Пробуждая нежность

      Кацуки Бакуго всегда был уверен в себе. Прирождённый лидер с сильной причудой, он ещё в детстве решил, что обязательно станет лучшим героем и превзойдет Всемогущего.       В возрасте пяти лет гендерный тест определил его омегой, и ребята попытались его высмеять, потому что омега по определению слабее любого альфы. Кацуки тогда популярно объяснил им, насколько они ошибаются, но с тех пор ему постоянно приходилось доказывать, чего он стоит на языке альф — грубой силой.       Незнакомцы обычно реагировали на Кацуки одинаково: едва учуяв омежьи нотки в его запахе, они все теряли бдительность, расслаблялись, а альфы порой пытались подкатывать. В некоторых ситуациях это было даже удобно, не зря герои-омеги считаются незаменимыми в спасательных и разведовательных операциях. Однако по большей части это раздражало, а любой, кто знал его достаточно долго, понимал: с этим омегой церемониться не стоит — уделает любого альфу на раз. Так что свойственный ему от рождения скверный характер и неприкрытая грубость компенсировали омежью сущность очень даже успешно.       Самого Кацуки тот факт, что он омега, по большому счёту, не волновал. Какое это имеет значение? Его мать была омегой, однако это не мешало ей быть главной в семье, да и в любом другом деле тоже. А в его отце от альфы вообще было одно только название. Это потом он понял, что в Масару куда больше от альфы, чем во всех этих помешанных на феромонах самцах вместе взятых.       Как бы то ни было, Кацуки Бакуго являлся омегой, и это не то, что мешало ему быть лучшим во всём. Лучший ученик средней школы, первый на вступительных экзаменах в академию, талантливый от природы, он стал единственным омегой за всю историю Юэй, который одержал победу на Спортивном фестивале. Правда, такая победа ему даром не сдалась. Ублюдок Тодороки с самого начала признал главного соперника в неудачнике Деку, а Кацуки словно за пустое место считал. Высокомерные альфы не раз встречались ему по жизни, но этот двумордый урод бил просто все рекорды. Альфам вообще свойственно мериться яйцами друг с другом, но мерзкий Тодороки был на них не похож. Слишком сдержанный для альфы, спокойный, контролирующий не только эмоции и причуду, но и свою внутреннюю сущность. И при всём при этом от него так и веяло холодной уверенностью. Одним лишь взглядом он внушал противникам своё превосходство. И какого тогда хрена ублюдок вздумал ему поддаваться? Как же выбешивает эта самодовольная половинчатая рожа!       От всех этих мыслей карандаш в руке Кацуки переломился надвое, от чего он психанул ещё больше и превратил оставшиеся куски в пепел. Чёрт! Теперь нечем писать.       Он завел руки за спинку стула и огляделся по сторонам: рядом сидел придурошный Деку и грыз карандаш. У этого задрота явно была куча запасных, и ещё дофига и больше тетрадей. Заметив на себе пристальный взгляд, Деку уставился на него своими огромными глазищами. — Чего вылупился, придурок?! — неизвестно ещё, кто бесит его больше: двумордый или этот недоразвитый. — Ты что-то хотел, Каччан? — Ага, — он наклонился поближе и негромко гаркнул: — Сдохни, Деку! — Это не смешно, Каччан! — задрот опустил взгляд и надулся, прямо как в детстве.       Жалкое зрелище. Альфа в нём, наверное, давно вымер от стыда за свою оболочку. Кацуки взглянул налево: за партой сидела форма академии для девчонок, а перед ней одиноко скакал по бумаге розовый карандаш с мохнатым наконечником. И у этой невидимой омеги должно было быть какое-то имя. У всех этих идиотов есть имена. И некоторые из них он даже помнит.       Кацуки устало выдохнул, откидывая голову назад, и начал разглядывать потолок. Просить о чем-то сидящую впереди ушастую не хотелось совершенно. Эта девка та ещё заноза в заднице. Он уже хотел было докричаться до Киришимы, но заметил перед собой неизвестно откуда взявшийся карандаш. Целый и невредимый, он лежал на парте поверх пепла своего предшественника. Кацуки снова огляделся и покосился на Деку: тот уткнулся в свой листок и усиленно шуршал графитом. — Осталось пять минут! — во весь голос оповестил очкастый.       Завалить тест ему совсем не улыбалось, так что, взяв в руки карандаш, Кацуки продолжил выполнять задание и даже успел сдать его до звонка.

