meet me halfway

      У него все еще был последний шанс. Возможно, если бы он поговорил сейчас с Юнги, все ему объяснил, то можно было бы что-то изменить. Чимину не нужен его соулмейт. В нем не было ни капли любопытства. Он готов еще раз получить по лицу, но ему до безумия нужно было увидеть Юнги.       Когда он поднялся с кровати и подошел к столу, чтобы взять ключи от мотоцикла, перед ним вырос Хосок. Выражение лица Хосока говорило о том, что Чимину лучше вообще не двигаться с места. На самом деле, Чимин не считал себя образцом, который ценил моральные ценности, но так как на него смотрел Хосок, задевало. Словно он собирался сделать что-то из ряда вон выходящее, хотя Чимин еще даже не успел открыть рот, чтобы ему что-то объяснить. Со стороны он явно выглядел до ужаса нелепо. Чимин все еще стоял посреди комнаты со спущенными до колен штанами.       О самом главном Чимин все-таки умолчал. Когда скрежет и звон в голове рассеялись, он так и не услышал никакой мелодии, но зато прекрасно смог разобрать слова. Это вообще не было похоже на песню, словно кто-то просто читал текст, изредка складывающийся в рифму. Чимин никогда не слышал о подобном. Обычно все слышали сначала мелодию, иногда, если соулмейт слишком был падок на музыку и не особо отличался хорошим вкусом, и встреча оттягивалась, то человек мог услышать и слова песни. Но никто прежде не рассказывал о том, что могло произойти наоборот. Музыка, доносившаяся с первого этажа, слилась воедино со словами в его голове. Он не собирался в этом признаваться Хосоку. Сейчас Чимин до ужаса нуждался в свежем воздухе и возможности поговорить с Юнги. Хотя он не был до конца уверен в том, что собирался ему сказать.       Забрав ключи от мотоцикла и подойдя к двери, Чимин наткнулся на Хосока, который явно не был намерен отпускать его.       — Куда ты собрался? — Чимин нахмурился, глядя Хосоку в глаза.       — Не помню, чтобы раньше я перед тобой отчитывался, — усмехаясь, он попытался обойти Хосока, но тот закрыл собой дверь. — Мне нужно проветриться, — смягчившись, пояснил Чимин, но Хосок оставался непреклонным.       — В таком состоянии я не позволю тебе садиться на мотоцикл, — предупредил его Хосок. — Отдай мне ключи. И ради Бога, подтяни свои штаны, надоело пялиться на твои трусы.       — Так не пялься, — раздраженно протянул Чимин, но демонстративно глядя Хосоку в глаза, подтянул джинсы и застегнул молнию. — Теперь доволен? — получая согласный кивок со стороны друга, он снова сделал попытку пройти. — Будь хорошим мальчиком, дай мне пройти.       — Отдай мне ключи от мотоцикла, — невозмутимо повторил Хосок.       Чимину было не занимать упорства. В его голове прокручивалось несколько возможных исходов их с Хосоком заминки, но ни один из них не был достаточно действенным, потому что у Хосока тоже хватало терпения. Возможно, даже больше, чем у самого Чимина. Он развернулся и, подхватив футболку с кровати, надел ее. Движения выходили резкими, все его тело кричало о так необходимой разрядке. На столе лежала еще пара связок ключей, и Чимин с торжественным видом вручил одну из них Хосоку.       — Как будто меня это остановит, — искренне улыбнулся Чимин. — Послушай, не лезь ко мне со своей моралью. Свой нежный девственный цветочек ты можешь беречь столько, сколько пожелаешь, окей? Мне нечего беречь, свой я потерял очень и очень давно, и не собираюсь отказываться от удовольствия из-за того, что ты считаешь это чем-то недопустимым. Не делай из меня монстра, только потому что я люблю секс. Его все любят, ясно? Я не задеваю ничьи чувства, пока мы не встретились. Может этот человек сейчас сам занимается чем-то подобным, — на самом деле, это Чимина мало волновало. — Я не Чонгук, который готов был принять любого, и я не ты, мне просто… — его речь оборвалась на полуслове.       