Сказка о диком звере и бинтованном ублюдке

Этой ночью Чуя  спал как никогда спокойно. О, да, Боги, наконец-то! Долгожданный полноценный сон, которого так давно жаждали уставшие разум и тело. Кажется, вот так, как сурок спал он только в детстве. Но с чего вдруг? Чем эта ночь отличалась от бесчисленного количества других? Накахара не может точно ответить, но…ему было тепло. Как никогда тепло не только физически, но и морально. Это ощущалось даже сквозь крепкую пелену сна. Это…трудно объяснить.Такое чувство, будто кто-то все это время охранял и защищал, словно верный сторожевой пес. Не отходил ни на шаг, не давая ничему плохому и шанса на вторжение… Но опять же, кто? У голубоглазого ведь никогда не было собаки… Или же появилась? * * * * «Бляять… все же нужно было починить гардину и повесить эти ебанные шторы…» Такова была первая мысль бармена, посетившая его только что проснувшуюся, сонную голову. Его горячо любимый солнечный друг опять посылал первые лучи добра прямо в ебало, заставляя рыжика в очередной раз взвыть волком и поспешно закрыть лицо руками. Вдруг еще спалит к херам, кто ж его знает. В один миг Чуя закручивается в одеяло рулетиком и не имеет желания никуда выходить. Его холодная ткань приятно скользит по обнаженной коже, вызывая мелкую стаю мурашек. Мммм, благодать… «Стоп…а когда я успел раздеться?» Эта была вторая мысль за утро, и она заставила хорошенько поднапрячь еще спящие извилины. Через минуту размышлений парень рывком сел на кровати и нахмурил светлые брови, понимая, что он вообще нихуя не понимает. А еще через минуту бровки моментально взлетели вверх, заставляя голубые глаза округлиться, показывая постепенно накатывающий ужас. Мало того, что Накахара не помнит, как разделся, так он вообще без понятия, как домой попал! Какого черта? Тааааааак, збагойна. Всему в этом мире есть логическое объяснение, так? И в его ситуации оно тоже должно быть, верно? Нужно всего лишь хорошенько подумать. Это бестия и сделал, вновь прикрыв глаза и начав массировать виски, дабы успокоиться. Может, он вчера выпил? Дааа, это более чем оправдывает головную боль, красные глаза и провалы в памяти! А еще может быть, что… — Доброе утро, Накахара. — Ага, доброе. Ответил адресат на автомате, продолжая усердно рыться в глубинах своего разума. Но не прошло и секунды, как… «…чего, блять?» Голова будто сама медленно повернулась на голос, а когда глаза увидели, кто сейчас перед ними, челюсть моментально отвисла, заставляя открыть рот в немом изумлении. Прямо здесь и сейчас (это не реклама Пепси, правда), на краю кровати рыжеволосого сидит никто иной, как его непосредственный начальник — Дазай Осаму. Думаю, говорить то, насколько Чуя охуел необязательно. Дазай, кстати, по его лицу  тоже это понял.  И это его чертовски позабавило. Конечно, а кто бы не прихуел от такого поворота? Именно поэтому шатен просто стал с интересом ждать дальнейшую реакцию подчиненного. Долго себя ждать она, само собой, не заставила. И, о Боги, была просто бесценна. Суицидник ржал как тюлень, когда Чуя, проявив желание быстро встать с кровати, навернулся с нее под сопровождение благого мата. Он стал угарать еще громче, когда бармен, поднявшись, стал кидать в него подушки и вообще все, что попадалось под горячую руку. А вот когда в ней оказался толстый кожаный ремень с огромной железной бляхой, парню быстро стало не до смеха. — Воу воу, Чуя, остынь~ — все еще посмеиваясь, сказал обладатель карих глаз и попятился назад к спинке кровати, выставив руки в примирительном жесте. Но рыжик был неумолим и продолжал наступать, опасно покачивая в воздухе железкой и намереваясь узнать ответы на все свои вопросы. А их была херова туча. — Либо ты сейчас мне все объясняешь, либо можешь начинать молиться. Но, поверь, ни Бог, ни Сатана тебя не спасут - грозно и, черт возьми, очень и очень убедительно прорычал Накахара, касаясь и надавливая пряжкой прямо на чужой кадык, что заставило Дазая сглотнуть. И описаться. Ну, мысленно, конечно — Говори, каким хером ты тут оказался?! Но Осаму был бы не Осаму, если бы не мог, даже стоя на пороге самой смерти, извлечь из нее выгоду. Именно поэтому он, вздохнув, выразительно посмотрел на подчиненного якобы удивленными глазами и склонил голову на бок. — Неужели ты ничего не помнишь? Эта фраза сейчас выбила бармена из реальности, как не выбила бы ни одна другая. Шатен прекрасно знал это и поэтому воспользовался. После таких выкрутасов он действительно с очень большой вероятностью умрет от разъяренного Чуи, но оно того стоит. Кареглазый по крайней мере думает именно так. — В смысле? — наконец выдал бестия и немного умерил пыл, постепенно остывая, но начиная видимо нервничать. Чувство разрывающегося пукана ни к чему хорошему не приводит, знаете ли. А суицидник, сволочь, весь в предвкушении и внутренне угарая, сделал еще более удивленное выражение лица, уже чуть нахмурив брови. — Серьезно? Я понимаю, конечно, что ты выпил… но у тебя что, даже поясница не болит? — Что? Я ничерта не понимаю… Почему у