Крыса-ревность.

Это началось совершенно внезапно, но он сразу почувствовал перемену. Какое-то едва уловимое настроение. Полуулыбку, играющую на губах Майкрофта, взгляд, направленный «в себя» и то, что он начал отводить глаза. Что это? Раньше этого не было. Раньше взгляд глаза в глаза был их диалогом. Так они больше говорили друг другу, чем словами. И это была их «фишка». Дома пикировались, подтрунивали друг над другом, но глаза транслировали совершенно другое. На людях порой изображали полное равнодушие, даже безразличие, но, брошенный вскользь взгляд сообщал им больше, чем мог бы сказать длиннющий обмен фразами. Они чувствовали друг друга и… порой все слова были лишними, достаточно одного взгляда. Что происходит? Вроде бы все, как раньше. За годы совместного быта были выработаны привычки, ритуалы, каждый знал, чего лучше не делать или, наоборот, делать. Каждый знал, когда и где лучше промолчать, а когда сказать. Они ссорились, мирились, раздражались, злились, уставали, отдыхали вместе, в общем – жизнь. Но они все время первым делом смотрели друг другу в глаза. И Майкрофт раньше никогда не отводил взгляд. Что это? Нет, КТО это? Грег чувствовал себя неуютно. Странно. Вроде бы понимаешь, что все рушится, разваливается на глазах, а предъявить нечего. Даже наоборот. Майкрофт стал ещё более заботливым и мягким в общении. Меньше подтрунивал. Больше улыбался. Но не ему, Грегу, как раньше, а самому себе. Он и раньше огромное количество времени проводил с телефоном, а теперь стал просто-таки одержим. Он не выпускал телефон из рук. Постоянно что-то строчил в нем и улыбался. Но Грег все-таки следователь. Разберёмся. Разбираться не пришлось. Всё решил один случайный звонок. Чудесное воскресное утро. Их обоих разбудил Бенедикт. Он прибежал в пижаме, босиком и с разбегу запрыгнул на постель с криком "Па!!!" Это была его воскресная привилегия. По воскресеньям, если все дома, ему было позволено входить в родительскую спальню без стука. Он обхватил их обоих за шеи, придвинул их головы на подушках друг к другу и встав между ними на коленки начал по очереди целовать их в щеки, приговаривая:"Папулечка, папулечка, папулечка..." Получив от обоих свою порцию поцелуев и щекотки, он улегся между ними, взял обоих за руки и взахлёб стал делиться с ними планами на день. Они втроём обсудили день, решили где будут сегодня обедать и приступили к воскресной зарядке. Грег с Беном - упражнения, отжимания и приседания, а Майкрофт – гантели и беговая дорожка. Когда Грег с сыном закончили, Майкрофт ещё бежал свои положенные 5 км, поэтому, приняв душ, они отправились готовить завтрак вдвоём. Телефон Майкрофта звонил не переставая, пока тот был в душе. Грег подошел посмотреть кто так настойчив в воскресное утро и увидел на экране фото молодого помощника нового премьер-министра Франции. Лёгкий укол в сердце зазвенел первым тревожным звоночком. Откуда у него личный телефон Майкрофта? Почему он так настойчив? И... на его входящий звонок стоит фотография? У Майкрофта?! До сих пор этой привилегии были удостоены он, Шерлок с Джоном, родители и королева Англии. Всё остальные - просто имена. Иногда даже буквы, аббревиатура имён. Не более. И вдруг - фотография. Сердце сжалось от дурного предчувствия. - Тебе звонили, Honey. Причём, чересчур настойчиво. - О, Томас... Майкрофт взял телефон и пошёл в кабинет, набирая номер. Возвратившись минут через десять, он улыбался. - Томас будет в Лондоне сегодня. Не с официальным визитом, а с дружественным. Приглашает посетить Королевскую оперу. Какие у тебя планы на вечер, Грег? - Иди один. Я найду чем заняться. - Ты уверен? - Конечно, посмотрим с Беном какой-нибудь фильм. - Хорошо. Тогда я подтвержу ложу в опере, если передумаешь и захочешь пойти, я буду рад. - Не стоит лишний раз вызывать няню в воскресный вечер. Мы поедим пиццу и посмотрим фильм. Правда, Бен? - Дааа!!! Ура! Пицца, пицца и пончики, ладно, пап? - Вот, что ты прививаешь ребёнку? Хотя бы фильм выберите какой-нибудь познавательный. - Не беспокойся, па. Если хочешь, мы посмотрим про доблестных лыцарей круглого стола. - Хорошо, лыцарь... Оставьте мне кусочек пиццы. Договорились? Майкрофт