Поганые сорняки

      Бакуго прищурился, вглядываясь в лицо напуганного до дрожи знакомого. Тот сжимал зонт, сильно раскрасневшись и направляя взгляд в пол. Напряжно. Деку ведь настолько глуп, что ещё не понимает. Они - соулмейты.       Как же хочется убрать всю эту неловкость и объяснить все этому тупезню. Как до него не дошло? Чьими губами после пощёчины было сказано "у тебя цветок"? Именно. Твоими губами, Деку.       Бакуго решил быть сегодня как можно нежнее и дружелюбнее, может, хоть так его зелёная башка начнет думать? Через силу Катсуки улыбнулся, приглашая Изуку войти.       - Эм-м, Каччан, мне нужно идти, я...       - Понимаю, просто выпьем чаю, окей?       Зеленоволосый, вроде, успокоился. Вот только теперь Катсуки занервничал. Заварит он чай, и что? Тупой Деку и с этим ничего не поймет. Внезапно в голове появилась отличная идея, которую Бакуго не составит труда осуществить.       - Не переживай, это не сон.       У Изуку всегда была привычка щипать себя, чтобы проверить, не кошмар ли это. А может, наоборот в его жизни случалось что - то хорошее и долгожданное - он всегда щипал себя. Скорее, это было уже что - то на уровне потребности. Катсуки скосил взгляд через плечо и увидел, как худенькие руки тянутся к веснушчатым щекам. Это победа.       Щипок. И вот - на щеках у Катсуки вырастают маленькие стебельки. Деку, смотрящий прямо в глаза блондина приоткрыл рот от накатившего шока и мелкой дрожи. Бакуго не дурак - теперь он будет использовать любой момент, чтобы втереться этому уебку в доверие.       Губы соприкасаются чуть ли не на пороге дома Катсуки. Такой невинный поцелуй, но зато каждый хранил свой первый для соулмейта. И сумели ведь. Неровное сбитое дыхание Изуку почему - то возбуждало Катсуки, и тот, недолго думая, как бы случайно повел Деку в сторону спальни.       Но, хах, разве может быть все так идеально, как описывается, например, в книгах? От возбуждения у Бакуго так затуманился разум, что он и вовсе забыл о полочке, которая бельмом на глазу стояла прямо рядом с дверью в его маленькую обитель. Естественно он об нее стукнулся.       В ту же секунду у Изуку на макушке появился маленький жёлтый цветок. Бакуго усмехнулся, но Мидория, который по полной наслаждался моментом и покраснел весь с пяток до ушей, этого даже не заметил. Он просто расслабленно повис на Катсуки, во все руки отдавая себя... Другу? Хах, это уже точно под вопросом.       "И почему я только сейчас осмелился прекратить его обзывать за каждый шаг? Хотя, кого я обманываю, стёб то никуда не уйдет," - думал Катсуки, запуская руку в густые волосы Мидории. Мягкие. Прям как характер самого Изуку. Он такой тихий, такой паинька с заниженной самооценкой, что иногда его хочется пинать за всю жалость, а иногда хочется посадить на колени, успокоить, гладя по зелёной макушке и глядя в изумрудные глаза.       - К..Каччан, я... Но Катсуки было неинтересно сейчас то, что пытается сказать ему Мидория. Им же 16, вряд ли это что-то вроде "нам ещё рано".       Вот и конечная - красиво заправленная кровать Бакуго, что сейчас так гневно пытается уложить сопротивляющегося Мидорию на нее же. Он специально купил этот плед после школы. Так же Катсуки задернул бежевые шторы, чтобы Изуку не чувствовал себя "как на показе".       Изо рта друга детства то и дело вырывались стоны, которые Каччан тут же заглушал поцелуем. Нежные руки Изуку касались щек соулмейта, который делал все так, как будто проделывал это уже сотню раз. Абсолютно точно, и не было почти ни одного лишнего движенья. Все случилось быстро, но не без ласк. И вот - и Мидория, и Бакуго лежат на кровати абсолютно голые. Зеленоволосый то и дело смотрел в стороны, на потолок, а если проще - куда угодно, но только не на Бакуго. Губы дрожали то ли от смущения, то ли от страха.       Не может все так быстро поменяться. Почему Каччан так нежен? А может, все только на ближайшее время, а потом все встанет на свои места? Но он не хочет... Ему нравится ТАКОЙ Каччан. Дружелюбный, по-своему ласковый, который так мило трогает его веснушки, соединяя воображаемыми линиями. От горя и счастья одновременно Изуку улыбнулся, а на глазах засветились капли, которые не спешили падать вниз. Так хорошо...       Катсуки не упустил слез, образовавшихся на глазах у соулмейта, и вытер их грубой ладонью. Теперь Мидорию не хочется бить, пинать. В первую очередь он будет вредить сам себе, но ведь Изуку тоже чувствует. Для него это - не просто цветочки. Это - куда хуже - ранения. Неважно, царапины или синяки - он чувствует каждое прикосновение, но он надеялся, не так чутко, как сейчас.       Бакуго проводит подушечкой пальца по бедру Изуку, и его тело накрывает волна мурашек. Руки убираются от щек Каччана и он всем телом вжимается в кровать. Дикое желание охватило обоих, но Катсуки почему-то хотелось ещё немного помучить Деку. Его Деку.       Зажмурившийся Мидория просто ждал. И терпел. Это, наверное, ещё хуже, чем избиение. Это секс с человеком, который ему приятен, и, стоит, подметить, который умеет изрядно заставить желать всем телом и разумом. Голова раскалывалась от невообразимого возбуждения, и Мидория опять поймал себя на пошлом стоне, на этот раз на более протяжном.       Катсуки решил, что хватит прелюдий. Закинул ноги подростка себе на плечи, тот в свою очередь глядел на Катсуки только одним глазом, второй зажмурив от ожидания боли, которая должна была вот-вот пронзить хрупкое тело.       Бакуго ввел сначала один палец, послышалось недовольное "ах", и он продолжил вводить все больше. И вот - в узкой дырочке Мидории движется три пальца Катсуки, который смотрел на это все, ловя жадным взглядом каждое движение, каждый стон, ему хотелось все больше смотреть на любимого.       - К-Каччан, скорее.       - Как пожелаешь.       Последовал страстный поцелуй, в котором оба потеряли себя, и Катсуки, снова подтянув Изуку поближе к себе сначала натянул лежащий рядом презерватив на член, а затем аккуратно вошёл во всю длину.       Подросток вытянулся, словно струна, от накатившей боли. Да уж, ощущения от нахождения внутри себя трёх пальцев и чужого члена сильно отличались. Изуку казалось, что даже малейшее шевеление Бакуго он будет чувствовать задницей, но слава Богам, блондин хотя бы предварительно растянул его.       - П-помедленнее мог бы, - корчась от боли прошипел Изуку.       - Да ну, а тебе, по-моему, нравится, - с ухмылкой сказал Катсуки, поглаживая живот партнёра, и снова прислоняясь к Мидории губами. Нежно.       Бакуго начал двигаться в Мидории, который, в отличии от моментов с растяжкой, глядел большими изумрудными глазами прямо в глаза Катсуки. Так злобно, будто ему сломали всю жизнь.       - Я как можно медленнее, - прошептал Бакуго, замедляя темп в два раза. Теперь это походило на секс двух молодоженов, а не подростков, жаждущих страсти в свой первый раз.       Но Мидория поменялся на глазах: из его рта теперь вылетали стоны удовольствия, а не боли, брови поднялись от кайфа, который он сейчас испытывал, а руки крепко держались за шею Катсуки, медленно переползая на спину и сильно царапая ее. -       Ай, спина вся будет в...- Бакуго не успел договорить. Его прервал Изуку, который взял инициативу в свои руки и поцеловал Катсуки так страстно, как только был способен. Он откинулся на подушку, снова вжимаясь в кровать и смяв красивый плед, который и так уже давно сполз, ещё сильнее.       Почти в ту же секунду он кончил, залив спермой свой живот, и, почему - то, стыдясь этого. От такого зрелища Бакуго бы не выдержал, но пообещал себе, что будет доставлять удовольствие Изуку до тех пор, пока тот не кончит ещё раз. Он вытерпит, доставляя удовольствие любимому.

