meet me halfway

      — Как прошла подготовка к экзамену?       — Хорошо, — его ответ прозвучал неуверенно, словно Тэхен сомневался в том, что говорил, и никак не ожидал, что к нему обратятся.       Отец выглядел намного старше своих лет: упорный суточный труд и затхлый воздух в маленьком тесном кабинете сказывались на состоянии внешности, как и отсутствие полнорационного питания и восьмичасового сна. Тэхен мог на пальцах пересчитать дни, когда они в детстве с отцом проводили время вдвоем — увязший в работе и одержимый мечтой о материальном благополучии, похоже, он забывал о главном: сыну, лишившемуся матери, нужен был отец, который оставался бы рядом.       Кризис в стране не коснулся отца, а сфера деятельности, выбранная для продвижения бизнес-платформы, и вовсе помогла с невероятной скоростью подняться на ноги. Спустя несколько лет, когда появился первый стабильный доход, компания отца встала на одном уровне с самыми значимыми именами страны. Тэхен откровенно не понимал, в чем смысл денег, если у тебя не было времени тратить? Большую часть своей жизни Тэхен провел в золотой клетке и все, что от него требовалось — это соответствовать. Обложка была идеальной, а вот внутри никак не получалось сравняться с теми, в чьем окружении ему приходилось расти.       — У тебя не будет с этим трудностей? — в интонации отца не слышалось интереса, а его взгляд все еще был прикован к экрану телефона.       — С чем?       — С экзаменом, Тэхен, — губы мужчины сомкнулись в тонкую полосу.       Тэхен знал, что значило это выражение лица и такое движение губ. Он ошибся, сказал вовсе не то, что от него ожидали. Тон отца оставался безэмоциональным: сдержанный, ровный, размеренный, — как и он сам. Эмоциональность в высшем обществе считалась болезнью, проказой, от которой избавлялись, пресекая на корню. Улыбка — чума. Смех — раковая опухоль. Иногда, когда Тэхен подолгу оставался в компании отца и мачехи, ему казалось, он такой же, как они. Это пугало до ужаса.       — Я готовился, — в этот раз он ответил уверенно, чтобы у отца больше не было причин поддерживать этот разговор.       — Я не смогу присутствовать, — на его лице не было и оттенка сожаления. — Переговоры не могут пройти без директора, — Тэхен понимал, что это шутка, только в их обществе никто не смеялся, если того не требовал контракт. — Твоя мать может приехать и поддержать тебя, если тебе это нужно.       Тэхен поднял глаза на отца, но тот по-прежнему был занят просматриванием новостной ленты в телефоне, которая увлекала его куда больше, чем разговор с сыном. Тяжело было сдержать едкую улыбку из-за его слов. Еще никто не возвращался из мертвых, как бы сильно этого ни хотел. Женщина, которую в обществе Тэхен привык называть матерью, для него была пустым местом и не более.       — Вам не стоит беспокоиться об этом, — меньше всего ему хотелось, чтобы в такой важный день рядом с ним была эта женщина.       — Хорошо, — отец наконец оторвал взгляд и внимательно посмотрел на него. — Ты же знаешь, что от тебя требуется?       — Как и всегда, — Тэхен встал из-за стола. — Быть лучшим. Спасибо за ужин, отец. Я вернусь к себе в комнату, чтобы еще раз повторить программу, — ему не нужно было ждать одобрения, чтобы сбежать отсюда.       Вечера, подобные этому, были редкостью в их доме. Тэхен привык ужинать в одиночестве, подговаривая прислугу не накрывать для него стол в гостиной, а ел на кухне, удерживая тарелку на весу и задом подпирая столешницу, пока кто-нибудь из обслуживающего персонала занимался своими обязанностями. В отсутствии лоска был свой особенный шарм. Вода из-под крана вместо Швейцарской минеральной бутилированной, дешевый ароматный рамен вместо итальянской пасты, спать на диване, завернувшись в мягкий плед, возвращаться домой пешком или на велосипеде. Когда-нибудь Тэхен обязательно позволит себе снять этот чертов костюм и появиться перед отцом в обычной хлопковой футболке и рваных джинсах. Такие маленькие и незначительные вещи для него были больше, чем просто мечтой.

