А если это любовь? (LoveByChance)

Глава XXVI (глава, которой не было) — Дороги, которые мы выбираем… https://sun9-24.userapi.com/c855328/v855328086/f3f99/d9xWiDz0x9I.jpg       С раннего утра заняв наблюдательный пост в укромном месте у входа в здание Спортивного факультета, молодой наследник империи Метханан провёл несколько бесполезных часов, фильтруя взглядом толпы галдящих, шныряющих туда и обратно студентов в воняющих потом майках и сбитых кроссовках.       По тайской бесплатной образовательной программе обучались ребята из малообеспеченных семей — и особой элегантности в их внешнем виде ожидать не стоило.       Попервоначалу Леопард сидел в засаде, но спустя час не выдержал, боясь, что на расстоянии не заметит своего шустрого мартышонка в довольно плотной толпе — и встал поближе ко входу в корпус, то затихающему на время пары, то взрывающемуся бурным потоком учащихся после звонка. Он стоял неподвижно, с надменным лицом, гонористо вскинув подбородок, нацепив на себя маску Ледяного принца, словно солдат на посту почётного караула, не глядя по сторонам, не сводя глаз с центральных ступеней. https://sun9-60.userapi.com/c855328/v855328086/f3f6e/-iqLEMwRQAA.jpg       Мартышки не было.       Тин даже заметил некоторых членов его футбольной команды (он сам не думал, что способен запомнить эти ненужные ему физиономии), которые кидали на него быстрые, любопытные взгляды и фыркали в кулаки, поспешно проходя мимо — но среди них не было той быстрой, ловкой фигурки, которую он так жадно высматривал.       Когда началась третья пара, Тин с тяжёлым вздохом понуро отправился к зданию Международки — пару по этикету пропускать не стоило, преподша была принципиальной стервой и могла подстроить гадость на экзамене тому, кто осмелился прогуливать её драгоценные уроки.       Просочившись с извиняющимся «вай» в аудиторию, Тин присел на своё привычное место рядом с Питом. Тот сверкнул улыбкой, подсунул свой конспект, тыча ручкой в заголовок сегодняшней лекции и заговорщически подмигнул:       — Ну, как дела?       Тяжёлый вздох был ему ответом.       Любопытные глаза Пита округлились от удивления:       — Что случилось? Почему ты… такой???       Тин беспомощно пожал плечами. Он не мог скрыть своё ужасное душевное состояние от человека, который мог бы называться его приятелем, но как объяснить причину этого…       Слава богу, вредная преподша пришла на помощь, сама того не желая:       — Уважаемый господин Метханан, не мешаем ли мы Вам и Вашем соседу своей никому не нужной лекцией?       Яд сочился и капал с языка, как у растревоженной гадюки, и оба парня — один с досадой, а другой с невольным облегчением — дружно уткнулись в свои конспекты.       Лекция продолжалась при полной тишине и благоговейном внимании поглощённой процессом обучения аудитории.       А лишь звонок прозвенел — как Тин сбежал. С такой ловкостью и стремительностью, как будто общение с гиперактивной мартышкой переродило неторопливого леопарда в некое новое, мифическое существо, наделённое магическими сверх-силами.       Озадаченный Пит успел только моргнуть. И поклялся себе, что на обеденном перерыве выпытает у Э всю подноготную. Рождалась грандиозная сплетня, и быть в стороне от этого — не в правилах милашки-международника.       Примчавшись в столовую, леопард опять остался без добычи — шумная толпа спортсменов сидела в дальнем углу, во главе с Шерлоком Поном — но знакомой лохматой головы среди них по-прежнему не наблюдалось. При виде высокой надменной фигуры частный сыщик Пон чрезвычайно оживился и суетливо замахал рукой, призывая Тина подойти — но пока головы его сотрапезников успели обернуться в нужном направлении — место, на котором только что высилась сиятельная особа, уже опустело. Нет, совершенно очевидно — Ледяной принц овладел магией телепортации…       Наш телепортировавший герой шёл по коридору, не зная, куда теперь податься. Идти на пары просто не было сил. Тем более, что заинтригованный Пит не оставит его в покое. Ехать домой — НИ ЗА ЧТО!!! Опять сидеть в тех стенах, которые помнят…       Тин коротко застонал от злости на самого себя, напугав идущую навстречу стайку девушек.       — Ой, это же…       — Оой, а вы слышали?..       — Хи-хи… не может быть…       Юные сплетницы обернулись — но красавец был уже далеко.       Надо ехать к дому Кана. Больше некуда…       

