Крыса-ревность.

Осень подкрадывалась почти незаметно. Солнышко ещё баловало порой, но листья уже начали приобретать королевский золотой окрас. Роскошно цвели астры и хризантемы, радуя терпкими ароматами и буйством красок. Весенние цветы пахнут свежестью, летние - мёдом, а осенние источают терпкий, пряный аромат. И это кружит голову, заставляя задумываться о бренности бытия и скоротечности человеческой жизни. Снова осень. Бенедикт стал на год старше. На следующий год в школу... Как время летит. Нужно быть в форме, чтобы поставить его на ноги. Но, это все лирика, не имеющая отношения к делу. Вот, повздыхал, подумал и хватит. Все у них замечательно. Бытовые мелочи не в счёт. Все многочисленное семейство в порядке (а Майкрофт на правах старшего в роду мужчины считал своим долгом опекать и семью брата, отец уже в слишком солидном возрасте, силы не те, да и, как только птенцы упорхнули из родительского гнезда, этим всегда занимался он). Сейчас, сидя на лавочке в Риджентс-парке, вдыхая аромат образцово цветущих клумб, вытянув ноги и жмурясь на солнышке, он наблюдал, как на детской площадке перед ним развлекаются Шерлок, Грег, Бенедикт и Рози. Визг и счастливый переливчатый детский смех вселяли в сердце необъяснимую теплоту и ощущение счастья. Вот об этом он мечтал всю свою жизнь, скрываясь под маской холодного равнодушия. И судьба услышала его. Вспомнился любимый Шекспир: Я думаю о красоте твоей, О том, что ей придется отцвести, Как всем цветам лесов, лугов, полей, Где новое готовится расти. Но если смерти серп неумолим, Оставь потомков, чтобы спорить с ним! Как замечательно, что у них с Грегом есть Бенедикт. И хоть гены и фамилия у него Холмс, в нем так много от Грега, что иногда, когда они рядом, дух захватывает - до чего же похожи. А оба могли бы так и растратить себя только на бесконечную работу. Как счастливы были Мамочка и Па, что не прервался род и есть теперь любимое до придыхания продолжение. А когда у Шерлока с Джоном появился Марк, улучшенная трогательная копия брата, то Мамочка сказала, что им с Па теперь точно нельзя умирать. Нужно растить внуков... Сейчас же эта счастливо хохочущая и взвизгивающая ватага носилась по площадке с горящими глазами, раскрасневшимися щеками и топотом стада бизонов. Рядом с Майкрофтом в коляске спал Марк. Джон ушёл за горячим кофе. Господи, как хорошо! К лавке подбежал раскрасневшийся сын: - Папочка, пить! Дай попить, пожалуйста. Майкрофт достал из детского рюкзака бутылку с водой. - Держи, пей, родной. Ты не устал? Скоро поедем обедать. - Rainforest Cafe*, папочка? - Да, солнышко. Как обычно. - Ты назвал меня родной, как папу. Мне нравится. - Конечно, ты родной. Кто ещё может быть роднее? - Майкрофт привлёк сынишку к себе и поцеловал в висок, - Но ещё ты наше Солнышко, которое светит нам своими улыбками и греет своей любовью. Папа, ведь тоже так тебя называет, правда? - Ладно, буду Солнышком!!! Он побежал обратно на площадку. Вот уже и Джон с горячим кофе. Пожалуй, можно задержаться ещё на полчаса. Насладиться последними погожими деньками. А потом обед в любимой всеми детской кафешке. И... они ещё не знают, но у него для них есть сюрприз. - Рози, доченька, какой коктейль ты будешь сегодня? Клубнику или банан? - Я не хочу коктейль, папочка, я буду сок. - Тогда молочный коктейль Марку. И нужно взять ему морковные палочки. Пусть грызёт. - Как ты смотришь на то, что вчера вечером Парламент отверг план Терезы Мэй по выходу Великобритании из Евросоюза? - После вчерашнего вечера единственное, что остаётся Мэй - это водрузить королевский штандарт в Ноттингеме. - Вам, что, больше не о чем поговорить? Это можно обсудить у нас, сидя у камина с сигарой или у вас, за чаем в файв-о-клок. Поговорим о чем-нибудь приятном. - И о чем же Грег? О полицейских сводках? Или об интеллектуальном уровне большинства работников Скотланд-ярда? - Мальчики, не ссорьтесь... - Спасибо, Джон. На носу финал чемпионата Европы. Играем у нас с французами. Может быть сходим? Я бы дорого дал, чтобы поболеть за наших. - Ну, тогда пусть Майкрофт сделает нам билеты в правительственную VIP ложу, что скажешь, братец? - Уже. - Правда? Мы будем сидеть с самой королевой? Удиви