*

      — Мне кажется, что я готов умереть, — Тэхен сел на подоконник, прижимая телефон к уху плечом. — Если я решу покончить с собой, как мой лучший друг, ты должен знать о моих посмертных желаниях, — на другом конце послышался одобрительный смех. — Никаких костюмов, только джинсы и футболки, дешевое соджу и лапша, черт, — шикнул Тэхен, обжигая пальцы о пламя зажигалки.       — На входе всем будут раздавать по самокрутке, — поддержал его Юнги.       — Только ты меня понимаешь, — Тэхен улыбнулся и сделал глубокую затяжку, рассматривая свое отражение в оконном стекле. — Я не был хорошим другом, но я рад, что у меня есть ты, Юнги.       — Что-то случилось? — в голосе друга чувствовалась неприкрытая обеспокоенность.       Шутки о смерти давно стали чем-то привычным. Они оба знали, что любовь к жизни в Тэхене сильнее, чем ненависть к тем, кто его окружал.       — Ужин с отцом, — такой причины всегда было достаточно для плохого настроения, но он не смог сдержать улыбки, когда услышал в телефоне недовольное и гневное сопение Юнги.       — Приезжай ко мне, — предложил он. — Я сегодня буду выступать у Хосока. Ты сможешь расслабиться.       Предложение было заманчивым, но Юнги был уверен, что и в этот раз Тэхен откажется. Отец был дома, а это значило, что сейчас он напоминал собой принцессу в заточении, которую охранял страшный дракон. Такого не победить ни соджу, ни вкусными закусками.       — Я не могу, — Юнги понимающе хмыкнул, именно такого ответа он и ждал. — У меня завтра последний экзамен. Юнги? Ты придешь завтра? Я волнуюсь и, возможно, если бы в зале был кто-то близкий, мне было бы немного легче, — тихо признался Тэхен.       — Зачем спрашиваешь, если знаешь, что я в любом случае буду там. Не то, чтобы мне нравилось то, что ты играешь, откровенно говоря, твоя скрипка полный отстой, но я буду там ради тебя.       В этом был весь Юнги, даже его поддержка была особенной, но ближе него у Тэхена никогда никого не было.       — Да, полный отстой, — смеясь, подтвердил Тэхен. — Но ты же знаешь, что в ней мне нет равных.       — Знаю, — согласился Юнги. — Я никогда в этом не сомневался.       Тэхен потушил окурок об обратную сторону подоконника и спрятал его в маленькую коробочку в столе.       — После экзамена мы должны обязательно выпить. Даже если я провалюсь.       — Ты не провалишься, Тэхен.       — Ненавижу, когда ты настолько уверенно говоришь, — признался он.       Лежа на кровати и рассматривая футляр скрипки, Тэхен в разуме проигрывал выступление их лучшего преподавателя на факультете. Он был единственным человеком, в чьих руках оживала скрипка. Сокджин был старше всего на несколько лет, но его красивое сосредоточенное лицо всегда тонуло в отточенных эмоциях, стоило ему только коснуться смычком струн. Именно это бесповоротно заставило Тэхена влюбиться в музыку, но только одного-единственного человека. Плавные изгибы деревянной скрипки оставляли его равнодушным ровно до тех пор, пока ее не касались руки Сокджина, заставляя завидовать и желать такую же силу и власть приковывать к себе внимание тысяч людей одной лишь мелодией. Это было невероятным даром, и возможно, владея таким безграничным талантом, Тэхен бы смог найти в себе силы, чтобы перестать плыть по течению в своей дырявой лодке, зная, что рано или поздно она пойдет на дно.       Усталость буквально сбивала его с ног и ему стоило огромных усилий, подняться с кровати и выключить свет. Падая поверх одеяла, Тэхен сделал глубокий вдох и едва не поперхнулся тем, как из легких резко вышибло воздух. Успешно проваливая очередную попытку встать с кровати, Тэхен распахнул глаза и уставился в потолок. В висках пульсировало, а к сильному головокружению прибавилась тупая боль в затылке. Все усиливалось с каждой секундой. Еще несколько и голову изнутри начал разрывать громкий набор хаотичных звуков. Сил хватило только на то, чтобы скатиться с кровати, но встать уже нет. Стоя на коленях и упершись лбом в покрывало, Тэхен жалобно застонал. Слишком частые стрессы, бесконечное напряжение и переутомление. У него определенно был сердечный приступ. Шутки о смерти больше не казались смешными. Нужно было что-то сделать, но он отчетливо понимал, что у него не было никаких шансов, чтобы дотянуться до телефона или издать хотя бы какой-то вменяемый звук, кроме слабого мычания. Испуганный и растерянный он даже не мог и мысли допустить о том, что к нему по другую сторону скрежета в голове кто-то пытался достучаться. Что это не проблемы с сердцем, Тэхен понял, только когда хаотичные звуки начали выстраиваться в ритмичную мелодию, и спустя несколько секунд стали слышны совсем тихие и не разборчивые слова. Ничего не возможно было понять, но единственное, в чем он точно был уверен, что это не корейский язык. Музыка замерла и исчезла, оставляя после себя рассеянный монотонный звук. К своему ужасу Тэхен успел узнать песню. Худшего варианта невозможно было придумать. Дешевая попса, которую без остановок крутили по радио. Себе Тэхен никогда бы не позволил включить подобное, но никогда не просил переключить волну, пока его личный водитель слушал радио в машине. В их стране подобной музыкой увлекались только тринадцатилетние девчонки, либо завсегдатаи ночных клубов.       