***

      Телефон зазвонил неожиданно, когда наш герой, порядком измаявшись и извертевшись на водительском кресле мерседеса, замершего в тени перед воротами скромного домика на окраине, устало тёр воспалившиеся за время длительного наблюдения глаза.       Вечерние тени уже косо резали залитую ранее жарким солнцем улицу, подсказывая, что его стража изрядно затянулась.       Тин схватил телефон — это был телефон его законной добычи. На экране вырисовалась пухлая мордашка, сверкающая очками… Чёрррт… Лимон…       Тин неохотно поднял трубку, не говоря ни слова. Впрочем, даже если бы он и захотел вставить это самое слово, то вряд ли бы ему это удалось… https://sun9-21.userapi.com/c855328/v855328086/f3f77/fPDvWgw8ZLE.jpg       — Ах ты вонючка проклятая! Где тебя черти носят? Как пропал — так ни рыла не кажешь, ни даже позвонить не удосужился? Тебя что там, машина сбила, что ли? А?.. А??? Эээй, Кан, брат-вонючка, ты чего там молчишь?!!!       Ледяной принц, обмерший от этого словесного потока помоев, неловко прочистил задубевшее горло — со вчерашнего вечера он не вымолвил ни слова:       — Кхм… кха-кха… здравствуй, Лимон. Это не Кан… Это… кхм… Тин…       — Оооой… — голос изменился сразу, как по мановению волшебной палочки — заюлил, засахарился. — Оой, братец Тин, это ты? Извини, пожалуйста, я не думала, что кто-то другой возьмёт трубку… Значит, Кан с тобой? Ну, тогда всё понятно… неудивительно… но ты просто уж объясни своему… кхм… что я и матушка о нём волнуются. Неужели сложно просто позвонить и сказать, что с ним всё в порядке? — голос Лимон начал терять сладостные нотки и вновь накаляться негодованием, накопленным за прошедшие сутки.       — Кхм! — неловко прервал её собеседник. — Дело в том… что Кана со мной нет… он забыл у меня свой телефон… случайно…       — Забыл? — обеспокоенность вновь зазвенела в высоком девичьем голосе. — А когда он от тебя ушёл? В обед? Он был в универе? Или…       Вопрос – как нож под ребро.       — Нет… кхм… он ушёл вчера… вечером… точнее, днём… сегодня я его не видел.       — КАК НЕ ВИДЕЛ? Его не было в универе? Во сколько он вчера от тебя ушёл? А что говорит Э? Может, они вместе?       Вот чёрт… об этом-то он и не подумал… мартышка вполне могла двинуть к своему другу-карлику…       От досады Тин даже стукнул себя по коленке.       Лимон, поняв, что поставила парня в тупик, торопливо пообещала:       — Я сейчас позвоню Э и всё разузнаю!       — Только перезвони сразу мне… пожалуйста… — жалобные нотки в обычно холодном голосе не остались незамеченными, но разузнавать, в чём причина, было некогда. Лимон отключилась, а Тин беспомощно откинулся на спинку кресла, нервно потирая виски. Как же он сам не дотумкал порасспросить мерзкого карлика? Хотя бы через Пита? Но… тогда пришлось бы объясняться, а он совершенно не был готов к этому…       Оставалось ждать…       Звонок последовал минут через пять — но ясности он вновь не принёс:       — Э не берёт трубку. Он, наверное, на тренировке… или… я не знаю…       Голос Лимон звенел слезами. Тин решительно взял инициативу на себя:       — Перестань сейчас же! Ничего страшного не произошло… Ты же… ты же знаешь безалаберность своего братца… Небось, бегает на тренировке и в ус не дует… вместе со своим друганом Э. Сейчас я туда подъеду и всё разузнаю. Только дай мне свой номер, чтобы я мог тебе позвонить.       — Ооой? Ты просишь мой телефон?       Вопреки всякой логике Лимон почувствовала себя на седьмом небе. Впервые парень — ДА ЕЩЁ ТАКОЙ КРАСАВЧИК — просил у неё номер телефона…       Лимон продиктовала цифры, которые Тин забил в свой айфон — и лаково блестящий боками мерседес резко вырвался из тенистой засады и рванул по тихой вечерней улочке.       Но когда он прибыл на футбольное поле, там было пусто и тихо… никто не мял бутсами нежно-зелёную травку. Ни единого следа таинственно исчезнувшей мартышки.       Куда же она пропала???       

