обращение «ты». С Каном — та же проблема.)Или ты называешь меня «вонючка Тин»… Тоже, знаешь ли, не айс…       От всего услышанного Кан замер на месте с разинутым ртом. Это что ещё за закидоны???       — Погоди… Я ведь так говорю всегда… с самого начала… меня матушка тоже часто за это ругает… и даже за ухо таскает… с какого бодуна я теперь вдруг должен что-то менять? Конечно, я могу говорить chan, nai (вежливые формы «я» и «ты», которые в оригинальном тайском тексте всегда употребляет Тин), но они… какие-то скучные, что ли… неэмоциональные… будто в универе на лекции по политологии сидишь… Какого дьявола я должен менять свою манеру разговора — только потому, что тебе, видишь ли, такое в башку взбрело?! Вот ты всегда так вежливечаешь — я же не требую перестать «выкать» и расшаркиваться?! А я не привык ко всем этим «усям-пусям». Не привык — и привыкать не собираюсь!!!       Взрыв возмущения мартышки был такой силы, что восседающего на постели молодого господина легонечко снесло назад. Да уж, процесс перевоспитания за секунду не делается — годы шлифовки ничем не заменишь. Мастер Тин внешне покорно склонил голову, но поджатые губы и упрямо прищуренные глаза говорили о готовности к длительному сопротивлению:       — Хорошо. Если не можешь совсем от этого отказаться, что ж поделать… Но все эти твои любимые ругательства — всякие, «ублюдки, подонки, твари, вонючки, хитрозадые» и так далее — КО МНЕ БОЛЬШЕ ПОПРОШУ НЕ ПРИМЕНЯТЬ!!!       — Ути боже мой, сколь деликатный тут у нас господинчик нарисовался! Тайские ругательства ему, видите ли, не по нутру! А всякие факи, скамы, мазефаки и битчи — это, значит, просто семечки. Их наш господин полиглот может рассыпать вокруг, сколько вздумается. Или ты считаешь, что английский только ты один учил? Да я на их ругательствах собаку съел. Покрупнее Гуччи!!! Да я иногда молюсь о глухоте, чтобы только не слышать этот ваш англомат!       Тин просто онемел. Мало того, что его любовник виртуозно ругается на тайском, так он ещё и оказался тайным знатоком мата на иностранных языках…       — Гхм… никогда не замечал за собой… но… возможно, ты прав… я не придавал этому особого значения… — Ледяной принц, уличённый в матерщине, немного запинался и покашливал, пряча глаза. — Но… — внезапная мысль озарила его смущённое лицо. — НО Я НИКОГДА НЕ ПРИМЕНЯЛ МАТ В ОТНОШЕНИИ ТЕБЯ!       — И что???       — И мог бы я… попросить… только попросить тебя… не бранить… хотя бы лично меня?       — В мире нет ничего невозможного… — этот философский вздох Кана вновь вызвал внутри Ледышки приступ истерического меха, успешно подавленного волевым усилием.       Мальчишка натянул боксеры, нырнул головой в чуть широковатый для него ворот футболки и вынырнул оттуда взъерошенный, как потрёпанный кошкой воробей. Тин был несколькими сантиметрами выше, и его футболка села на Кана практически идеально. Он огладил себя и, забывшись, шлёпнулся на постель, тут же взвыв от боли и поспешно переворачиваясь на бок:       — Оой, дьявол, больно…       Затем глянул на обеспокоенного парня рядом — и хмуро пробормотал:       — Я постараюсь особо не выражаться… НО! — крепкий палец ткнулся Тину прямо в живот, — Ничего не могу гарантировать!!!       — Спасибо, этого достаточно… — ответ Тина вырвался слишком поспешно для уверенного в себе мачо-любовника, ибо в краткий страшный момент ему показалось — надави он чуть сильнее, и его Канталуп тут же порвёт с ним всяческие отношения, заберёт назад своё обещание «стать парочкой».       