А если это любовь? (LoveByChance)

Глава XXV (глава, которой не было) — Up and Down…       Итак, наша сладкая парочка смертоносным тайфуном унеслась в закат, праздные зеваки разбрелись, горячо обсуждая сцену, свидетелями которой им посчастливилось стать, футболисты направились пинать беззащитный мячик, но основная группа заинтересованных лиц оставалась неподвижной посреди футбольного поля, словно гравюра из старинной рукописи.       Пит, застывший на месте, снова и снова переживая увиденное, восхищаясь смелостью малыша Кана — и удивляясь его решительности, вдруг резко погрустнел. Это открытое признание — не оно ли одно доказывает реальность твоей любви? А что же у него… Боль в груди заставила его стремительно развернуться и ринуться прочь с напряжённым и перекошенным лицом. Обеспокоенный Э тут же кинулся следом, проигнорировав призыв капитана команды Техно немедленно присоединиться к тренировке.       Пон, неожиданно тихий и задумчивый, медленно, словно оживший зомби, подобрал рассыпавшиеся по земле учебники и тоже удалился, не произнеся ни единого слова, погружённый в мысленный ожесточённый спор с самим собой.       Одна Лимон продолжала стоять, не в силах пошевелиться, осознать, что же сейчас произошло.       Это… это же был её брат… её недотёпа и растяпа Канталуп, которого грозная сестра вечно третировала, как младшего и самого нелепого из всех возможных мужчин на свете.       И вдруг… он… оказался избран первым красавцем местного университета… в качестве… СВОЕГО ПАРНЯ!!! https://sun9-45.userapi.com/c858028/v858028607/6ddf6/sUvXFUvEBUU.jpg       Даже если вообще честно признаться, что она впервые, несмотря на весь свой слэшерный опыт, увидела живьём настоящую парочку геев… (вот счастье-то привалило…) — так ещё и одним из этой парочки оказался собственный, совершенно непримечательный и бестолковый старший брат. Как такое возможно???       Лимон беспомощно потрясла головой, пытаясь избавиться от преследующего её видения — Канталуп, свирепо хватающий за ворот красавца Ледяного принца и грубо впивающийся в его рот… внезапно оседающий в коленях Ледышка-Тин, бессильно повисающий на плечах брата… бесстыдный звук страстного поцелуя… и тихий стон высокого парня, от которого у самой Лимон затряслись поджилки… вся эта непристойная, пугающая и завораживающая своим бесстыдством картина так и стояла перед ошеломлёнными глазами девушки…       А потом, когда эти двое, наконец, оторвались друг от друга — она впервые в жизни увидела опрокинутое от страсти мужское лицо со слепыми, расфокусированными глазами — и неожиданно хищный, мужественный оскал в секунду повзрослевшего, смертельно красивого и опасного в этот момент старшего брата, пронзающего её презрительным, вызывающим взглядом… https://sun9-7.userapi.com/c858028/v858028607/6de43/XWDTa2EDeuw.jpg       Как она могла всего этого не замечать? Бесчисленные мелкие воспоминания, резанувшие когда-то глаз, но не отмеченные вовремя зашоренным сознанием, сейчас внезапно лавиной обрушились на неё.       Вот Кан, застывший на скамейке перед домом, как изваяние с острова Пасхи, спрашивает её о том, можно ли встречаться с мужчиной. И она, уверенная, что речь идёт о Пите и Тине, убеждает его, что ему лучше побыть в стороне и не мешать настоящей любви. Где были в тот момент её чутьё и интуиция? Почему они не подсказали ей, что вряд ли её нелепый братишка так глубоко погрузился бы в чужие проблемы…       Или когда Кан стал пропадать где-то по вечерам — а, возвращаясь, не приходил привычно к ней поболтать, а потихоньку проскальзывал к себе в комнату, словно тая что-то…       Или вот она убеждает