***

      А и в самом деле.       Что же случилось с Каном после того, как он выскочил из дверей светлой роскошной комнаты, где его так лихо опустили?       Кан не помнил, как он умудрился выскользнуть из особняка, не попавшись на глаза ни одному из многочисленных слуг. Наверное, его хранила судьба, снисходительная к жертвам любовного недуга. Но, оказавшись в парке, он понял, что не может сделать больше ни одного шага — ужасная боль изломала и скрутила его изнутри жесточайшей судорогой — он только и смог, что, скользнув вглубь роскошных кустов, притеняющих аллею, ведущую от парадных дверей к выездным воротам, забиться под корень раскидистого цветущего дерева, заботливо укрывшего его своими пышными ветвями, сжаться в тугой комок, словно маленький глупый ежишка, напуганный сворой охотничьих собак, и замереть там, пережидая этот болезненный приступ, позволяя распалённой погоней своре промчаться мимо.       Именно поэтому охране особняка не удалось засечь передвижение беглеца — из-за отсутствия этого передвижения как такового.       Кан жался к земле, пытаясь защититься от первой столь сильной душевной боли, а в голове всё звучали грубые, хлёсткие слова его любовника.       Как же так? https://sun9-21.userapi.com/c855328/v855328086/f3f77/fPDvWgw8ZLE.jpg       Картина той их ночи вспыхнула в мозгу так ярко, что он скривился от ужаса. Он раскрылся перед Тином так, как никогда ни перед кем раньше. Он вёл себя раскованно, бесстыдно, он чувствовал, что дарует этими своими бесстыдством и раскованностью счастье обезумевшему от страсти партнёру. Он знал… тогда знал, что всё делает правильно. Что Тин восторженно благодарен ему… он сам был на вершине блаженства и парил в небесах…       А сейчас, после того, как Тин назвал его этим обидным, презрительным словом, сияющие небеса внезапно обернулись глубинами ада. Значит, его поведение было недостойным… неправильным… постыдным… настоящие мужчины так себя не ведут…       Я хочу ещё…       Кан вспомнил свой нетерпеливый стон — и задрожал от обрушившегося на него приступа ожесточённой самоненависти. Как он мог??? Как посмел так унизиться?! Как ОТДАЛСЯ этому надменному, заносчивому, холодному парню, который теперь не пожелал осквернить себя той ролью, на которую с радостью согласился Кан? Да что там согласился… ОН САМ ПРЕДЛОЖИЛ СЕБЯ… Фууу… Он вёл себя… как сучка в течке… как дешёвка… он потерял право на звание уважающего себя мужчины. Навсегда потерял…       Злые, самолюбивые, горькие слёзы закипели в глазах, и Кан заткнул себе рот кулаком, вцепившись в него зубами до крови, чтобы ослабить внутреннюю боль, терзающую, словно чёрная пантера, его внутренности.       Он был почти невменяем сейчас.       Единственное, что берегло его от того, чтобы броситься обратно и УБИТЬ того, кто так его оскорбил — инстинкт самосохранения.       Надо переждать… затаиться… отлежаться… звериное чутьё, доставшееся нам в наследство от времён, когда мир был юн, диктовало несчастному парню логику поведения — и он, не сопротивляясь, подчинился ему.       Глухие внутренние рыдания не вырывались за пределы заботливо раскинувшегосянад ним древесного шатра, и лишь печальной дриаде довелось стать свидетельницей терзаний рухнувшего в бездну самоуничижения мартышонка.       Тин, мчащийся к домику охраны мимо этого места, не услышал ни звука.       Кан, затаившийся под корнями, его не заметил.       Судьба развела их тропинки в разные стороны.       Смогут ли они сойтись вновь?       