меня, брат! - Нет, её величество не посещает футбольные матчи. Ну, возможно оба принца и их отец будут. Хотя, в эту ложу нас никто не приглашал. Но, есть другая. Для моего друга - премьер-министра. Он был так любезен, что пригласил нас с Грегори. Всем остальным я забронировал места прямо над нами. Будем сидеть на расстоянии вытянутой руки. Я надеюсь, вы возьмёте к себе Бенедикта? В ложе премьер-министра ему ещё будет скучно. - Майкрофт, зачем мне идти с тобой? Я с Беном сяду там, где Шерлок и Джон. Нам будет хорошо, мы вдоволь насвистимся, натопаемся и накричимся. Прекрасное времяпрепровождение. Просто мечта. Или возьми с собой Шерлока, ему все равно, он не любит футбол. - Я бы хотел, чтобы ты был там со мной, Грегори. Наш добрейший премьер-министр пригласил к себе в ложу представителей французской стороны. Своего коллегу и его помощника. - Хорошо, Honey. Я буду с тобой. - Но я тоже хочу с вами, Па! - Бен, не стоит. С дядей Шерлоком и дядей Джоном ты оторвешься по полной, а в правительственной ложе нужно будет соблюдать приличия. Мы будем рядом, Солнышко. Хорошо? Разговор продолжался, обсудили ещё много чего, но главное было решено. На предстоящем финале чемпионата Европы, где встретятся две сборные команды Англии и Франции, в ложе премьер-министра они будут вдвоём с Грегом. Это главное. Потому, что в дружбу, предложенную Томасом Морелли, помощником французского премьера, Майкрофт не верил ни секунды. Слишком, уж, быстро и без боя тот сдался. Это совсем на него не похоже. А на матче он будет. И в той же самой ложе. Нужно не дать ему даже шанса. Ни малейшего. А заодно проверить его выдержку, когда он увидит Грега. Это многое расскажет о нем, как о политике. Х Х Х Телефонные звонки не умолкали, но он не обращал на них никакого внимания. Он изучал досье. Внимательно, скурпулезно, страницу за страницей, документ за документом. Ничего. Ничего, что могло бы скомпрометировать человека. Пара раз перебрал в пабе - не в счёт. Один серьёзный прокол: необоснованно вызвал усиленный наряд полиции и вертолёты спецназа на Бейкер-стрит. Единственное взыскание за весь обширный послужной список. И то было давно. Бывший спортсмен. С первого дня в полиции зарекомендовал себя, как высококлассный специалист. Безупречная служба. Множество наград и поощрений. Томас обратил свое внимание на то, что, находясь в близких отношениях с самым влиятельным человеком Британии, он не использовал это для продвижения в карьере. Тесное сотрудничество по службе с родным братом Майкрофта. Уже много лет, более десяти. Так вот, как они познакомились... А, я все думал, откуда он взялся в жизни Майкрофта. Человек другого склада, другого уровня и круга. И что же такое должно было произойти, что бы Майкрофт обратил на него внимание? Что? Блестящий, даже выдающийся политик, серый кардинал, незаурядная личность и один из самых мощных умов Европы вдруг обратил внимание на простого заурядного полицейского инспектора. И не просто обратил, а вступил с ним в близкие отношения. О, вот интересный факт, Лейстред был похищен азиатскими террористами и ранен в плену. Интересно, это по роду службы или из-за Майкрофта? На которого информации, разумеется нет... Но, судя по тому, что через пару месяцев они официально оформили свои отношения, скорее всего Майкрофт причастен. Тут есть над чем подумать и куда копнуть... Странное ощущение не покидало Томаса. Чем больше он изучал досье, чем больше листал фотографии, читал аттестационные характеристики специалистов, тем симпатичнее ему становился среднестатистический инспектор Грегори Лестрейд. Но, у него есть цель и есть задача. Не в его правилах отступать. Он не может так просто снести смертельное оскорбление при воспоминаниях о котором внутри снова начинает клокотать гнев и кулаки сжимаются сами собой. И вдобавок он любит Майкрофта и хочет, чтобы они были вместе... А своих целей он привык добиваться. Всегда. И кто только написал об этом Лейстрейде "эмоционально стабилен"? Это он то стабилен? Ничего подобного. Белый от ярости, с горящими глазами, зверским выражением лица... Он орал как одержимый пока не покраснел. Он явно был в состоянии аффекта. Стабильностью даже не