Кана, что Пит и Тин — пара. А он спорит с ней. Сердито, резко, настойчиво…       Как она могла не заметить, что задевает его своими словами за живое? Настоящая любящая сестра, считающая себя сторонницей радужного движения — она должна была поддержать брата на его нелёгком пути, дать ему добрые, мудрые наставления, вдохновить на любовные подвиги… А она…       Лимон с тоской заломила руки, осознавая, что пропустила самое интересное событие в своей такой обычной жизни, ужасаясь, как глубоко она пала, как непростительны её проступки, как недостойна она собственной интернет-странички с радугой в верхнем правом углу…       Стыд! Стыд и позор! А ещё считает себя «rottenwoman», фудзёси…       Но это лицо… лицо Тина после поцелуя… такое… искажённое подлинной страстью… от которой пробирает насквозь… и рядом профиль её брата — медальный, крутой, победительный… убойно красивый…       Она может искупить свою вину только одним — немедленно поделиться этой удивительной историей со своими читателями. И нарисовать иллюстрацию. Она сможет… она очень постарается…       Лимон крутанулась на месте, спеша покинуть поле, ставшее свидетелем её бесславного промаха, и… наткнулась на не меньше её обалдевшую подругу.       Та воздела к девушке руки, пытаясь задержать… что-то спросить… сказать…       Но Лимон не дала ей ни шанса:       — Не сейчас, Чомпу! Я не могу тебе ничего объяснить! Я сама, как видишь, была в глубоком заблуждении. Мне срочно надо бежать и всё это хорошенько обдумать.       И, решительно обогнув стоящее на пути живое препятствие, девушка ринулась прочь.       Но вдруг… вдруг одна мысль, поразила её — и она вновь повернулась к брошенной в одиночестве напарнице. Вечный вопрос яойщиц полыхнул в голове — и вырвался наружу, не поддающийся волевому контролю:       — Боже мой. А КТО ЖЕ У НИХ СВЕРХУ???!!! https://sun9-16.userapi.com/c858028/v858028607/6de05/aoHS2-wNugY.jpg       

***

      Между тем наша парочка, вызвавшие такие тектонические сдвиги в душах друзей и родных, сидела в кафе, ожидая, пока им принесут заказ.       Весёлое настроение, овладевшее Тином на стадионе во время легендарной сцены каминг-аута, тихо покинуло хозяина. Потому что сидящий напротив парень был напряжён и погружён в себя, не обращая на сотрапезника ни малейшего внимания.       — Кан…       …       — Кан!       …       — КАНТАЛУП!       — Что ты орёшь? https://sun9-31.userapi.com/c858028/v858028607/6ddfd/-EzU6XOsdn4.jpg       Груб и резок, как всегда…       — А почему ты не отзываешься?       — Я думаю…       Сердце Тина легонечко защемило…       — О чём?       — Не твоё дело…       Вот же невоспитанная мартышка…       Ледяной принц пренебрежительно повёл плечом и уткнулся в экран айфона.       Вдруг напротив него завозились:       — Ну, хватит. Пошли!       — КУДА??? — у Тина аж челюсть отвисла при этих словах. Им же даже ещё заказ не принесли…       Но Кан сердито хмурил брови и нетерпеливо стучал каблуком в пол, поторапливая своего напарника:       — Нечего тут сидеть. Я есть не хочу. Пошли скорей…       Сказать, что Тин был ошеломлён — значит, просто промолчать. Чтобы его вечно голодный Канталуп ушёл прочь от почти накрытого стола — это пахло концом света… или ещё чем-либо столь же масштабным и трагическим…       Не слушая возражений, Кан двинулся прочь из кафе, и Тин, бросив на стол несколько бумажек, торопливо заспешил за ним.       До машины они дошли в полном молчании.       Когда дверцы мерседеса отрезали их от внешнего мира, Тин запустил мотор, включил кондиционер и решительно повернулся к мрачному мартыну:       — Ты можешь мне объяснить, что с тобой происходит? https://sun9-23.userapi.com/c858028/v858028607/6de16/yDBt6cd4c5U.jpg       — Не фиг тут объяснять. Трогай.       