***

      Вечерний холод и сумрак вырвали малыша Кана из его тяжкого, горького забытья. Тугая пружина, сжимавшая внутренности, немного отпустила, позволяя разогнуться и подняться с земли. В парке было тихо — рабочий день давно закончился, слуги разошлись, тьма сгустилась на дорожках и тропинках, резные фонари только усугубляли покрывающую парк спасительную черноту.       Кан пошевелился, разминая застывшие члены, и, неловко ступая, держась в глубине теней, прошёлся вдоль резной решётки, ища путь на свободу.       Красоты архитектуры всегда являются соперниками безопасности — перебраться наружу по извилистым ажурным завиткам для нашего спортсмена не составило труда. Темнота не дала камерам, стоящим по периметру, зафиксировать нарушителя. Охрана, и так уставшая за вечер от безумного наезда младшего господина, резалась в карты, обмениваясь неясными ухмылками, и пропустила стремительно мелькнувший на границе ограды абрис. Исчезновение свершилось.       Но куда же идти дальше?       Домой? https://sun9-9.userapi.com/c855328/v855328086/f3f5d/R4S28SLpHoI.jpg       Кан содрогнулся от ужаса при одной мысли о том, что он появится в их домике — такой, изуродованный горем и стыдом — и его увидит любящая сестра, которая днём должна была остаться поражённой в самое сердце победителем-братом… Нет-нет-нет… только не туда…       Пойти к Э? А вдруг он с Питом…       Одна мысль о Пите сразу привела опять к тому, кто остался за высокой решёткой особняка, и Кан мгновенно отмёл эту мысль прочь.       Куда же тогда?       Капитан… добрый, благородный, надёжный капитан Техно всплыл в памяти…       Его адрес Кан помнил наизусть… но это был другой конец города… а у него ни копья в кармане… ни телефона… привык полагаться, видите ли, на своего … ТЬФУ!       От одной мысли об этом Кан взбеленился так, что руки затряслись.       Хватит ныть… он ведь не сучка какая-нибудь… он — мужик… и прекрасно дойдёт ножками в любое место, куда только захочет.       Он тяжело вздохнул и, не оборачиваясь на помпезный дом, громоздящийся за спиной, отринув всё, что тут с ним произошло, решительно направился к тому, кто мог по праву считаться ему настоящим другом.       