Конечно, ему было страшно, но он не готов был признавать этого вслух. Кто-то просто решил послушать свою любимую песню и ворвался в его жизнь. До этого самого момента Чимин не задумался насколько это звучало пугающе. Он никогда не задумывался над тем, как это произойдет, какой будет мелодия, которую услышит его соулмейт. Иногда он просто думал о том, что ему нравилось в других людях, и, казалось, что был бы рад увидеть что-то подобное в своем человеке. Кто был по другую сторону песни? Его ждали? О нем думали? Чимин не боялся не оправдать чужие ожидания. Он просто не понимал, как теперь жить с осознанием того, что теперь его место определено. Это не было больше похоже на свободу.       — Ты поедешь к Юнги? — Хосок не отводил взгляда от лица Чимина. — Ты весь вечер ведешь себя странно, но я не идиот, Чимин, и вижу то, что между вами происходит. Ты… предположил, что он может быть твоим соулмейтом?       — Что? — Чимин опешил от подобного вопроса. — Нет, конечно.        Парень ему понравился, но он не был идеалом, тем более, характер Юнги вообще сводил его с ума. Навряд ли для кого-то в здравом рассудке он мог бы стать парой.       — Хорошо, — Хосок вздохнул. — Юнги мой друг, и я хочу, чтобы ты держался от него подальше.       — Я тоже твой друг, — напомнил ему Чимин. — Ты говоришь так, как будто я собрался его насиловать, — он все-таки признал, что собирался ехать к нему. — Если ты такой проницательный, может тогда и меня посвятишь в свои догадки, потому что даже я не понимаю того, что происходит между нами.       — Он тебе нравится, — уверенно заявил Хосок. — Возможно, это только мое предположение, но ты ему тоже нравишься.       — Из его губ «коротышка» звучит очень ласково, а ударил он меня, только потому что был очень сильно рад видеть. Это определенно похоже на взаимную симпатию, — не скрывая сарказма, проговорил Чимин.       — Просто ты навязчивый, — поделился с ним Хосок.       Для него Чимин был одним из самых близких друзей, но даже ему, порой, его навязчивость вставала поперек горла. Просто Хосок был из тех людей, которые ради других могли и потерпеть.       — Прекрасно, — усмехнулся Чимин. — Рад это слышать от тебя, друг.       — Может тебе следует начать уважать чужие девственные цветочки? — Хосок неуверенно улыбнулся и ободряюще похлопал Чимина по плечу.       — Знаешь, это ведь действительно странно, когда кто-то совершенно незнакомый и абсолютно чужой вдруг перетягивает на себя весь фокус твоей жизни, но этот человек тебе нравится настолько сильно, что ты готов пожертвовать многим, лишь бы на долю секунды узнать, что это взаимно. Мне никогда не было так страшно и одновременно я никогда ничего не хотел так сильно, — признался Чимин, отводя взгляд. — Я бы ничего не сделал Юнги, в это тяжело поверить, но у меня были самые чистые намерения. Я хотел всего лишь поговорить с ним еще один раз, — он склонился ближе к Хосоку, словно собирался рассказать что-то безумно важное. — Кажется, я начинаю влюбляться в Мин Юнги. И ты абсолютно прав, мне следует отказаться от этих чувств прежде, чем это успеет перерасти в нечто большее. Чувствую себя полнейшим идиотом, когда признаюсь в этом после того, как услышал что-то в своей голове, — Чимин улыбнулся и попытался обойти Хосока, но прямо перед его носом появилась рука, преграждающая путь. — Предлагаю это отметить. У меня ведь день рождения, и вместо того, чтобы отрываться и распаковывать подарки, я сижу здесь с тобой. Прямо сейчас ты должен приготовить мне самый вкусный коктейль, хотя лучше я сам нам что-нибудь притащу, — он надавил на руку Хосока. — Я быстро, ты даже не успеешь соскучиться.       — Чимин-и, — ласково произнес Хосок. — Это полнейшая чушь, скажи мне, я похож на идиота?       — Где я прокололся? — со вздохом проворчал Чимин.       — Я знаю тебя с детства, и ты никогда не признавал, что я был прав. Действительно думаешь, что я не знаю, как выглядят ключи от мотоцикла? — Хосок дернул колечком с ключами перед носом Чимина и широко улыбнулся. — Это ключи от дома и гаража, ключи от мотоцикла у тебя в заднем кармане.       — Ненавижу тебя, — обиженно протянул Чимин.       — Ты любишь меня и потом обязательно поблагодаришь за то, что не позволил совершить очередную глупость, — Чимин нахмурился и развернулся в противоположную сторону. — Куда ты?       — В туалет? — неуверенно ответил он. — Хочешь пойти со мной и убедиться, что я не сбегу через окно? — Хосок недоверчиво посмотрел на приоткрытую дверь в уборную. — Это даже не смешно. Да, мальчик мне понравился, но по-твоему я похож на сумасшедшего, чтобы пойти на подобное?       — Я так не думал, пока ты не сказал про окно, — абсолютно серьезно проговорил Хосок.       Засматриваясь на хлопнувшую перед самым носом дверь, Хосок облегченно вздохнул. Он услышал, как зашумела вода. Чимину определенно нужно было умыться и привести себя в порядок, прежде чем вновь вернуться к гостям. Хосок был готов дать ему несколько минут. Эмоционально Чимин был намного слабее Чонгука и всегда действовал импульсивно, позже пожиная плоды своей несдержанности. Но для этого и нужны были настоящие друзья, чтобы не позволить совершить очередную глупость.       — Можешь не торопиться, — прислоняясь плечом к двери, крикнул Хосок, но в ответ слышался только шум воды в раковине, слишком ровный и громкий. — Чимин? Я вхожу, — предупредил он.       Хосок дотронулся до ручки двери и надавил на нее. Дверь была не заперта. Просунув голову в проем, он обвел комнату взглядом. На противоположной стене была открыта еще одна дверь. Хосок громко выругался. И как только он мог забыть о том, что уборные на втором этаже примыкали сразу к двум комнатам?       Чимин слышал, как в груди билось его собственное сердце. Выпутываясь из настойчивых объятий и навязчивых поздравлений, он даже никого не слышал. Ему оставалось всего несколько шагов до выхода. И, наконец, поток холодного воздуха принял его в свои холодные объятия. Щеки сразу защипало, а глаза начали слезиться. На нем была только футболка. Ничего больше не удалось забрать с собой из комнаты, которую охранял Хосок. Ему следовало быть более предусмотрительным, ведь настоящие ключи от мотоцикла он так у него и не забрал. Это было приятным бонусом. Иначе Чимину пришлось бы брать мерседес отца, а затем несколько часов выслушивать нотации о безопасности, и о том, что не стоило трогать то, что ему пока еще не принадлежало.       Он поймал грудной клеткой мощный поток ветра и глубоко вздохнул, когда ровная трасса закончилась, и среди десятка однотипных домиков начала петлять невероятно узкая знакомая улочка. Чимин отсчитал до пяти и повернул направо, собирая собой желтые лучи уличных фонарей. Еще восемь — поворот. Круглое колесо мотоцикла уперлось в серый высокий бордюр, а Чимин, снимая шлем, споткнулся взглядом о топчущегося на одном месте парня. Глупо было вот так сидеть и пялиться на Юнги, рассматривая его нелепую и неуместную пижаму, хотя среди них двоих, по крайней мере, на парне была теплая кофта.       Фара всего на секунду ослепила Юнги светом. Он прищурился и закрыл ладонью глаза. Чимин заглушил мотор, позволяя мотоциклу безжизненно замолчать. Но он так и не решился подойти ближе к Юнги.       — Хосок позвонил, — догадался Чимин.       Он даже не был уверен в том, почему встретил Юнги именно здесь. И только предполагал, что парень вышел ему навстречу после предупредительного звонка Хосока.       — Он посоветовал вызвать полицию, если ты позволишь себе лишнее, — Чимин только успел хмыкнуть в ответ на его слова. — Я вышел сюда, чтобы не беспокоить родителей. На самом деле, я не был уверен, в каком ты состоянии, — признался он. — Хосок сказал, что пытался отобрать у тебя ключи.       — Господи, что Хосок тебе наплел? — недовольно цокнул Чимин.       Его взгляд все еще с огромным интересом блуждал по силуэту Юнги, замирая на домашних тапочках.       — Сказал, что ты сбежал и собрался прокатиться на мотоцикле в невменяемом состоянии, — пожимая плечами, поделился Юнги.       — Ты волновался за меня? — предположил он, надеясь, что ответ будет положительным. — Сейчас ты ляпнешь очередную гадость, — с улыбкой заметил Чимин, как разомкнулись губы Юнги. — Что еще Хосок успел разболтать?       — Почему ты приехал именно ко мне? — Юнги ответил вопросом.       Улыбка пропала с лица Чимина. Конечно, он ожидал, что Юнги захочет это узнать, но совершенно не был готов отвечать на вопрос, потому что сам не знал, что ему было нужно от парня. По крайней мере, до конца точно не был уверен. «Хотел увидеть именно тебя? Хотел поговорить с тобой?». Ответы казались слишком примитивными и бессмысленными, потому что вызывали бы еще больше вопросов. Он мог бы ляпнуть что-то наподобие «проезжал мимо и решил, что было бы чудесно зависнуть вместе на какое-то время», но навряд ли бы Юнги поверил в эту чушь. Или Чимин мог сказать правду. «Эй, это до безумия странно, и мы знакомы всего пару недель, но я чертовски боюсь тебя потерять. Боюсь, что уже потерял». Чимин чувствовал себя настоящим идиотом.       — Я не знаю, — признался он, но Юнги, несмотря на ответ, все равно кивнул, принимая его, словно ждал чего-то подобного.       Делая несколько шагов к нему, Чимин застыл на месте, когда Юнги пошел ему навстречу. Он спешно расстегивал пуговицы на кофте и стянул ее с себя под непонимающий взгляд Чимина. Когда Юнги протянул кофту ему, он окончательно растерялся. Юнги ждал от него понимания, но получил лишь немигающий взгляд и решил действовать сам. Развернув кофту, он накинул ее на плечи Чимина и начал застегивать пуговицы.       — Что ты делаешь? — голос Чимина звучал глухо.       Его ладонь легла поверх руки Юнги, когда он подобрался к последней пуговице у самого подбородка. Касание вышло быстрым, потому что Юнги моментально отдернул руку, но Чимину хватило и этого, чтобы понять, что он приехал ради этого. Ради того, чтобы побыть с парнем настолько близко еще хотя бы чуть-чуть, ведь Хосок в чем-то был прав. Чимин не думал о чувствах своего соулмейта, но вот чувства Юнги он не хотел задеть.       — Ты замерз, а под кофтой у меня теплая пижама, — пояснил Юнги.       — Сначала бьешь, а теперь волнуешься обо мне, — Чимин не позволил ему отойти, подхватывая под локоть. — Тебе просто жаль меня, да? Я уверен, что Хосок не сдержал язык за зубами и рассказал тебе о том, что я слышал песню, что мой соулмейт объявился. Я ему сказал, что ничего тебе не сделаю, мне просто нужно было тебя увидеть. И предугадывая твой очередной вопрос, который ты мне уже задавал «зачем мне это нужно?», спешу тебя предупредить, что ответ остался прежним. Я не знаю.       Чимин не совсем был уверен в том, что поступал правильно, говоря о своем предназначенном таким тоном.       — Тебе нравится мой голос? — неожиданно спросил Юнги, сбивая Чимина с мыслей. — Нравятся мои песни?       — При чем здесь это? — брови Чимина приподнялись от удивления.       — Если ты ответишь «нет», я пойму, что ты мне врешь. Если ты ответишь «да», то я смогу назвать тебе твою любимую песню. Или я могу тебе рассказать о своей любимой песне. В любом случае то, что слышал ты и то, что слышал я — это одна и та же песня.       Юнги говорил понятные слова, но Чимин никак не мог сообразить, что они все вместе значили. Предложения звучали словно на иностранном языке. Он пялился на него, пока его мозг не вычленил самую важные слова о том, что Юнги тоже что-то слышал.       — Ты прослушал мою песню шесть раз подряд. Надеюсь, ты сейчас не собираешься задать мне идиотский вопрос, откуда я это узнал.       — Что слышал я? — неуверенно спросил Чимин.        В голове бил фейерверк. Ближайшие несколько часов он навряд ли смог бы похвастаться здравомыслием. Чимин не мог до конца осознать, что сейчас произошло. Конечно, у судьбы всегда были свои планы и спорить с ней Чимин не собирался. Понимание складывалось мозаикой. Оказалось, что своего соулмейта он встретил на несколько минут раньше Чонгука. Оказалось, что брякнув о том, что Юнги похож на девушек, которые ему нравились, Чимин попал прямо в точку.       — Когда я понял, что мой соулмейт оказался фанатом моих песен и после шестого прослушивания не собирался выключать, мне пришлось пойти на крайние меры. Песню, которую слушал ты, я записал одной из самых первых еще несколько лет назад. Она моя любимая, — пояснил Юнги, замечая, как в глазах Чимина появилась осознанность. — Я просто решил повторять слова за теми строками, что слышал в голове.       — То есть, ты делал это намеренно? — Юнги кивнул. — Ты хотел, чтобы соулмейт тебя услышал?       — Я хотел, чтобы мой соулмейт наконец-то сменил песню, — на губах парня появилась ухмылка. — Сейчас полпервого ночи. Ты думаешь, кто-то рад музыкальной вечеринке в голове в подобное время?       — Из-за того, что творилось в моей голове, у меня едва мозг не взорвался, — возмущенно протянул Чимин.       — Нечему там взрываться, — усмехаясь, заметил Юнги, но Чимин ощутимо дернул рукой, встряхивая его. — Да прекрати ты, — Чимин послушно отпустил его. — Ты мне чуть руку не оторвал.       — А хотелось бы голову, — безэмоционально проговорил Чимин и последовал за Юнги, когда тот начал пятиться назад и уперся спиной в каменное ограждение.       — Я все еще могу вызвать полицию, — Юнги предупреждающе выставил перед собой руки, но для Чимина они не стали преградой.       Теперь ладони Юнги упирались в его грудную клетку. Чимин только сейчас заметил, что несмотря на то, что они были одного роста, Юнги казался гораздо меньше. Он дышал через рот, и его горячее дыхание доставало до губ и шеи Чимина.       — Я могу рассказать полиции о том, как ты напал на меня в моем же доме, — заверил его Чимин, не сводя взгляда с его лица.       — Я расскажу о том, что ты меня преследуешь, — Юнги не боялся его и смотрел так же смело, как и прежде.       — Мне позволено это делать, я твой соулмейт, — он произнес это с такой легкостью и обыденностью, что его сердце и сердце Юнги замерли одновременно.       — Что еще тебе позволено? — он был уверен в том, что Чимин ему ничего не сделал бы без его разрешения.       — Например, я могу делать вот так, — Чимин коснулся ладонью его предплечья и скользнул наверх, собирая пальцами мягкую ткань пижамной кофты. — Или я могу сделать так, — его ладонь невесомо огладила шею и застыла на щеке Юнги. — И даже так, — он склонился и, не отрывая взгляда от его глаз, почти коснулся его губ, когда услышал шепот.       — Сделаешь это, — заверил его Юнги, чувствуя на своих губах дыхание Чимина. — И полиция застанет только твой труп, — Чимин хмыкнул и отступил от него на шаг.       Он не хотел торопиться, ведь у них впереди для поцелуев была вся жизнь. Навряд ли у Юнги получилось бы избегать его слишком долго. Чимин все еще помнил его слова в баре и готов был мстить.       — Похоже, что все наши разговоры будут заканчиваться полицией.       — Ты привыкнешь, — Юнги улыбнулся и обошел парня, спускаясь и присаживаясь на бордюр перед мотоциклом.       Как он и ожидал, всего через пару секунд Чимин сел рядом с ним.       — Я впервые скажу это, — произнес Чимин, поворачивая к нему лицо. — Хосок определенно был прав.       Юнги не мог бы понять о чем шла речь, но Чимин и не хотел объяснять. Если бы он сейчас признался Юнги в том, что его непреодолимо тянуло к нему с самой первой встречи, то издевательств было бы не избежать до конца жизни.       — Я еще никому об этом не сказал, даже Хосоку, — Юнги чувствовал, что Чимин на него смотрел, но так и не поворачивался к нему лицом. — Не говорил о том, что мы соулмейты. В это невероятно тяжело поверить. Я никогда не думал о том, каким хочу видеть своего соулмейта. И тут судьба преподносит мне тебя, — его губы дрогнули в неуверенной улыбке. — А ты меня безумно раздражаешь, как никто другой на этой планете.       — Кажется, ты мне об этом говоришь каждую нашу встречу, — в отличие от Юнги, ему не хотелось никуда смотреть, кроме как на него самого.       — Это похоже на подарок к Рождеству. Если не попросишь о конкретном подарке заранее, полагаясь на собственную удачливость, то рискуешь получить в подарок какую-нибудь ненужную вещь, например, свитер с оленем. Колючий, ужасно неудобный, и в нем ты себя чувствуешь полным идиотом, но все равно его принимаешь, потому что это подарок. Со временем ты начинаешь понимать, что все не так, как тебе казалось: свитер теплый и его вполне можно носить. Если мы не выбираем, то за нас сделает выбор кто-то другой, ведь так? — рассуждал Юнги. — Но это совсем не значит, что это плохо, и вполне возможно, кто-то лучше знает, что тебе нужно в данный момент.       — Ты сейчас сравнил меня с уродливым свитером с оленем? — Чимин недоуменно нахмурился.       — Ты должен уловить смысл между строк, — тяжело вздохнув, пояснил Юнги. — Понимаешь?       — Конечно, понимаю, — пораженно выдохнул Чимин, замечая, что Юнги теперь смотрел на него. — И я его словил. Ты только что назвал меня уродливым оленем.       — Копай глубже, Эйнштейн. Неужели ты настолько тупой? — с улыбкой проговорил Юнги.       — То есть всего за минуту ты успел меня обозвать и уродом, и тупым? — Чимин не воспринимал его слова всерьез, а просто дразнился, понимая с самого начала то, что хотел сказать парень.       Реакция Юнги забавляла настолько, что он был готов назвать себя кем угодно, лишь бы парень продолжал улыбаться так, как делал это прямо сейчас.       — Так всегда будет? — Чимин тоже улыбнулся. — Я что-то говорю, ты обязательно добавляешь какую-нибудь гадость, и мы начинаем ругаться.       Юнги хмыкнул, то ли соглашаясь, то ли желая что-то добавить, но сдержался, чтобы теория Чимина не получила подкрепления. Он не такой непредсказуемый, каким хотел казаться, или Чимин каким-то образом стал понимать его и предугадывать все слова еще до того, как Юнги что-либо пытался сказать? Когда-то Юнги читал, что предназначенность именно так и работала.       — Ты меня раздражаешь, — признался Юнги, но Чимин пожал плечами.       — Ты уже это говорил, придумай что-нибудь новенькое.       — Я не это имею в виду, — брови Чимина поднялись от недоумения. — Смысл не в этом. Я люблю тишину, а ты очень шумный, много болтаешь и тебя вообще всегда слишком много. Это меня раздражает. Не потому что, ты — это ты, Пак Чимин, а потому что ты слишком не похож на меня.       — Я опять должен поймать скрытый смысл? — Юнги согласно кивнул, хотя никакого смысла тайного и не было, все как на ладони. — То есть, так ты хотел сказать, что, несмотря на то, что тебя что-то раздражает во мне, в целом, я тебе все равно нравлюсь? — он вновь согласно кивнул. — И как давно? — Юнги недовольно цокнул и, ворча что-то неразборчивое, опустил голову к коленям. — Это ведь не любовь с первого взгляда? Эй, ну скажи, когда ты понял, что я тебе нравлюсь? — он присел на корточки прямо за спиной Юнги. — Или это было, когда я тебя поцеловал? Тебе ведь понравилось, — хмыкнул Чимин, совсем не ожидая, что Юнги повернется и толкнет его в колено.       Чимин завалился на задницу и громко рассмеялся, но вместо того, чтобы подняться, распластался посреди асфальта и посмотрел на небо. Все страхи оказались напрасными. Юнги подсел ближе и склонился над Чимином, заслоняя собой темное небо. Хотя Чимин был и не против — перед ним в чужих глазах было куда большая темнота, так еще и с яркими звездами. Глаза у Юнги были потрясающими. Как он раньше подобного мог не замечать?       — Поцелуешь меня? — шепотом спросил Чимин.       — В следующей жизни, коротышка, — Юнги улыбнулся и растерянно охнул, когда Чимин ухватился за пижамную кофту и потянул его на себя. «И в этой тоже», — пообещал он, прижимаясь к его губам поцелуем.       Когда-нибудь Чимин обязательно научится улавливать смысл между строк.