***

      Катсуки лежал на кровати приобняв спящего Мидорию и перебирая его волосы, почему-то с крайне серьезным лицом. Любит ли он Мидорию? Теперь да. Любил ли он его? Нет. Никогда. И ни за что бы не полюбил, если бы не узнал что они соулмейты. Он бы продолжил над ним издеваться, избивать, и, возможно, в один день бы даже убил его, но теперь уж точно не в этом мире. Теперь он слишком любит его. Неужели Катсуки такой эгоистичный? Верно. Но зато он не даст Изуку в обиду, ведь они связаны самой судьбой. Наверное, каждому придурку вроде Изуку должен достаться такой как Катсуки, чтобы менее альфачный из их пары не сдох, и чтобы их человек приглядывал за ними везде и всегда, ровно так же поглаживая их мягкие волосы под тихое сопение после жаркого секса.       Бакуго и сам не заметил, как под давлением таких задушевных и потаённых проблем настолько сдавил предплечье Изуку, что у того в этом месте начал образовываться наливающийся фиолетовым цветом синяк.       - Каччан! - крикнул Изуку, скидывая с себя руку соулмейта и приподнимаясь.       Его глаза. Снова недовольные.       - Ложись, извини, я задумался.       Мидория выдохнул, глядя на гостеприимно разведенные руки Катсуки, и лёг ему на грудь, кладя голову на бок.       - Я так испугался. - прошептал Изуку, беря в свою руку сжатый кулак Бакуго. Тот вопросительный вскинул брови, ожидая объяснений. - Всегда боялся тебя. Не ожидал, что именно ты мой... Соулмейт. Предназначен мне с самого начала. Если бы я знал это, не медлил бы с признанием. - Парень приподнял уголки губ, закрывая глаза. - Каждый раз, каждое оскорбление.... Мне было ужасно больно, - сердце Катсуки забилось в разы быстрее. Он почувствовал себя безумно виноватым. - я так хотел почувствовать себя нужным, любимым, и...       Бакуго прервал зеленоволосого, настойчиво целуя в щеку. Деку зевнул, усмехнулся, и все таким же сонным и тихим голосом прошептал "тебе нужно поспать", в эту же секунду отключаясь.       В голове у Бакуго тысячи мыслей, тысячи ощущений, и столько же слов извинений и признания своей вины он должен сказать Деку. Именно умпрямость и манера поведения блондина давали красный цвет уверенности Изуку. Парень нахмурил брови, расслабляясь. Волнующие мысли покинули голову.       Глаза Катсуки медленно закрылись, ведь щекотящие шею волосы Мидории так мягко убаюкивали.       "Так спокойно", - подумал Катсуки, целуя Изуку в зелёную макушку, прежде чем заснуть.