***

      Добравшись до домика, в котором Техно проживал со своим младшим братом, только под утро, Кан замер под окнами, не зная, каким образом привлечь внимание спящих за раскрытыми окнами жителей.       К этому моменту он еле держался на ногах, голодный, измученный, несчастный. Не говоря уж о том, что по дороге чуть не попал под машину какого-то борзого мажорика, с трудом успевшего изменить траекторию движения, когда на шоссе ему попалась уныло бредущая посреди автомобильной полосы тоненькая фигурка, слабо реагирующая на окружающую её действительность.       Наглый мажорик, перетрухнувший и от этого особо злой, выскочил из своего прошедшего юзом шикарного кабриолета и налетел на едва заметившего его Кана с кулаками, но, подлетев к нему в боевом задоре, внезапно сдал назад, столкнувшись с остановившимся, немигающим, безумным взглядом.       — Вот нарики проклятые! — ругнулся юнец и юркнул обратно в машину, сочтя за благо не связываться со странным субъектом.       Кан же его едва заметил, продолжая свой путь к дому Техно.       И вот он тут.       Как попасть внутрь?       И в первый раз за весь этот безумный вечер Кану, наконец, повезло.       Благородный Техно встал по ночным делишкам — и бросил сонный взгляд в окно…       … твою ж мааать…       Уже через пять минут Кан сидел в его комнате, закутанный в одеяло, а перед ним дымилась чашка горячего чая, в то время как обеспокоенный хозяин неверной рукой кромсал хлеб и сыр, готовя нежданному гостю горячие бутерброды.       Техно не стал задавать вопросов. Он просто сел напротив своего младшего — и придвинул ему тарелку с горкой ароматных тостов.       Кан ожесточённо впился зубами в обжигающий кусок, глотнул из кружки, обжёгся — и заплакал, признания хлынули из него потоком, словно взорвался вулкан.       Добряк Но недаром стал капитаном — ему хватило мудрости и выдержки не перебивать парня и выслушать весь этот туманный, нервный, через икоту, всхлипы и взрывы истерического смеха монолог без единого вопроса.       Когда Кан, продираясь сквозь тьму ненужных подробностей, добрался, наконец, до описания вчерашней сцены на футбольном поле, Но остановил его, мягко похлопав по плечу — он видел всё своими глазами, видел горевшие счастьем и гордостью глаза своего форварда — и ужасный контраст с его теперешним состоянием просто разбивал ему сердце.       — Слушай, но как же так получилось, что ты его поцеловал при всех? Он заставил тебя?       — Он… — Кан запнулся. Он никак не мог объяснить своему старшему, что творилось у него на душе, что сподвигло его тогда поступить столь опрометчиво. И уклончивый ответ сам пришёл на язык:       — Он меня шантажировал.       — Чем?!       — Он… он… знает моё полное имя…       — Полное имя? — Но замер в полном опупении при этих словах. А Кан, махнув рукой — снявши голову, по волосам не плачут — отрешённо провозгласил:       — Канталуп… моё полное имя — Канталуп. И он обещал, что расскажет всем об этом.       И столько горя, столько стыда звучало в его голосе, что бравый капитан не позволил себе даже малюююсенького смешочка, даже тайной улыбочки:       — И чё ты комплексуешь? Имя как имя… Бывает и хуже…       Хорошо, что Кан не спросил, какое же имя хуже его — вряд ли Техно сумел бы ответить на этот невинный вопрос.       — А потом… потом… мы поехали к нему домой… и он… он… он сказал… что я… что я…       Кан судорожно всхлипнул и замер, понимая, что никакие пытки в мире не заставят его повторить слова Тина.       Но по-отечески притянул его к себе и погладил по голове:       — Ну, не надо… не надо… не говори… не думай об этом. Этот Тин — просто первостатейная сволочь! Хватит о нём… много чести! Давай-ка сейчас ляжем спать… азавтра ты с ним встретишься и всё ему спокойно растолкуешь…       — НЕТ!       Заморённый мальчишка взметнулся с места в прыжке так, что старший едва успел словить его.       — Я больше никогда… слышишь? НИКОГДА не буду с ним говорить. Не скажу ему ни единого слова… Его для меня больше не существует! И ты… если ты мне друг… ТОЖЕ НИКОГДА…       — Всё… хватит… я понял… Никогда — значит, никогда. Спать!       И по-командирски затолкав гостя в хозяйскую постель и потушив в комнате свет, Но отправился на кухню, прихватив с собой телефон.       Ах ты вонючка-международник. Значит, Канталупы тебе не нравятся? Ну погоди! Узнаешь ты силу футбольного братства…       Техно зашёл в чат своей футбольной команды и разослал сообщение об общем сборе в 12-00 у раздевалок. Глаза его горели, зубы были крепко сжаты.       Зарёванная мордашка мартышки-альбиноса так и стояла перед злыми глазами.       

***

      Когда Кан очнулся от тяжёлого, сумбурного сна, в доме уже никого не было — а на столике у постели лежала записка: «От универа тебя сегодня отмажу. Отдыхай. Еда — в холодильнике. Приду вечером. Не дрейфь — прорвёмся! Но»       Прочитав её, Кан внезапно почувствовал, как огромный камень, давящий его со вчерашнего дня, скатился куда-то прочь — и впереди забрезжил просвет. Он глубоко вздохнул, спрятал голову под подушку — и провалился в глубокий, спокойный сон, дарящий реальное отдохновение измученной душе. https://sun9-15.userapi.com/c855328/v855328086/f3f91/pp5MGeuJICE.jpg       Так что напрасно Тин дежурил перед корпусом Спортивки — его возлюбленный мартын так и не посетил в тот день Альма Матер.       