Он осторожно присел рядом со своей непредсказуемой мартышкой, которая вновь погрузилась в какие-то размышления, потом радостно сверкнула глазками и задумчиво протянула:       — Значит, Лаоцзы нашего прекрасного господина не устраивает… понятненько… хорошо-хорошо… буду называть тебя шугардэдди Тин… (понятие sugardaddy — широко распространено в интернет-сленге, сладкий папочка, папик, богатый покровитель. В оригинале сказано «юный господин», но так Тина называют все слуги в доме — или называли, когда он был маленьким, а мне кажется, что Кан тут сам собирается играть роль испорченного ребёночка, поэтому, по логике вещей, Тину необходимо стать папочкой 😊)       Кан произнёс это так… Ледяной принц не смог бы передать весь тот букет ощущений, которые обрушились на него от этой слащавой фразочки, от этого тоненького, заигрывающего, хитренького голоска. Тут была и подколка… и ласка… и нежность… и какой-то неприличный намёк, от которого притихший было Тин-младший вскинулся, как пожарный по команде «тревога». https://sun9-48.userapi.com/c851132/v851132861/1a4abd/aw4D8PgTMCk.jpg       Движуха в районе низа живота не прошла для наблюдательной мартышки незамеченной, и её ухмылочка стала ещё шире:       — Так значит, ты хочешь, чтобы я называл тебя именно так? Правда, шугардэдди?       Ах ты ж маленький ублюдок…       ПЛЮХ!       Большое белое тело рухнуло на кровать, прижав мартышку сверху, зажав её в железные тиски. Из груди Кана вырвался тонкий писк — это всё, чем он мог ответить на коварное нападение.       Тяжело дышащий, Тин навалился сверху, прижался к своей добыче всем длинным, сильным телом — плечи к плечам, живот к животу, щека к щеке. Горячечный шёпот обжёг ухо Кана почище газовой горелки:       — Скажи ещё раз…       — А может, лучше покричать… ещё раз? https://sun9-1.userapi.com/c851132/v851132861/1a4a89/NzQ9G-t2QpA.jpg       Увидь сейчас Лимон лицо своего старшего брата, она бы ни за что не поверила, что он может быть таким… сексуально-соблазнительным…       — Оооо, я чувствую, что с тобой шутки плохи! — Тин навис над Каном лицом к лицу, опираясь на локти, чуя, как против его пылающего холма растёт, готовясь к извержению, ответный вулкан. https://sun9-19.userapi.com/c851132/v851132861/1a4a4a/RsmeL3dVhPQ.jpg       Кан усмехнулся… так провокационно, что у Тина искры из глаз посыпались:       — Когда ты тут закончишь… Ты должен отвести Лаоцзы поесть… Твой маленький раб затрахан и голоден, как пиранья.       Ответный стон разодрал надменный пухлый рот:       — Оооо, Каааан… давааай ужеее… пожаалуйстааа…       Лицо красавчика стало таким жалобным, что Кан подавил ехидную усмешку и недвусмысленно двинул вверх бёдрами, демонстрируя готовность к дальнейшему. Короткий хриплый вой подтвердил правильность предпринятых действий.       Вот значит как, грязноротый мерзавец — вот где твоё слабое место… Тебе нравится видеть меня испорченным… Мог бы и раньше сказать… Хе-хе…       Хитрая мартышка выпятила вперёд свои пухлые губы и призывно чмокнула ими:       — Ну же, молодой господин… твой народ жаждет хлеба и зрелищ… насыть нуждающихся и ублажи жаждущих…       Откуда пришли нашему простачку на ум эти слова — бог весть. Может, его матушка (благослови её небеса) читала когда-то что-то помимо дайджестов и журналов о красивой жизни богачей, может, на очередной скучной лекции странная цитата залетела в бестолковую праздную голову — да и задержалась там, ибо простора хватало. Кану просто показалось забавным произнести это. Но сказанные капризным, детским голосочком балованного ребёнка слова произвели сокрушительный эффект на Тина, стали словно триггером, которого молодой господин давно и отчаянно ждал, чтобы сорваться в бешеный страстный водоворот.       Он зажал Кана ещё сильнее, если это только было возможно, и всосался в дразнившие его губы пиявкой. Потом на секунду отпустил, прильнул к уху — и горячий шепоток просквозил через ушную раковину до самых глубин мартышьей сущности:       — А когда я закончу с этим раундом, мы сгоняем ещё один… Чтобы ты помнил, кто тут навеки твой господин, маленький нахал…       — Ааай… — Кан забился было, пытаясь высвободиться, но Ледяной принц вновь приник к его жаркому рту, так сильно, властно, по-хозяйски целуя непокорные мальчишечьи губы, что последние разумные мысли вылетели из вихрастой упрямой головы.       Тяжёлый камень, придавливающий душу — его решение официально стать парой с Тином — забылся на время в этом безумном танце страсти. И наслаждение от этого танца оба делили поровну, ни один не делал ничего, что не отвечало бы его самому глубинному, тайному, заветному желанию.       