пахло. И это тоже можно и нужно использовать в своих интересах. Прости, Майкрофт. Твой комнатный инспектор не оставил мне выбора. Но, я уверен, что в итоге, все у нас с тобой будет хорошо. - Вызовите ко мне агента Ксавье из отдела К2, Кэмерон. И пока он у меня ни с кем не соединять. Кроме премьер-министра, разумеется. Х Х Х Сегодня был редкий день. Грег не на дежурстве и Майкрофт вернулся не заполночь. Поэтому, замечательный семейный ужин втроём, а потом Кристофер Робин в домашнем кинотеатре, настраивали на атмосферу уюта, доброты и семейного тепла. Улыбки, щекотки, ласковые слова, нежные поцелуи и запах ребёнка, так любимого обоими, давали ощущение правильности и полноты жизни. И это зажигало глаза, хотелось ещё больше тепла, ещё больше уюта, прикосновений, нежности. Они укладывали Бенедикта вдвоём. Грег читал вслух рассказы о Винни-Пухе, сынишка слушал, затаив дыхание, окутанный впечатлениями о фильме, а Майкрофт, расположившись в ногах кровати рисовал их обоих (в последнее время он всерьёз увлёкся живописью). Как только ребёнок уснул, Грег вдруг предложил: - Может прокатимся, Honey? Давно не выезжали... - Хочешь выгулять свой мне подарок? - Почему нет? В обтягивающей чёрной коже ты будешь чертовски сексуален. Погода позволяет, а Бен не просыпается обычно до самого утра... Ну, хоть кружочек вокруг квартала. Давай! - А что мне будет за то, что я соглашусь? - Майкрофт явно провоцировал и слегка улыбался. - Обещаю, тебе понравится. Одевайся. Пойду проверю готовность боевого коня. И отправляемся. Вернувшись переодеться из гаража, Грег остолбенел. Помимо недавно подаренной байкерской кожанки и чёрных кожаных штанов, которые сидели плотно, прилегая к телу, на Майкрофте была обтягивающая футболка цвета графит с черепом и надписью Harley-Davidson, массивная цепь с кулоном (череп в шлеме) на шее. Руки затянуты в кожаные чёрные перчатки без пальцев, на ногах высокие массивные берцы. - Выглядишь потрясающе... Я даже завис. И приятно, что ты ТАК подготовился... - Да, привёз пару безделушек из последней Нью-Йоркской командировки. Тебе, кстати, тоже. И Бенедикту. Он подошёл и вручил одевающемуся Грегу коробку, в которой тот с восторгом обнаружил ремень, звенья которого состояли из черепов с массивной фирменной пряжкой, точно такую же, как у самого Майкрофта футболку и значок орла, раскинувшего крылья с надписью FREEDOM. Облачившись в байкерское снаряжение они оба двинулись в сторону гаража. Грег, проходивший мимо замешкавшегося Майкрофта, вдруг неожиданно прижал его к стене, вставил свою ногу между его ног, и приблизившись выдохнул в самые губы: - Мы рискуем не добраться даже до мотоцикла, я держусь из последних сил. Но, когда мы вернёмся, я за себя не отвечаю. И… спасибо тебе, Honey. Зрачки Майкрофта моментально расширились, дыхание участилось, колени подогнулись и ноги стали ватными. Жаркий, страстный неистовый поцелуй припечатал его голову к стене. Но, лишь только он вскинул руки, чтобы обнять Грега, как все прекратилось также внезапно, как началось. - Поехали, - изменившимся голосом позвал заправский лондонский гонщик и быстро пошёл в гараж. Оставалось только догонять... Любимый Харлей уже прогревается за воротами гаража, Грег снимает с полки шлемы, куртки застегиваются и перчатки подгоняются по рукам. В этот момент, тонешь в мыслях под музыку четырехцилиндрового двигателя. Скорее всего представляешь, как будешь катиться по улицам города, тормозить и ускоряться. А может не думаешь ничего, просто инстинктивно выжидаешь, пока мотор выдаст нужные 85 градусов. Потом Грег садится в седло – обязательно с левой стороны. Нет, без всяких дурацких суеверий, просто к мотоциклу нужно подходить слева и всё тут, это личное правило Грега, который считает, что его Харлею не по душе, когда ты справа. Они садятся, несколько рывков газом, сцепление, щелчок первой передачи. Майкрофт обнимает его сзади, прижимается, ставит свои длинные стройные аристократические ноги в обтягивающей черной коже на подножку, укладывает голову, чуть склоняя ее к правому плечу и слегка сжимая руками и коленками, давая понять, что готов, выдыхает: «Вперед!» Отпуская сцепление, Грег представляет в уме, как