***

      Когда футболисты собрались перед раздевалками в 12-00, теории одна страшнее другой дискутировались взбудораженными спортсменами — чтобы в пять утра капитан писал сообщения — такого прежде не бывало!       — Нас расформировывают из-за проигрыша…       — Нет, наоборот. Какая-нибудь другая команда проштрафилась — и нас берут обратно дальше в чемпионат!       — Не пори чушь… кого это когда-нибудь снимали с игр? Хренушки… Тут что-то личное! Неужели Но решил уйти из универа после всех этих событий?       — Тогда бы Тайп что-то знал. А он ведь и сам не в курсе. Правда, Тайп?       Все взоры обратились к помкапу, но тот только досадливо покачал головой — как ни пытался он сегодня связаться с Но, ему это не удалось.       Среди прочих стоял также и Э, который, хоть и был звездой сборной универа, не входил в команду Спортивки, являясь форвардом Инженерного факультета. В связи с этим многие гадали, что бы значило его присутствие, рождая теории одну фантастичнее другой.       Наконец, капитан появился на поле собственной персоной — такой мрачный, что все разговоры затихли сами собой.       Он хлопнул в ладоши — и команда без единого понукания быстро выстроилась перед ним.       Техно стоял, хмурясь, оглядывая ряды своих товарищей, словно сомневаясь в собственной решимости, но потом куснул нижнюю губу и начал — негромко, но весомо:       — Значит, так, ребя. Тут такое дело. Всё, что я скажу вам сейчас, строго секретно — и вы обещаете мне, что, кроме нас, ни одна живая душа об этом не узнает. Клянётесь?       Изумлённая началом разговора команда ошарашенно, но утверждающе замычала и закивала головами.       Удовлетворённый капитан кивнул — и продолжил — строго и серьёзно:       — Сегодня с нами нет малыша Кана. А могло бы и не быть вообще.       — ЧТО? — это вскрикнул Э, выскакивая из общего ряда по направлению к старшему.       Повелительным кивком суровый Техно возвратил его обратно в строй:       — Думаю, все помнят вчерашнюю тренировку? Точнее, то, что случилось перед ней?       Тут лица расцвели ухмылками и подмигиваниями, ребята начали переминаться с ноги на ногу и заговорщически переглядываться.       — Неужели кое-кто затрахал нашего бедного мартышонка вусмерть?       — Или наоборот, малыш чуть не отдал концы, скача на…       Начавшиеся хохотки были в корне пресечены одним лишь взглядом свирепо сузившихся глаз капитана:       — Я сказал, ОТСТАВИТЬ РАЗГОВОРЧИКИ! Дебилам слова не давали!       И во вновь наступившей тишине Техно поведал товарищам версию событий, какой она нарисовалась в его мозгу после исповеди Кана.       В целом это выглядело следующим образом: мерзавец-международник, коварным образом узнав полное имя бравого малыша форварда, начал его шантажировать угрозой, что расскажет всем друзьям о нём. Кан, будучи немного недоразвитым (ну, действительно, что позорного в том, что любящая мамашка назвала тебя при рождении Дыней? — мысли Техно — неозвученные) и боясь насмешек, стал ходить у аристократа в качестве слуги — то на рынок с ним направится, то в торговый центр. Тот даже домой к себе заставлял его приходить. А в последний раз заявил — если, мол, не скажешь, что ты мой бойфренд… сам знаешь, что будет… Вот и пришлось бедняге-Кану целовать этого мерзавца на глазах у всей футбольной общественности универа. Однако потом этот фуфлыжник перешёл все возможные границы и обозвал нашего друга ТАК, что это даже повторить невозможно. И от горя бедолага Кан чуть не бросился под автомобиль, и только мастерство водителя спасло его от неминуемой гибели.       — Так вот… — летописец нового времени Техно обвёл предупреждающим взглядом замершую от открывшихся им захватывающих подробностей толпу. — Если хоть кто-нибудь из вас напомнит Кану вчерашнюю сцену на футбольном поле, я лично выгоню того из команды. Это ясно? И ещё. Полное имя Кана… — Техно поколебался, но решение открыть его друзьям, чтобы выбить у шантажиста почву из-под ног, всё равно казалось ему правильным, поэтому он собрался с духом и продолжил:       — Полное имя Кана — Канталуп.       — Что? Дыня???       Несмотря на напряжённость момента, сдержать смех толпе футболистов не удалось. Смешки катались от губ одного к другому, нарастая лавиной хохота. Через минуту смеялась вся команда, включая Э, Тайпа и самого Техно. Хороший предводитель всегда знает, когда можно дать пошутить и расслабиться. Но спустя несколько мгновений капитан повелительно махнул рукой — и ребята смолкли.       — Посмеялись? Вот и хорошо. Вы смеялись над этой шуткой в первый и в последний раз. Канталуп! — он с вызовом подчеркнул это имя. — Наш товарищ Канталуп в беде — и он не должен стесняться ни себя, ни нас! Пусть не посмеет мерзкий дипломатишка третировать его из-за такого пустяка!       Весёлость схлынула с ребят, как и не бывало. И, правда, из-за какой ерунды их напарник попал в такую беду! Разве можно это стерпеть?!       Э стоял, сжимая кулаки и стискивая зубы, готовый прямо сейчас бежать и бить морду надменному задаваке.       Но Техно хорошо знал свою банду:       — И вот ещё… Чтобы никто не смел развязывать никаких драк! Объяснить это старшим мы не сможем — а штрафные очки нам ни к чему. Инженеров это тоже касается, — Но выразительно покосился на побелевшие костяшки пальцев на руках Э. — Просто поддержите Кана, когда он завтра придёт в универ. Всё понятно? А теперь — тренировка!       И команда, к которой присоединился Э, бегала по полю до вечера, выплёскивая злость и эмоции в физическом напряжении.       Но к тому моменту, когда взмокший Тин появился на поле, тренировка завершилась, и все уже разошлись.       И это было к лучшему. Иначе Э мог бы и не сдержаться, несмотря на все увещевания старшего.       