В глаза Кан не смотрел, косил куда-то в сторону, что приводило пафосного водителя мерседеса в холодный трепет:       — Куда мы едем?       — К тебе.       — Зачем?       Тут Кан развернулся всем корпусом и в упор уставился на собеседника, хмуря брови и пронзая того подозрительным взглядом:       — Я не понял. Тебе что, предоставить программку вечера — на тиснёной с позолотой бумаге в трёх экземплярах? Трогай, говорю.       Чтобы не продолжать пустые препирательства, Тин пожал плечами, придавил педаль, и с бархатным шелестом машина тронулась вперёд.       Неловкое молчание царило на протяжении всей поездки.       Вот и замок Метханан. Привычно отъехали ажурные ворота, зашуршала гравийная подъездная дорожка. Не успела машина остановиться перед входом, как мартын нервно выскочил наружу, не дожидаясь, пока его высочество наследный принц покинет свой долбаный роскошный экипаж.       Молчание продолжалось до самой комнаты Тина.       Не успели они перешагнуть порог, Кан обернулся и вновь решительно ухватил хозяина дома за воротник. Он приблизил лицо вплотную к лицу Ледяного принца и пристально всмотрелся в округлённые от удивления и неожиданности глаза.       Тин, не сопротивляясь, ответил на этот взгляд прямым взглядом:       — Что?       Голос его немного охрип, губы дрогнули. Кан вскинул подбородок, подставляя губы под поцелуй, но когда Тин потянулся за ним, внезапно оттолкнул его, продолжая сжимать ворот рубашки:       — Мы вместе? https://sun9-23.userapi.com/c858028/v858028607/6de0c/Z2yCHZ4rYrU.jpg       — Да… — Тин не мог понять, что нашло на его бешеную мартышку, и отвечал максимально коротко и осторожно.       — Ты мой?       — Да… — ещё осторожнее…       — Тогда дай мне!       Глаза Тина расширились — и он невольно потянул шею из цепкой хватки:       — Ты о чём?       — Ты знаешь, о чём. Дашь?       Брови Тина сами собой поползли к переносице, а губы начали недовольно кривиться:       — Перестань…       — Что перестать?       Кан был пугающе серьёзен. Серьёзен, как никогда.       Почему именно сегодня ему вздумалось говорить об этом?       Сложно сказать.       Может, та безумная реакция его парня на поцелуй на футбольном поле пробудила вдруг в нашей мартышке самца, требовательного и жёсткого мужчину, готового отдавать — но жаждущего брать самому. Ослабевший под его напором, теряющий самообладание от страсти Тин — от этого воспоминания Кана всего протрясло, как электрическим разрядом, что не укрылось от стоящего рядом парня. Снисходительная усмешка тронула пухлые розовые губы — и Тин опять склонился к наглому мальчишке, умиротворяюще приникая к его обиженно выпяченному рту. https://sun9-38.userapi.com/c858028/v858028607/6de1e/WMPb4soy_6w.jpg       Губы сомкнулись, сжались, двинулись…       Кан на секунду впустил внутрь ласково гладящий его язык — и в ту же секунду внезапная контратака вытолкнула схватку на чужую территорию. Секунду назад Тин вёл — околдовывая, завораживая томным поцелуем своего любовника — и вот уже язык Кана настырно толкается в его рот, коленка просунута между ног — и Ледяного принца сбивает с ног огненный вихрь, валя на укрытый мягким пушистым ковром мозаичный пол.       Хрясь!       