промежуточные диски в корзине сцепления хватаются за фрикционные, как одна сила приводит другую в движение, как пружины сжимают две поверхности, разбрасывая во все стороны масло. А шестеренки приводят в движение главный вал, и малая звезда передаёт силу на колесо. Помчали! Когда двигаешься по городу – в голове пусто. С одной стороны – пусто, а с другой идет работа. Ты думаешь, о ситуации на дороге и о мотоцикле. О том, как ворчит движок, как отвечают на нажатие рычага тормоза, уверенно ли держат в поворотах видавшие виды покрышки. И каждый момент ты молишься, чтоб мотоцикл ехал, чтоб он не заглох, чтоб он не сломался, чтоб…. Когда выезжаешь на трассу, начинается полет… Это кайф, всплеск адреналина и эндорфина. Острое ощущение удовольствия и опасности. Хочется большего, это предвкушение захватывающего завораживающего и возбуждающего. Оба они полностью поглощены зародившимися чувствами и ожиданием эйфории от сумасшедшей гонки. На скорости больше ста отступает ощущение опасности. Только полет и свобода! Freedom forever!!!Они мчат, все теснее прижимаясь друг к другу, сливаясь в единое целое, одно на двоих дыхание, одно на двоих движение, один на двоих кайф, одна на двоих жизнь… Это неописуемо, фантастически хорошо! Это кружит голову, будоражит кровь и вселяет бешенное желание жить. Жить и любить друг друга. Их ласки бурные, неистовые и чувственные начались уже в гараже. Не размыкая страстных объятий и не отрывая друг от друга жадных губ, они беспорядочно и хаотично передвигались в сторону спальни и жажда их была неутолима. Разбрасывая по пути одежду, срывая ее друг с друга в безудержном порыве, они кусали друг другу губы, сосали языки и задыхались от желания и томительного промедления. Уже в спальне у постели Грег сдернул с себя новую футболку и толкнув Майкрофта на кровать лихорадочно начал стаскивать с него черную кожу, осыпая жгучими поцелуями открывающиеся участки тела – пах, бедра, колени, лодыжки. Узкие штанины задержались на массивных ботинках, и он зарычал от нетерпения. Сколько времени! Черт! Майкрофт пришел ему на помощь и вот, ноги свободны и закинуты на плечи, стоящему на коленях перед постелью Грегу. Он прикасается губами к багровеющему каменному стволу и родное тело любимого выгибается в нетерпении ему навстречу. Он ведет горячим языком от мошонки вверх и очертив влажную, изнывающую головку ласкает ее быстрыми движениями языка. Протяжный нетерпеливый стон отзывается дрожью нетерпения и совершенно нет больше сил ждать и практически невозможно управлять собой. Дрожащими руками Грег дотягивается до тумбочки и достает гель, от нетерпения срывая крышку зубами. Все готовы, и первое проникновение еще осторожно и бережно, но погрузившись в горячий атласный, пульсирующий от мышечных сокращений плен, он начинает вбиваться в него мерными сильными толчками. Руки Майкрофта обнимают, гладят спину. Его руки! Его длинные изящные пальцы. Они знают толк в ласках, они умеют быть шаловливыми, чувствительными, чувственными... Они умеют чертить на спине борозды, идеально отполированными ухоженными ногтями, заставляя выгибаться от бурлящей взвинченности, но не оставляя следов. Майкрофт стонет от каждого нового толчка, голова мечется по подушкам, он крепче прижимает к себе сильные плечи и родную широкую грудь. Мой, мой супруг, любовник, самец, мой мужчина, целиком мой, в постели, в судьбе и в жизни. Их разгоряченные тела мокры от испарины. Член Майкрофта зажат у Грега в руке. Движение нарастает, становится ритмичней и глубже. Майкрофт напрягает все мышцы, в предвкушении скорой разрядки и выстреливает, наконец, тягучим семенем со стоном наслаждения. Грег кончает бурно и долго, вздрагивая всем телом и волна горячей, обжигающей радости, счастья накрывает обоих… Ровно дышать и говорить они могут не сразу. Но, говорить совсем не хочется. Майкрофт тщательно вытирает семя с них обоих своей новой футболкой и в изнеможении валиться в объятия Грега. Сплетаются пальцы, прижимаются с благодарностью друг к другу тела, пара нежных легких поцелуев и они погружаются в крепкий сладостный сон. Все остальное завтра. А сейчас только уснуть в объятьях любимого, слыша дыхание, ощущая родное тепло.