уехал в оперу. Грега не покидало дурное предчувствие. Что-то все время не давало ему покоя. Бен давно уже спал, а Грег сидел в кресле в гостиной в полной темноте и ждал Майкрофта. Молодой статный красавец, новый помощник французского премьер-министра был чрезвычайно хорош собой, харизматичен, умен и имел классическое дипломатическое образование. Высокий стройный блондин с голубыми, как небо, глазами. Накачанный торс, узкие бедра, длинные стройные, крепкие ноги. А его открытая белозубая улыбка пленила сначала всю без исключения Францию, а затем и Европу. Всё обожали его. Рейтинги зашкаливали. Ему прочили блестящую дипломатическую карьеру. Майкрофт, когда познакомился с ним впервые, отметил его наблюдательность, внимание к деталям и гибкость мышления, что из уст самого Майкрофта звучало, как комплимент в превосходной степени. И он запросто, причём, весьма настойчиво, звонит воскресным утром самому Майкрофту Холмсу, чтобы пригласить его вечером в оперу... Неслыханно. Да.... Парень не промах. Встреча в неформальной обстановке? С какой целью? Налаживание дипломатических отношений с одним из самых влиятельных людей Британии? Больше похоже на свидание. Но, это было бы уже совсем через чур. И все же... У этого сопляка есть личный телефон Майкрофта. На его звонок стоит фотография. И Майкрофт сейчас в опере. Не дома с ним и Беном, а в опере с этим. Помощником, мать его. Невероятно. Абсурд. Майкрофт... Что это? Как это понимать? У дома прошелестели колеса машины. Нет, не Ягуар. Машину Майкрофта Грег узнавал давно и безошибочно. Кто-то подвез его? Неужели? Не верится. Черт, похоже, дела твои плохи, Грег. Майкрофт вошёл, как всегда, бесшумно. Включил ночник, переобулся, напевая что-то себе под нос, и прошёл на кухню, не заметив в тёмной гостиной Грега. Там он поставил чайник все также напевая, было слышно, как пришла СМС, прочитав, он усмехнулся, пробормотав: "ну, конечно" и снова начал напевать. Грегу захотелось стереть из памяти сегодняшний день. Просто все забыть, как будто его и не было. И этот утренний звонок и оперу и самое главное - счастливого, напевающего Майкрофта. Вернувшегося с удачного свидания (теперь Грег был в этом просто уверен) домой к мужу и сыну. Снова ему изменяют? Опять? За что? Сначала жена..., но, там, хотя бы все было понятно. Работа отняла у неё мужа практически целиком. Но сейчас? Что, черт возьми, не так сейчас? Не хочу, не могу об этом думать. Не желаю ничего знать. Ничего... Он тихо встал и незаметно прошёл в спальню. Нужно притвориться спящим. Через полчаса, после чая и душа, появился Майкрофт. - Не спишь... Я видел тебя в кресле в гостиной, думал, ты уснул, ожидая меня. Хотел забрать тебя с собой в постель, а ты уже здесь. - Как прошло? - Чудесный вечер, волшебная музыка. Масса удовольствия. Особенно от общения. Шерлок тоже был. А этот мальчик... Он далеко пойдёт. У него определённо потенциал. Всё схватывает на лету. Даже мой брат признал его сообразительным. - И о чем же вы там под музыку на троих соображали? - Очень остроумно... Не бухти, родной, давай спать. Завтра всем на работу. Майкрофт лёг на бок, закинул свою ногу Грегу на бедро, просунул руку под его локоть, чмокнул в затылок. - Сладких снов. Грег кожей почувствовал, как тот расплылся в блаженной улыбке. Ничего не хочу знать... Через неделю был очередной саммит во Франции. Майкрофт полетел. Грег не находил себе места. Вроде бы все, как всегда. Сколько раз уже были все эти командировки, саммиты, брифинги конгрессы и миссии. Из них по сути и состояла их обычная жизнь. Но, почему именно в этот раз так. Сердце гложет беспросветная тоска и нет ему покоя. В голове одна за другой прокручиваются картинки: Майкрофт смеётся, закинув голову назад, вот, наклонился над Беном с трепетной улыбкой, вот, встречает Грега с ночного дежурства горячим кофе и любимыми сырниками, стонет от наслаждения на скомканных простынях, ночью укачивает маленького Бена, у которого режутся зубки, вот, стоит уставший в дУше, принимая его, Грега, заботу и ласки, Майкрофт срывает с него одежду и дрожит от желания... Майкрофт. Как фантастически он красив. Всегда. Как гнедой породистый жеребец. Его природная