Прижатый сильным, гибким, спортивным телом, Тин на мгновение потерялся — странная слабость охватила его, подобная той, что сразила его на футбольном поле, в присутствии множества однокашников, ставших невольными свидетелями этого интимного зрелища, глаза закрылись, руки обхватили угловатые мальчишеские плечи — и он невольно застонал от своей постыдной слабости, не в силах бороться с собственной жаждой — жаждой сосать, как материнское молоко, сладкий, нежный, нетерпеливый рот, он не мог преодолеть жажду сдаться напору нахального, требовательного, повелительно терзающего его языка. В голове звенело, глаза зажмурились, крепкие руки бродили по телу, хватались то тут, то там, настырно лезли в штаны, расстёгивая пряжку, оттягивая резинку трусов — по-хозяйски ухватились за налитый жаром жезл мужского достоинства, небрежно пробежались по нему — и вдруг резко нырнули пониже спины, торопливо нащупывая влажную от жара расщелину… https://sun9-21.userapi.com/c858028/v858028607/6de26/9PMmS7jZkpE.jpg       От этого неожиданного движения весь дурман схлынул с молодого наследника, как уходит из дома вода после наводнения, он вынырнул из омута страсти — и грубо оттолкнул наглую конечность прочь от своей драгоценной задницы.       Парень, прижавший его сверху, замер, перестав двигаться — и всё колдовство исчезло.       — Что?       В глазах Кана ещё стоял морок, он не замечал, как изменился взгляд лежащего под ним — и нетерпеливо попытался просунуть отвергнутую руку назад.       — Руки убери…       Голос нижнего был так знакомо холоден, что Кану показалось, будто его окунули с головой в ледяной омут. Он неверяще раскрыл глаза и уставился в красивое, брезгливо перекошенное лицо со строптиво задранным подбородком, глядящее снизу с пушистого ковра прямо на него– Тин был красен, взлохмачен, потен — но при этом даже сейчас возлежал на полу памятником самому себе — до того сильно веяло надменностью и пафосом от всей его напряжённой, готовой взорваться негодованием и гневом фигуры.       — Почему? — более дурацкий вопрос придумать сложно, но ничего другого Кану в голову не пришло.       — Я тебе не сучка, чтобы ноги раздвигать! https://sun9-47.userapi.com/c858028/v858028607/6deae/VYGTsdmqolE.jpg       — Что… что ты сказал?       — Что слышал…       От этих слов в глазах Кана потемнело — словно что-то огромное, пыльное и тяжёлое рухнуло прямо на темечко — и он немного потерялся во времени и пространстве.       Несколько мгновений навсегда выпали из его жизни — а когда он очнулся, то сидел на полу, на белом мягком ковре, а его парень — напротив, с противным и чуточку испуганным выражением на породистом лице — и тянул к нему дрожащую руку. Похоже, он что-то говорил… торопливо и очень убедительно… только это было уже неважно… в ушах Кана стоял тонкий, отвратительный писк, который перекрывал все посторонние внешние звуки… а что могло быть сейчас более посторонним, чем объяснения, в которые поспешно пустился хозяин комнаты.       Кан огляделся — ещё сегодня утром он так мечтал вновь оказаться в этой светлой, огромной, роскошной комнате с большой пружинистой кроватью… он столько всего нафантазировал… дурак… Лимон была права… она всегда, к сожалению, права… женщины так мудры с самого рождения… надо их слушаться… он теперь всегда будет её слушаться…       Кто-то дёрнул Кана за руку… ааа… ну да… да…       — Я хочу пить. Принеси мне, пожалуйста, попить. https://sun9-55.userapi.com/c858028/v858028607/6de39/zMpwDb_UGGM.jpg       Голос Кана был тих и спокоен. Возможно, слишком тих и спокоен.       — Тебе просто воды? Или хочешь свежевыжатого сока? Апельсинового?       Зачем он так суетится?       — Да… можно… апельсинового…       — Подожди, я сейчас…       Хлопнула дверь. Это был сигнал.       Кан тяжело, как столетний старик, поднялся на ноги, издали посмотрел на кровать под белоснежным покрывалом, обвёл прощающимся взглядом светлые стены, высокие арочные окна, зеркальные двери огромного шкафа. Оттуда в то утро хозяин комнаты доставал ему одежду… надо не забыть её вернуть…       Потом Кан полез в карман и достал оттуда свой телефон. Ласково, бережно провёл пальцем по экрану… шагнул к комоду и аккуратно положил яркий прямоугольник на полированную, сияющую чистотой поверхность.       Всё.       Больше здесь его ничего не задерживало.       Он развернулся на каблуках, осторожно приоткрыл дверь и нырнул в коридор…