***

      — А-че-дае-хааа-даеха-ха-вууууу!       Для человека, продувшего самый важный в своей жизни матч, возвратиться домой утром, распевая гимн проигравшей команды (причём помня из него лишь краткую фразочку припева) — это было более чем странно. Вся семья, восседавшая за столом, в лице её Величества матушки и принцессы Лимон, оторопело уставилась на своего единственного мужчину. Не сошёл ли он с ума от горя? Ибо старший сын и брат, вихляя бёдрами, как непристойная женщина, и завывая самым немузыкальным образом, торжественно вторгся в гостиную — в чужой одежде, с лихорадочно горящими глазами и щеками, весь какой-то… другой.       Дамы семьи Киракорн застыли за столом, не в силах вымолвить ни слова.       — Рехнулся после проигрыша, — однозначно решила младшая из дам, когда её брат кинулся с распростёртыми объятиями к матери.       — Матушка, матушка, как я по тебе соскучился!       — Что с тобой творится? Когда это ты успел соскучиться? За ночь, что провёл у друзей? И ты что там — напился, что ли? — гневно восклицала госпожа Киракорн, отдирая цепкие лапы старшего сына от своей талии.       Кан, как послушный ребёнок, немедленно их убрал с талии — и вцепился в плечи:       — Что Вы, матушка… Никакой алкогольной активности! Пьянству — БОЙ!!!       — Уж не хочешь ли ты сказать???!!!       ХЛОП!       Тяжёлая оплеуха прилетела представителю мужского населения семьи Киракорн с такой силой, что у него в ушах зазвенело. Не веря своим глазам, он уставился на разгневанную главу семейства:       — Эээй! Ты чего? Ты чего дерёшься?!       Гневная мать уставилась на него, пыша бешенством (именно от столь же многомудрой, сколь и любящей матушки наш Кан получил в наследство буйный нрав и склонность к скоропалительным выводам):       — Значит, ТЫ ПРИНИМАЛ НАРКОТИКИ???       — КАКОГО…? (кхм)… С чего ты это взяла?       — Вы вчера проиграли — а сегодня ты приходишь такой весёлый, песенки распеваешь. Говори немедленно, что ты принимал?!       И грозная мать потянулась уже было зарядить вторую серию, но опытный футболяра Канталуп господин молодой Киракорн, уже понявший, откуда ветер дует, воспользовался своими знаменитыми реакцией и интуицией и отпрыгнул подальше от разгневанной матроны:       — Ничего я не принимал! Как ты могла только подумать такое о своём любимом сыне! Просто вчера я вечером поехал к Тину и переночевал у него. А сейчас он меня привёз обратно. Раздула тут из мухи слона… И, кстати, об игре — игра, проигранная в этом году — не проигранная жизнь. Мы выиграем в следующем, не о чем тут много горевать. Я просто оптимист — а не наркоша какой-нибудь… А одежда… просто моя пришла в негодность… в смысле запачкалась… в смысле мне пришлось переодеться, и Тин дал мне свою. А ты уж готова меня в психушку отправить за-за такой ерунды?!       Кан продолжил бы свой нескончаемый монолог и в конце концов проболтался бы о чём-нибудь, о чём стоило помолчать, но внезапно его прервал звенящий неверием и восторгом девичий голос:       — ТЫ НОЧЕВАЛ В ДОМЕ У ТИНА???       Видя экстаз, написанный на миленьком личике сестры, Кан заткнул, наконец, фонтан, и застенчиво кивнул. Раньше он бы сказал это спокойно и открыто… но сейчас… когда они перестали быть просто друзьями, когда стали парой… самые простые вещи виделись совсем с другого ракурса.       Но его любимую сестричку волновало совсем другое. Женщины семьи Киракорн обменялись мгновенными понимающими взглядами — и вцепились в свою жертву мёртвой хваткой:       — Как там у него всё устроено? Ты должен рассказать нам всё, не пропуская ни малейшей детали!!!       — Нуууу, — Кан задумался. — Там всё очень шикарно. Сначала-то я был мрачный — из-за проигрыша. Но утром, когда мы встали, я обратил внимание на его комнату. ОНА ТАКАЯ ОГРОМНАЯ! И роскошная. Как в сериалах о богачах. Она огромна, и расписная японская ширмаделит комнату на рабочую зону и зону отдыха. А стены окрашены… даже не скажу, как… просто кажется, что ты живьём попал в картинку журнала «Дом и сад» — на те страницы, где публикуют интервью со звёздами. В ванной у него джакузи — здоровущая! На двоих — самое то, одному было страшновато утонуть. И с подсветкой! Смотришь на человека — а он светится в воде, как русалочка… А в комнате и компьютер, и ноутбук, и телевизор, и музыкальный центр. А колонки — звук Долби Сюрраунд — не меньше. Я, пока мультики смотрел, чуть не оглох. Кровать огромная и мягкая, как в пятизвёздочном отеле — не то, что бы я бывал в таких отелях, но картинки-то видел. И пружинит — самому можно даже не двигаться, она сама тебя подталкивает… И кондиционер работает двадцать четыре на семь. Электричество эти гады не экономят. В комнате такая прохлада — голому даже холодновато.       Кана описывал дом своего бойфренда (скрывая, однако, эту щекотливую деталь, излишнюю для аудитории) — и его опять несло, хотя он этого совершенно не замечал. Слава богу, что его слушательницы, увлечённые описанием роскошного быта загадочных богачей, тоже не обращали внимания на мелкие странности повествования. Излишнюю эмоциональность рассказчика они снисходительно опускали, но что-то такое… неуловимое в рассказе… свернуло мысли нашей сестрички яойщицы на знакомый лад:       — Ах, если бы вместо тебя провести вместе ночь к Тину пришёл Пит! Вот это было бы изумительно!       Бамс…       От такого неожиданного заявления Кан заткнулся, как будто ему в рот засунули вонючий кляп.       Это ещё какого хрена?!       Кан, после вчерашнего позора и унижения на футбольном поле, наконец, оживший и почувствовавший вновь вкус к жизни, восторженно витавший в облаках, переживая вновь те сладкие чувства, коими полнилась эта незабываемая ночь, был возвращён к её прозе самым безжалостным образом. Он возмущённо уставился на сестру, чувствуя, что теряет контроль и ляпнет сейчас что-то невообразимое… Многомудрая мать, также оторвавшаяся от мысленных видений прекрасного дома, замерла, озадаченно глядя на дочь, и вот уже открыла рот, чтобы задать вопрос — зачем именно Питу надо приходить в этот дом… но шустрая дочь уже схватила бестолкового брата за руку и стремительно увлекла его за собой по лестнице на второй этаж, оставив озадаченную родственницу внизу в полном недоумении.       Как только двое скрылись с глаз любящей родительницы, Лимон крутанула Кана к себе поближе и, запыхаясь, свистящим шепотом произнесла:       — Теперь-то ты точно выяснил. Братец Тин и братец Пит вместе?       — ОНИ НЕ ПАРА!       — Чё ты так оглушительно орёшь, брат-вонючка?! Не можешь сказать толком?       Почему у Кана от этого простого вопроса, который, кстати, любимая сестрёнка задавала не в первый раз, так жарко загорелись щёки — а внутри запекло больно и резко?       — Они не пара, они не любовники, надеюсь, теперь тебе это ясно, моя дорогая сестрица?!       