стать, его врождённый аристократизм. Что бы он ни делал, это всегда выглядит сногсшибательно. Ну, разве можно в него не влюбиться. А, если узнать его поближе, то просто все прочие меркнут и блекнут на его фоне. Он идеален. Чертовски привлекателен, совершенен. Его Майкрофт. Его. Его ли? Это чувство какой-то невосполнимой потери. Будто из сердца вмиг ушла вся радость. Будто высох тот самый живой источник, который давал силы жить. И ты вроде ещё живёшь по инерции, но сил и вдохновения взять больше негде. Ты пуст внутри. Сердце гложет обида. Тебе предпочли другого? Ты больше не единственный, кому навстречу раскрываются объятия, зажигается невероятным светом взгляд, расплывается чудесная улыбка, зрачки расширяются от желания. Как? Как, почему, за что? Как выжить теперь? Как жить? Зная, что его руки касаются чужого, другого тела, губы, такие родные и сладкие, других губ... Это мука, нестерпимая адская мука. Будто из тебя медленно тянут жилы. Это, как поцелуй дементора, высасывающий радость. Грег с Бенедиктом сидели на кухне завтракали и смотрели новости. Освещался саммит в Париже. - О, вон, папу показывают, смотри, Па! Майкрофт Холмс был прекрасен. Он слушал речь французского премьера внимательно, слегка вытянув голову в направлении говорившего. Лицо его сохраняло полную невозмутимость, но Грег, знавший его, видел, что тот доволен, как сытый мартовский кот. Всё зааплодировали, Майкрофт едва заметно кивнул. Ещё миг, когда показали церемонию официального фотографирования. Майкрофт был, как всегда, за кадром. А рядом с ним этот чёртов новый помощник... Жмёт ему руку, заглядывает в глаза, улыбается... Чёртов сукин сын! Щенок! Да, как он смеет!!! Чуть дольше положенного задержал его руку в своей, слегка коснулся другой рукой его запястья, похлопал по плечу и тут же опустил свою поганую лапищу Майкрофту на талию. Всего на миг, но... Он явно флиртует. Заигрывает. Ему конец. Он труп. Где пистолет? На столе зазвонил мобильный Грега. Лицо Майкрофта во весь экран. - Я возьму, Па!!! - закричал Бен и схватил трубку, - А мы тебя по телевизору смотрим, Па!!! Привет!!! - Здравствуй, Бенедикт, мой дорогой. Я рад, что вы меня видели. Как у вас дела, солнышко? - Хорошо дела. Скучаем по тебе. - Я тоже скучаю, сынок. Очень. Завтра к вечеру прилечу. Уже приготовил для тебя подарок. - Завтра? А мы думали, что сегодня... - Нет, солнышко, есть ещё кое-какие дела. Но, уже завтра к вечеру я смогу обнять тебя. Папа далеко? - Здесь, сейчас дам. Прилетай скорей. - Привет. - Здравствуй, Грегори. - Значит, завтра к вечеру. - Да, нужно осмыслить и обсудить дальнейшие шаги с принимающей стороной. И Томас пригласил меня быть его личным гостем в Париже. Невежливо было отказываться. Но, это приятная часть визита. А сперва необходимо закончить рабочую. Какие новости у вас? - Никаких. - Грегори, дома все в порядке? - Да, все хорошо. - А у тебя, Грегори? Что-то случилось? Твой голос... - Всё хорошо. Давай. Пока. У нас с Беном куча дел. Всё ли хорошо? Что случилось? Личным гостем в Париже? Приятная часть визита. Пистолет на работе в сейфе. Ярость. Слепая ярость клокочет в сердце. Как будто оно вмиг налилось драконьей кровью и требует расплаты. Все вот так вот просто. Даже не скрываясь. Личным гостем в Париже... Дыши, дыши, дыши, Грег. Дыши глубже. И это лицемерное: все ли у тебя хорошо, Грегори? Да, мать твою, у меня все отлично! Мой любимый человек, мой муж, развлекается с каким-то молокососом в Париже, являясь его личным гостем. А у меня все чудесно. Я счастлив. Просто на небесах... Я убью этого ублюдка. Потом Майкрофта, потом себя. Нет. Майкрофта я убить не смогу... Он нужен Бену. Родной отец. Я не смогу так поступить с Бенедиктом. Убить этого мерзкого лягушатника и себя. Кому она нужна моя жалкая, никчемная жизнь? Зачем? - Пап, дядя Джон звонит. Ты чего, не слышишь? Что с тобой, Па? - Привет, Джон. - Привет! Чем занимаетесь? Какие планы? Может погуляем с детьми в парке? Устроим пикник. Погода позволяет... - Да, Джон. Спасибо. Пикник - это здорово. Мы будем через час. Отличная идея. Там и до работы недалеко... Не забыть ключ от сейфа. - Тебе нужно сегодня на работу, Грег? - Не обращай