меня должна болеть поясница? — и рыжий действительно не понимал, прокручивая в голове все возможные варианты, а Дазай сидел в ожидании и диву давался. Чуя только утром так тупит или 25/8? Хотя, каков бы ни был ответ на этот вопрос, дело нужно брать в свои руки. В буквальном смысле. Поэтому, когда бармен все же оторвался от своих тяжелых дум и соизволил поднять голову, то наткнулся на полный ехидства и опасной усмешки взгляд глубоких карих глаз, обладатель которых сейчас стоял непозволительно близко. Настолько, что жар чужого тела невыносимо было игнорировать. Но знаете…Накахара и не игнорировал. — Ну, Чуя, совсем что ли ничегошеньки не помнишь? Да брось, я не верю, ты не мог такого забыть~ — суицидник угрожающе сделал шаг вперед, а голубоглазый отступил на шаг назад. Он не может позволить этому неуравновешенному коснуться себя. Не может… но тогда почему даже не сопротивляется? Это неправильно и… «…вот блядь…» И почему до бармена только сейчас дошло, что он все это время разгуливал перед  боссом в одних черных боксерах? А сам Осаму…ох, черт… Чуя шумно сглотнул: брюнет стоит в одних брюках, рубашке с расстегнутыми пуговицами, да ослабленным галстуком. Будь он девушкой — точно бы потек.  Но… обязательно ли быть ею, дабы так реагировать? Если да, то с рыжим явно что-то не так… Не успел он опомниться, как забинтованная рука собственнечески легла на поясницу, притягивая, а разгоряченные губы мазнули по раковине уха, шепча то, от чего бармен, казалось, зарделся от кончиков ушей до самых пят, а сердце пропустило удар. — Даже в стельку пьяный человек не сможет забыть то, как его жестко втрахивали в матрас всю ночь напролет, а сам он стонал подобно течной суке, умоляя не останавливаться и взять грубее~ — по окончанию слов начальник вновь взглянул в глаза своему подчиненному, и последний тут же обомлел в чужих накаченных руках. Как… разве может быть столько похоти в одном лишь взгляде? Невозможно…нет-нет, да ни в жизнь… — Я ч-чт… нет, это же полный бред. Не мог я под…под-длечь под тебя…- каждое слово сейчас давалось с трудом, ибо заплетающийся язык мешал издавать хоть какие-то полноценные звуки. А как, каааааак еще, скажите, на это реагировать?! Его отымел Дазай! Его начальник, этот…этот упырь! А Чуя даже вспомнить события ночи этой не в силах!!! Хорошо, давайте просто допустим мысль, что секс был. Но, а вдруг он облажался по полной? Вдруг он говорил по пьяни какие-то пиздец стремные и ужасные вещи по типу «да, папочка, накажи своего малыша жестче»? А может он вообще обоссался в постели от малой выдержки мочевого пузыря, ЧУЯ НЕ ЗНАЕТ, ПРОСВЕТИТЕ В ПОДРОБНОСТИ-ТО, АЛО. Уфф…ладно. Если…если это действительно было…надо перебороть себя и спросить обо всем сейчас, дабы избежать неловкостей и разрешить ситуацию прямо на этом самом месте. Дазай уж было, пребывая в слишком затяжном ожидании, пока ждал перезагрузку мозгового кампухтера рыжика, хотел сознаться ему в своей маленькой незначительной и совсем невинной лжи, но план его розыгрыша резко срулил куда-то в сторону Магадана. Такого поворота не ожидал даже он, мастер расчета, и было очень трудно описать свое состояние и эмоции после этого. Накахара Чуя, известный своим вспыльчивым и неукратимым нравом, сейчас покраснел аки невинная дева, смотря на начальника снизу вверх смущенно, закусывая нервно губы, с которых в тот же момент сорвалось: — А в подробностях как…как это было…? «Твою мать, Накахара, ну твою мать» Это выше сил Осаму, это просто пиздец. Он прикрыл лицо ладонями и тяжело, очень шумно выдохнул. Голубоглазый, неожиданно испугавшись, что мог задеть чужие чувства, немного опешил и растерянно начал тараторить. — Блять, Дазай, ну извини! Слушай, только не расстраивайся так сильно, ок да??? Я все вспомню, честно, только не… По комнате эхом прошелся удар, отразившись характерным и продолговатым звуком от бетонных стен. Поставленные по обе стороны от головы ладони босса изрядно испугали рыжика, отчего тот рвано выдохнул воздух через нос. Кажется, история повторяется. — Вот почему ты такой? Сегодня прям день рубрики ахуеть каких интересных и всех интересующих вопросов. Точные ответы на которые, увы, никто найти не может. — Какой еще «такой»…? В голосе рыжего явно прослеживалась  тревога, настороженность и непонимание. Серьезно, речь была совсем о другом, когда тема разговора успела смениться? — Хах, какой-какой…запавший, блять, в мое сердце. Ты мне чертовски нравишься, Чуя Накахара… Не как очередная игрушка для разбавления скуки, а как настоящий, мать его, человек. Просто запомни это, хорошо? Эти слова раздались прямо возле уха, еле-еле слышно, но прозвучали как гром среди ясного неба. От шока бармен не смог ничего сказать. Он просто стоял молча, шевеля бессильно губами, словно рыба. — Ну, что ж… — неловко начал бинтованный, прокашлявшись и, О Боги, смущенно улыбнувшись? — думаю, хватит тебе мозги пудрить. Пошли-ка лучше на кухню, там тебя давно ждет завтрак, рыжая красавица. На кухню парня потащили за руку. Он так не произнес и слова.