***

      Примчавшийся в комнату со стаканом свежевыжатого сока в руке Тин не сразу понял, что гость его покинул. Он огляделся, поставил стакан на столик, прислушался — в ванной было тихо. Не поверил — дошёл до двери и убедился, что там темно и пусто. Нахмурился. Торопливо потянул из кармана телефон — ткнул в первую кнопку — и громкая бойкая мелодия раскатилась по застывшей тишине комнаты. С радостной улыбкой обернулся — и, не веря своим глазам, уставился на разрывающийся пронзительными звуками телефон, подпрыгивающий от вибрации по гладкой столешнице.       Секунду постоял, покачиваясь, как от тяжёлого нокдауна — быстро набрал короткий номер: https://sun9-51.userapi.com/c858028/v858028607/6dea6/_SXya3CyNiE.jpg       — Охрана. Кто-то выходил сейчас из дома? Нет? Никого не выпускать. Я сейчас подойду.       И со злобной, холодной гримасой выскочил за дверь…       Но напрасно молодой наследник семьи Метханан и охрана особняка прошаривали камерами слежения все закоулки огромного парка, окружающего дом — непокорный гость, словно настоящая мартышка, дочь джунглей, растворился в пространстве, будто его и не было. И не оставил ни единого следа своего таинственного исчезновения.       Можно было приглашать Шерлока Холмса. Или Шерлока Пона. Если бы у наследника оставалось настроение пошутить.       Тин рвал и метал.       Сначала ему казалось, что ему найдут пропажу в течение пятнадцати минут. Потом он выделил охране полчаса. Потом — час.       Когда спустя час никаких положительных сдвигов не произошло, и озабоченная охрана, смущённо пряча глаза, забормотала что-то о нехватке установленного оборудования слежения и слепых зонах, которые не охватывают камеры, молодой господин Метханан, гневно топнув ногой, покинул будку охранников в самом дурном расположении духа.       Он немедленно прыгнул в машину и отправился к знакомому домику на окраине города, полагая, что уж там-то беглая мартышка появится непременно.       Однако и здесь он просчитался. Он сидел в машине до четырёх утра — видел, как радостная и весёлая Лимон отправилась гулять с Гуччи, как по возвращении мать позвала её ужинать, как зажглись, а потом погасли окна на втором этаже. Но знакомая комната рядом со спальней Лимон так и не осветилась огнями.       Под утро, уставший, злой, голодный — молодой господин вернулся к себе в особняк, несолоно хлебавши. Ну, не думает же его мартышка, что она сумеет от него сбежать.       Тин зябко поёжился. Ведь даже тогда, когда они расстались на парковке, когда всё, казалось, было кончено — даже тогда Кан не бросил свой драгоценный айфончик. А сейчас…       Тин решительно замотал головой.       Сейчас он не будет об этом думать. Сейчас он ляжет спать на пару часов — а потом придумает способ найти свою глупую мартышку. Ведь нельзя так… на пустом месте… и чтобы это был конец…       Перед его мысленным взором всплыло лицо сидящего на ковре Кана — пустое, слепое, оглохшее. Он хоть что-то слышал из того, что так разумно и понятно объяснил ему молодой господин? Наверное, нет. Иначе бы он не исчез так внезапно и бесповоротно. Не оставил бы свою любимую игрушку… А что такого он вообще сказал, чтобы устраивать истерики? Просто… ну, он же мужчина… настоящий мужик… сильный, гордый, прекрасный… за ним пол-универа бегает… Да он, в конце концов, выше и сильнее этой наглой мартышки! Даже в природе альфа-самец — тот, кто может нагнуть другого… Так что… смирись, малявка…       Тин приосанился… и тут же понурился. Не перед кем было ему приосаниваться. Никто не смотрел на него восторженным, нежным взглядом. И ненавидящим — тоже не смотрел.       