***

      Первый день заселения в общежитие академии проходил довольно сумбурно. Начиная с расселения по комнатам и заканчивая бюрократией: нужно было заполнить кучу бумаг и обязательно заглянуть в медпункт. И если альфам достаточно было принести с собой справки с указанием гендерной принадлежности, то омеги проводили в медицинском кабинете целое обследование. Изуку Мидория даже знать не хотел всех подробностей, но Урарака с Асуи обсуждали это рядом с его партой, размахивая перед его носом какими-то календарями. — Я не думаю, что таблицу циклов можно заполнить неправильно, — Асуи говорила по обыкновению серьёзно. — Да, конечно, я вовсе не это имела ввиду, Тсую! Просто я, у меня… — она вдруг притихла и наклонилась ближе к подруге: — У меня ведь ещё ни разу не было течки, понимаешь? — Не стоит из-за этого переживать, просто скажи об этом Исцеляющей девочке, ты ведь не одна такая. — Да, ты как всегда права, — Урарака развернулась и замерла, увидев Мидорию, — Ой, я не заметила, что ты уже пришёл, Деку-кун! Мы тут просто, эм… болтали, — она спешно спрятала бумажки за спиной. — О, не волнуйся! — он нервно замахал руками и не придумал ничего лучше, чем соврать: — Я ничего не слышал, совсем! — Да? Ну и хорошо! Весь этот переезд немного выбивает из колеи, — она облегчённо выдохнула. — Кстати, Айзава-сэнсэй должен будет провести инструктаж по правилам поведения в общежитии, — квакнула Асуи. — Первое правило общежития: никому не рассказывать о том, что происходит в общежитии! — вклинился в разговор Минору Минета. — О чём это ты? — раздался недоумевающий голос Хагакурэ. — Как это о чём?! Омеги будут жить с альфами совсем рядом, постоянно, то есть круглосуточно: принимать вместе душ и всё такое… — продолжить свои фантазии ему не дал кулак Джиро, прилетевший в чересчур довольную физиономию парня. — Не благодарите, — Кьёка Джиро считала своим долгом оградить подруг от этого мелкого недосамца.       Изуку никогда не думал об омегах. Да, он чувствовал их запах, прекрасно мог определить, кто перед ним: омега или альфа. Однако, на этом его интерес к ним, как альфы, заканчивался. Оно и неудивительно, потому что всё, чем он горел с самого детства — это героика. Он мечтал быть похожим на Всемогущего, на своего кумира, который, будучи альфой, не имел ни семьи, ни пары. В этом Изуку был с ним солидарен. О какой семье может идти речь, когда ты — Символ мира? Это просто будет отвлекать, не говоря уже об опасности, что нависает над близкими каждого профессионального героя. Изуку всё не мог забыть Коту и отчаянную ненависть в глазах мальчика. Его родители были настоящими героями, но не смогли уберечь своего ребёнка от потери. С силой сжав кулаки, Изуку ещё раз мысленно поклялся, что не позволит никому пережить то, что пришлось пережить этому мальчику. Он спасёт всех, до кого сможет дотянуться даже ценой собственной жизни. И именно поэтому он не может позволить себе такую роскошь, как семья. — Душ принимается раздельно, Минета, хватит нести чушь! Как ты вообще себе это представляешь? — Каминари слишком поздно осознал, что только что ляпнул. — О, да, я уже представляю! — Проявите уважение к одноклассникам! — Иида с каменным лицом поправил свои очки, — Ученикам Юэй не пристало говорить о подобных вещах!       Вся эта болтовня мешала сосредоточиться и отвлекала от записей, а раздражение сидящего рядом Каччана было практически осязаемо. Удивительно, что он ещё не вспылил. После похищения Лигой злодеев он вел себя как обычно, но Изуку всё равно переживал за друга. Это он не смог его спасти, и если бы с Каччаном что-то случилось, он бы себе этого никогда не простил. Ему нужно стать сильнее, чтобы такого больше не повторилось. Класс 1-А в полном составе наконец-то расселся по местам, и в дверь вошёл сонный Айзава. — Академия была вынуждена пойти на такие меры ради вашей же безопасности, и я ожидаю, что вы со всей ответственностью отнесетесь к этому и будете беспрекословно соблюдать правила совместного проживания. Ознакомьтесь с ними и распишитесь в журнале. Иида раздаст вам памятки. Если кратко: не устраивайте драк и соблюдайте дневной распорядок. Как закончите с этим, можете идти. После обеда у вас тренировка, так что без опозданий, — с этими словами он исчез в своём спальном мешке.       