Музыка вернулась с резким звоном, отличительной громкостью и четкостью. Тэхен, поднявшись на ноги, вновь завалился на постель. Кожу будто бы облизнуло горячее пламя, по всему телу вмиг выступили капельки пота, а воздух в комнате стал густым и вязким. Натягивая до груди белую футболку, он в поисках прохлады лег обнаженным животом на одеяло. Холодный хлопок приятно щекотал, одаривая кожу сотней маленьких импульсов. Тэхен ерзал по постели, не желая отпускать прохладу, но все было безуспешно: постельное белье слишком быстро нагрелось под горячим телом. Переворачиваясь на спину и всматриваясь в белоснежный потолок, Тэхен разочарованно застонал, когда песня в голове повторилась снова. Здесь, в Сеуле, прямиком в центре его комнаты, вместо прохладного весеннего вечера, опустился паркий и влажный тропический циклон. Музыка в голове умолкла только на рассвете.       На лице Тэхена отражалась бессонная ночь и бесконечная усталость. Он выглядел бледным и потерянным, но лишь до того времени, пока не взял в руки скрипку. На сцене, перед преподавателями и зрителями, от волнения Тэхен почувствовал непривычное покалывание на кончиках пальцев. Впервые он не был уверен, что справится. Импровизация всегда была сложнее других экзаменов.  Мелодия должна была идти изнутри и стать твоим отражением. Открытие, которое мир раньше никогда не видел. Несколько раз сжимая ладонью тонкий смычок и делая глубокий вдох, Тэхен начал играть. Быстрая мелодия вырывалась из-под юркого смычка. Сердце громко стучало, когда он кланялся и спускался со сцены, сталкиваясь с удивленным и обеспокоенным взглядом Юнги. Тэхен медленно и обреченно выдохнул. Только что его привычная жизнь потерпела настоящую катастрофу.

*

      — Ты действительно решил, что никто не узнает песню, которую сутками крутят на радио? — в очередной раз спросил Юнги, когда Тэхен выпил полную рюмку соджу и злобно сверкнул глазами в его сторону. — Я не знал, что тебе нравится Джастин Бибер, — смешок непроизвольно сорвался с губ Юнги.       — Ненавижу, — по слогам прорычал Тэхен.       — Меня?       — И тебя тоже, — вся злость Тэхена рассеялась, когда он посмотрел на лицо Юнги, который пытался казаться обиженным.       — У тебя есть возможность пересдать на более высокий балл в следующем месяце, если первое место в рейтинге — это единственное, что тебя волнует, — ободряюще проговорил Юнги. — Волнует? — Тэхен бросил на него быстрый взгляд и вновь потянулся к рюмке.       Он отлично понимал то, на что намекал Юнги. Быть вторым — это нормально. Тэхену не обязательно нужно быть во всем лучшим, только потому что этого хотел его отец.       — Отец похоронит меня заживо, — обреченно сказал Ким и поднес рюмку к губам, но от мелодии, заигравшей в голове, его рука дернулась, и он разлил содержимое рюмки себе на рубашку. — Мой соулмейт одной песней уничтожил меня и мою жизнь.       В его планах было напиться до потери сознания, чтобы оттянуть разговор с отцом. У него все еще был высокий балл в рейтинге среди первокурсников. Теперь он спустился на второе место и перестал быть самым лучшим. Отец будет разочарован.       — Музыка, которую слушает твой соулмейт, не делает его ужасным человеком, — заметил Юнги. — Возможно, он не уничтожил твою жизнь, а только всего лишь открыл новую страницу в ней?       — Не думаю, что тринадцатилетний подросток что-то может открыть, — он скептически отозвался, когда Юнги открыл новую бутылку.       Тэхен искренне был благодарен ему за то, что не позволил сегодня спиваться в одиночестве.       — С чего ты взял, что такую музыку слушают только подростки? Сегодня ночью в клубе у нас сорвалось выступление. Кто-то решил, что будет забавно целую ночь крутить одну и ту же песню Бибера. Я почти уверен, что это был Хосок. Знаешь, после такого количества люди иногда сходят с ума, — усмехнулся Юнги, а Тэхен бездумно согласился, кивая головой, он действительно это знал. — Не думаю, что в клуб пускают тринадцатилетних. Например, ты слушаешь классику и твой соулмейт мог подумать, что ты старше, чем есть на самом деле, — рассуждал Юнги. — Это всего лишь стереотипы, тебе стоит сосредоточиться на…       — Постой, что ты сказал? — перебил его Тэхен.       — У тебя голова забита стереотипами, — повторил Юнги.       — О клубе, — нетерпеливо уточнил он.       — На самом деле, Хосок отменил выступление из-за друга. Там какая-то странная история с его соулмейтом…       — Юнги, — Тэхен пораженно выдохнул. — Ты сказал, что целую ночь играла одна и та же песня.       — Та песня, что ты сыграл на экзамене вместо импровизации,  — растерянно пробормотал Юнги. — Совпадение и правда очень странное.       — Поднимайся! Нам срочно нужно найти Хосока, — Тэхен встал из-за стола, но выпитый алкоголь не позволил ему ровно стоять, и его начало клонить вбок.       Удерживая себя одной рукой за столик, он подхватил футляр со скрипкой и нетерпеливо поторопил Юнги.       — Я понимаю, что ты соскучился по песням Бибера, но сложно поверить в то, что настолько сильно, — нахмурился Юнги, совсем не ожидая, что пьяный Тэхен с такой силой был способен выдернуть его из-за стола.       — Хосок совершенно точно знает, кто мой соулмейт, — пояснил Тэхен.       — С чего ты это взял? — поддерживая Тэхена под локоть, спросил Юнги.       — Из-за него я провалился на экзамене, — в глазах Тэхена сверкнуло раздражение.       — Навряд ли это вина Хосока, — заметил Юнги.       — Это вина моего соулмейта, — прикрикнул на него Тэхен.       — Послушай, — Юнги заглянул Тэхену в глаза. — Постой здесь пару минут, я оплачу счет, и мы со всем разберемся. Поедем к Хосоку и расспросим его насчет того, кто попросил поставить эту песню. Хорошо? — дождавшись положительного кивка, Юнги пошел в сторону барной стойки, несколько раз оборачиваясь к их столику.       Только Тэхен не мог устоять на месте. В голове вновь раздалась знакомая песня и ему срочно нужен был глоток свежего воздуха. Не дожидаясь Юнги, Тэхен поплелся к выходу, попутно задевая футляром и столики, и посетителей. Он с трудом справился с входной дверью и едва не сбил с ног улыбчивого парня, который услужливо придержал для него дверь и скользнул внутрь. Порыв теплого весеннего ветра коснулся горячей кожи щек. Тэхен вдохнул полной грудью, но расслабиться все равно никак не получалось.       На входящем звонке парня, который стоял рядом со входом, заиграла та самая мелодия. Тэхен его бы и не заметил, если бы телефон не продолжал надрываться звонком. Парень раздраженно поджал губы, пялясь на экран телефона, но, похоже, отвечать на звонок так и не собирался.       — Ответь уже на этот долбанный звонок, — громко бросил ему Тэхен, привлекая к себе внимание.       На него уставился удивленный взгляд.       — Прости? — парень смотрел на него с интересом.  — У тебя какие-то проблемы?       — Да, — хмыкнул Тэхен, спускаясь со ступеней. — Ненавижу Бибера.       — Послушай, мальчик, — незнакомец сделал два шага и встал перед Тэхеном. — Тебе не стоит нарываться на неприятности.       Мысленно Тэхен был с ним согласен. Красивый незнакомец определенно был прав, одним своим внешним видом давая понять, что именно проблем с ним лучше всего не иметь. Но день и так был дерьмовым, так почему бы его окончательно не испортить?       — Могу сказать тебе то же самое, малыш, — грубо ответил Тэхен.       — Малыш? — парень усмехнулся и цокнул языком. — Мне кажется…       Договорить он не успел, как все внимание к себе притянул зазвонивший вновь телефон. По его выражению лица было заметно, что он не особо был рад тому, кто так настойчиво пытался до него дозвониться.       — Я же просил постоять на месте, — сердитый взгляд Юнги впился в спину Тэхена.       Тэхен обернулся на голос Юнги и, теряя устойчивость, резко дернул рукой, проезжаясь футляром со скрипкой аккурат между ног незнакомца. Не ожидавший подобного, парень выпустил телефон и ухватился двумя руками за пострадавшее место. С его губ сорвался болезненный стон.       — Прости, — Тэхен приоткрыл удивленно губы, но все равно не смог сдержать усмешки. — Это случайность. Не стоило стоять ко мне так близко, — он хотел еще добавить что-то едкое, чтобы окончательно добить парня, но резко застыл.       Все это время он не понимал и не замечал кое-что очень важное:       — Я больше ничего не слышу, — Тэхен ошарашенно пробормотал. — Песня больше не играет.       — Конечно не слышишь, мой телефон отключился, — парень согнулся пополам и тяжело дышал.       — Ты не понял, — его глаза впились в затылок парня. — Я перестал слышать песню в моей голове после того, как ты заговорил со мной…       Парень резко выпрямился. Молча они смотрели друг на друга несколько минут, а затем незнакомец вновь согнулся от резкой боли в паху. В этот раз Тэхен ударил намеренно.       — Это тебе за бессонную ночь!