Кан шипел, как раскалённый чайник, на который плюнул ядовитой слюной какой-нибудь взбешённый тролль. Его разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, ему не хотелось видеть Лимон в стане чужого культа, поклоняющегося ложным богам. Но с другой — не дай боже намекнуть на реальное положение дел — спасения же никакого не будет!       — Но братец Тин любит братца Пита!       Упорствующий в заблуждениях — да помогут тебе боги найти истину!       — Никто никого не любит!       — Я слышала их разговор своими собственными ушами!       Эта девица настолько упряма, что может вывести из себя самого Будду!       Кан испытал нестерпимое желание выйти из шкафа прямо сию секунду… он с величайшим трудом удержался на самом краю, раздираемый досадой, возмущением и ревностью.       Держи, держи себя в руках, Канталуп. Повторение — мать учения!       — Если я сказал, что они — не пара, значит, так и есть! Они — не пара любовников, пойми ты это!       — А я слышала, как братец Тин сказал братцу Питу, что любит его и хочет встречаться!       При этих словах руки Кана сами собою сжались в кулаки и страшно зачесались начистить нос некоей несносной особе. Он прекрасно помнил то время, когда Тин задался целью разрушить отношения его друзей и, действительно, преследовал Пита, стараясь сделать того своим бойфрендом.       И вот теперь настоящий любовник этой вонючки-задаваки пожинает плоды его дурацких попыток. Хотя теперь — и Кан верил Тину тут на все сто — он не желал слышать даже упоминания о мерзком карлике (интересно, он на самом деле не может запомнить имя коротышки Э — или просто делает это назло?).       Но унять расходившуюся сестру не было никакой возможности, и Кан решительно прекратил ставший бесполезным спор:       — Ну, я всё тебе уже сказал, а ты можешь думать всё, что хочешь. Пораскинь мозгами, если есть чем, и ты поймёшь… а я пойду… посплю… не удалось сегодня хорошо выспаться… и тело ужасно болит… особенно сзади…       И Кан заковылял к своей комнате довольно странной походкой. Если бы Лимон хоть чуточку отвратила свой наблюдательный взор от того, что её совершенно не касалось, а обратила внимание на то, что под носом, она могла бы прийти к совершенно неожиданным и крайне любопытным для себя выводам. Но… как говорится, в чужом глазу видишь сорину, а в своём — не видишь и дубину.       Её убеждённость в том, что красавчик может быть парой исключительно с красавчиком, полностью вычёркивала её брата из круга потенциальных претендентов на руку — и остальные части тела — красавца Тина. Так что ложный культ продолжал удерживать своих зашоренных адептов.       Кану же оставалось только страдать… молча…       Он ретировался к себе и рухнул на кровать на живот, выставив вверх пятую точку, крепко пострадавшую ночью — а утром прихватившую дополнительную дозу леопардовского внимания.       Он был страшно подавлен.       Дура… какая же дура… Тин — бойфренд Лаоцзы, а не Пита! Да и никакой и не бойфренд! Он — МУЖ ТВОЕГО БРАТИКА, упрямая ты ослица!       Кан представил себе, как выкрикивает эту фразу в лицо Лимон — и с ужасом поёжился — нет, такое нельзя… просто невозможно себе представить…       Он — мой муж…       Он прошептал эту фразу… неловкую, но сладкую… себе под нос — и похоронил её глубоко в своём сердце.       То, что невозможно — не стоит внимания, не фиг и время терять.       Знал бы он, как близко подошёл к тому порогу, шагнуть за который ему так хотелось.       Жизнь полна тайн — и воплощение твоих желаний может прийти раньше, чем ты окажешься к этому готов… https://sun9-51.userapi.com/c851132/v851132861/1a4a99/P_TgISyWj44.jpg       

      

§§