В столовой Урарака всерьёз забеспокоилась о самочувствии Изуку, потому что тот ел гораздо больше обычного, причём особо не разбирая, что попадает ему в рот. Парень же поспешил заверить её в том, что он просто с утра проспал и остался в итоге без завтрака.       Тем не менее, Изуку съел несколько порций удона и уже встал, собираясь идти, когда едва уловимый сладковатый аромат подразнил кончик носа и тут же испарился, оставляя после себя приятное чувство умиротворения. Оно ласкало разум, пробуждая спящую глубоко внутри звериную сущность. В голове восторженно завопила мысль: омега! Сладкая, податливая омега. В поисках источника запаха он огляделся по сторонам, но вокруг было слишком много народу. Поймав себя на мысли, что буквально готов обнюхивать каждого, Изуку пришёл в себя и продолжил трапезу, налегая на десерты и стараясь избавиться от внезапно охватившего наваждения.       На практическом занятии ему выпало тренироваться в паре с Киришимой. Ему всегда нравились спарринги с ним, потому что выносливый и непробиваемый альфа мог выдержать достаточно серьёзные удары, в том числе усиленные причудой. Да и совершенствование ведения ближнего боя было важно для них обоих.       Поначалу всё шло, как обычно, пару раз удалось застать противника врасплох, однако тот уступать тоже не собирался. Удары и блоки следовали один за другим, парни изрядно вымотались, но усталости не ощущали. Напротив, Изуку ещё никогда не испытывал такой прилив сил. Руки уже были прилично ободраны об упрочненную кожу Киришимы, левая бровь кровоточила, но адреналин в крови, что струился по венам, заставлял увеличивать напор, раз за разом сталкивая соперников в яростной схватке.       В конце концов, Киришима замешкался, отвлёкся на доли секунды, и этого промедления хватило, чтобы повалить его на пол и обездвижить. Изуку одержал верх, и всё нутро его ликовало, словно это не обычная тренировка, а настоящая битва. Но эйфория быстро сменилась странным чувством опустошенности. Оно не давало покоя, ему казалось, что этого не достаточно. Одной победы мало. Внутренний инстинкт кричал об этом, мечась в агонии в поисках какого-то знака. Ощущения были новыми, непривычными, а для Изуку и вовсе ненормальными. Он понимал, что нужно успокоиться и всё обдумать, но в голове всё смешалось в клубок запутанных мыслей. Он попытался отдышаться, вдыхая воздух всей грудью, но умерить бешеный ритм сердцебиения не получалось. — С тобой всё в порядке, Мидория? — подал голос лежащий под весом его колена Киришима.       В этот момент Изуку встретился с ним взглядом, и по мозгам молнией ударило осознание: запах. Киришима — альфа, но от него пахнет каким-то омегой. Лёгкий, ненавязчивый, тот самый, сладость которого теплом разливается по телу, но смешанный с отвратительной вонью альфы. Ярость мгновенно захватила сознание, завладела им, давая волю дикому зверю. Из груди вырвалось тихое, но грозное рычание, зачесались, выступая, клыки. Желание разорвать жертву на кусочки стучало в висках и казалось правильным. Непозволительно уместным. Мидорию это так напугало, что он отшатнулся в сторону, в ужасе глядя на удивленного друга, которого только что готов был практически убить. — П-прости, Киришима, я не знаю, что… — договорить он не смог, потому что все слова утонули в облаке самого прекрасного аромата на свете. В груди заклокотала радость, погружая сознание в безграничное счастье. От минувшей злости не осталось и следа, как не осталось и страха, только безумное желание раствориться в этом запахе, впитать его без остатка. — Ну, ты и лох, дерьмоволосый! Если тебя уделал этот задрот, то ты просто безнадёжен.       У Каччана потрясающий голос.