***

      Оглядев пустое поле ещё раз, Тин вынул телефон и набрал новый для себя контакт:       — Лимон? Это Тин. К сожалению, на футбольном поле никого нет. Может, ты знаешь…       — Извини, Тин, — голос девушки звучал озадаченно и немного суховато, совсем не так, как полчаса назад. — Кан недавно звонил. С ним всё в порядке. Он просил тебе передать, что тебе больше не надо о нём беспокоиться. И ещё… — Лимон заколебалась — и всё-таки продолжила неловким, извиняющимся тоном. — А ещё он просил меня никогда больше с тобой не разговаривать. Так что извини, я вешаю трубку.       Короткие гудки в ухо.       Тин неверяще ткнул пальцем в повтор номера:       — Вызываемый абонент заблокирован или находится вне зоны действия сети…       Механический голос занудно повторял и повторял одну и ту же скрипучую фразу, а у Тина на глаза навернулись внезапно жгучие слёзы.       Он жив. С ним всё в порядке. Но он больше не хочет с ним разговаривать. Он не хочет, чтобы Тин о нём беспокоился. Он не хочет, чтобы Тин общался с его сестрой.       Небо посерело, и чёрные тени, протянувшиеся от трибун, казалось, протянули свои грязные лапы прямо к съёжившемуся от захлестнувшей его боли парню, застывшему на кромке футбольного поля, кажущегося в отсутствие зрителей и игроков несоразмерно огромным и пустынным. Пустынным, как сама ожидающая его жизнь. Жизнь без Кана. https://sun9-43.userapi.com/c855328/v855328086/f3f7e/z52eAzJThOA.jpg       

§§