внимания, Джон. Всего минута, кое что забрать в сейфе. Встречаемся в парке или за вами заехать? Ночь мучила роем навязчивых мыслей. Господи, как счастлив он был ещё неделю назад! Каким нерушимым, незыблемым, вечным казался их союз. И вот, все рассыпается, как призрачный песочный замок. Сегодня в парке он особенно остро это понял. Дети играли на площадке, они с Джоном выбрали самую уютную лавку, рядом в коляске спал маленький Марк. Холмс-младший отлучился куда-то по делам. Больше молчали, разговор не клеился. Но, даже молчать рядом с Джоном было комфортно. Он поддерживал просто самим своим присутствием. Просто тем, что он был. Такой спокойный, размеренный, обстоятельный, монументальный, как скала. Верный и преданный, как пёс. Грегу вспомнились носки... Те самые, рождественские, с которых все у них с Майкрофтом началось. Джону тогда он подарил красные с бульдогами. Как давно, неужели прошло уже столько лет? В конце аллеи показался Шерлок. Дети заметили и кинулись к нему. Рози на правую руку, Бена на левую. Каждому поцелуй. И это наш социопат Шерлок. Кто бы мог подумать? Джон отогрел его. Залюбил. Заставил поверить. И вот их уже четверо, и они счастливы вместе. Счастливы. Это видно. Когда говорит один, другой смотрит на него, не отрываясь и ловит каждое слово. Как трогательно Шерлок касался Джонова запястья, что-то спрашивая. Мы же все одна семья. Одна. Ещё совсем недавно так было. А теперь как? Как? Бенедикт фактически сын Майкрофта. И по ДНК, и по фамилии. Если они разойдутся, то мальчик останется с родным отцом. Хорошо, если Грегу будет позволено видеться с сыном по воскресеньям... Шерлок с Джоном... Как они смогут общаться? И сможет ли Грег, видя, как они счастливы... Хочется умереть. И сердце не верит в то, что такое возможно. Но разум, он уже понял. Просто надежда не отпускает, ещё теплится в груди. Ещё немного согревает... Но, упрямый разум диктует свое: посмотри, как он изменился, твой любимый Майкрофт. Посмотри, как загораются его глаза, какой интерес он проявляет к этому постороннему человеку... Он восхищён, он заинтересован, он хочет и ищет общения. Он влюблен? Влюблен... Если он полюбил другого, то все бесполезно. Даже убить соперника бесполезно. Майкрофт просто возненавидит за это. Это сломает судьбы всем. Всем. Майкрофту, Бенедикту. Но любовь не убьёт. Даже смерть тут не властна. Это - не выход. Лучше дать ему свободу. Полную свободу и пусть он решает, как и с кем ему лучше. Зная порядочность Майкрофта, нет сомнений, что он будет жить в семье. Просто потому, что так нужно и правильно. Но, зачем же мучить его? Нужно просто дать ему свободу. То есть уйти самому. Так всем будет лучше. Всем. Он переживёт, переболеет в одиночестве. Как-нибудь перетерпит. А Майкрофту - гора с плеч. Попереживает немного и сможет воссоединиться со своим лягушатником. Как бы не было больно, раз Майкрофт выбрал его, этого Томаса, среди всех, значит тот достоин. А они красивая пара. Оба высокие и стройные, утонченные, похожие на богов, аристократичные, холеные и харизматичные. Друг другу под стать. А он, Грег, как раз и выбивался из общей картины... Самый обычный среднестатистический человек. Значит нужно дать им их шанс быть счастливыми. А у него счастье уже было. Целых пять с половиной лет безоблачного счастья. Не всем так везёт. Жаловаться грех. Вот, значит, так он и решил. Избавить всех от лжи, объяснений, метаний, терзаний. Просто освободить всех от своего присутствия. Бен расстроится... Но, он ребёнок, его можно просто отвлечь, и он скоро забудет... Тем более, что Майкрофт будет с ним рядом. И Шерлок, и Джон, и Рози с Марком. Все. Прости меня, сынок. Прости. Я рад был бы ошибаться. Но, думаю, что я прав, как никогда. Так всем будет лучше. И тебе со временем тоже. Я люблю тебя мой маленький ангел. Я молюсь за тебя. Я прошу для тебя у бога безоблачного счастья. Ты мой свет. Мой славный трогательный сынишка, почти точное повторение твоего отца. Ты моё сердце и моя любовь. Всегда. Как и он. Прости меня. Решение принято. Под утро он уснул. Ему снился маленький Бенедикт, смеющийся в лучах солнца, а чуть позади тень любимого человека. Призрачная, неясная тень...