Он был один в своей роскошной комнате, на своей огромной, раньше привычной, а сейчас такой одинокой, такой опустевшей кровати — когда в ней не сопел носом, уткнувшись лохматой головой в подушку, один нелепый и приставучий мартын.       Гордый… сильный… храбрый… как он при всех схватил его за воротник и засосал по самые гланды… ладно, при чужих… чужих Тин и сам не стал бы стесняться… но при сестре… именно из-за неё… чтобы доказать, что Тин принадлежит ему… это был очень мужской, очень мужественный поступок… мужской… мужественный… Тин поиграл этими словами на языке… и вдруг фраза… его собственная фраза всплыла в мозгу во всём своём отвратительном естестве…       Как он сказал? «Я тебе не сучка, чтобы ноги раздвигать…»       Почему-то в запале борьбы эта фраза показалась ему совершенно нормальной… Но сейчас… по прошествии времени… с айфоном, брошенным на комоде… сидя на пустой кровати… он увидел эту ситуацию совсем в другом свете — и ноющая боль внезапно пронзила внутренности, как ржавый гвоздь.       Тин вскинул голову, размахнулся и с лёту двинул ладонью себе по лицу. От хлёсткой, звонкой пощёчины из глаз почти брызнули слёзы — и эта резкая боль немного ослабила внутренний надрыв.       Он осмелился сказать своему прекрасному, своему нежному, своему восхитительному любовнику, что тот — сучка… нет, он, конечно, этого не сказал… но и того, что успел произнести его поганый ядовитый язык, вполне достаточно, чтобы сделать выводы… Тин замер, скрючившись в неудобной позе, поражённый стыдом, словно молнией… Как он мог… как он посмел… и ведь ему даже в голову не пришло, что что-то не так… за соком побежал, заботливый такой… а потом искал своего любимого с помощью охраны, как беглого каторжника… фууу…       Злость, стыд, беспомощные сожаления терзали его, как стоглавая гидра.       Надо спать. Надо выспаться, чтобы завтра с утра идти ловить Кана в универе. И каяться… извиняться… подлизываться… даже… нет, это, конечно, ерунда… его упрямый мартын сам, наверное, уже жалеет, что психанул… ну, ведь правда, что за закидоны… ведь не мог же он всерьёз этого хотеть…       А если мог?       Эта мысль поразила Тина в самое сердце. Почему он решил, что ему этого хочется… хочется до одурения… а Кану — нет. Ведь он — такой же парень, как и сам Тин… И ему в полной мере присуще это мужественное, побеждающее начало… он нисколько не похож на изнеженных хостов в гей-барах… Да Тина и не привлекают женственные мужички… его всегда тошнило от таких… и тот случай по пьяни в Англии шёл скорее по разряду отчаянных экспериментов, чем чего-либо другого…       А если мартышка тоже хочет быть сверху… значит… значит, кому-то надо быть снизу…       Гениальная мысль! Просто Сократ в наши дни, издание обновлённое, дополненное…       Тин с ужасом сжал виски, понимая, что зашёл в своих рассуждениях в тупик.       Нет, надо спать. Завтра, увидев свою ненаглядную Дыньку, он обязательно выдумает какой-нибудь подходящий вариант этой не имеющей решения головоломки.       Всё завтра. Как же права была эта проклятая Скарлетт О’Хара… https://sun9-47.userapi.com/c858028/v858028607/6de30/aS4f7VDIf5E.jpg       

§§