Бэй клуб Академии Бэйгомы и «Слепой Глаз»

POV Вакия Мурасаки

      Этот упырь стоял к нам спиной в одном из дальних углов Белой комнаты по отношению к двери, из которой мы вошли внутрь. Он был в два раза выше ростом любого из нас, широкоплечий и мускулистый, в том самом черном костюме с перечёркнутым красным глазом на спине. Наверное, он не слышал, как мы вошли, т.к. не сдвинулся с места ни на дюйм и не обернулся.       В этот раз комната выглядела иначе, чем я помнил. В сияющем белом пространстве прямо перед Глазго располагалось нечто, напоминающее огромный вычислительный центр, состоящий из множества мониторов и всевозможных панелей, усыпанных кнопками разных цветов и размеров. Он нажимал то одну, то другую, чесал затылок через свой махровый капюшон и время от времени злорадно хохотал. Я не видел, что было на мониторах. Войдя, мы пожелали слиться с комнатой, и Нечто сделало нас невидимыми.       Когда я был маленьким, то читая или слушая сказки, всегда думал, что это просто — пожелать чего-то и воплотить в реальность. Все эти сказки про волшебные палочки и джинов в лампе, выполняющих желания, вводят людей в заблуждение: во-первых, не стоит думать, что все это только сказки, т.к. у человека действительно есть сила влиять на окружающий его мир; а во-вторых, большая ошибка думать, что делать это легко. На самом же деле, штука в том, чтобы удерживать свое внимание на том, что ты хочешь создать, постоянно. Об этом мы узнали у Юкио прошлой ночью, а тот, в свою очередь, выяснил это из книги, которую однажды стащил из кабинета Глазго, когда тот ему еще доверял. Юк сказал, что в книге описан закон, на котором держится вся эта реальность, сила же, воплощающая мысли, называется Нечто. Кто написал книгу, неизвестно, но в ней содержится еще много всяких «плюшек», освоить которые нам пока не под силу.       Мои первые попытки воздействовать на реальность пошли прахом, т.к. я далеко не сразу сумел сосредоточить всего себя на такой простой вещи, как обувь. Сначала я не мог четко представить себе пару кроссовок во всех деталях, а когда, наконец, сумел, то понял, что не могу удерживать этот образ в своей голове дольше трех секунд. К утру у всех у нас стало получаться гораздо лучше, но все ж таки мы были бесконечно далеки от совершенства, в отличие от нашего врага. Поэтому мы тихонько подбирались ближе к нему по стенке, изо всех сил стараясь оставаться невидимками, т.к. понимали, что попытка схватить и обезвредить его у нас только одна. Плана, как такового, не было, потому что мы не знали, на что способен Глазго, и можно ли вообще его одолеть. Мы подкрадывались к нему невыносимо медленно — каждый шаг давался с большим трудом, потому как представить себя невидимкой оказалось в разы сложнее, чем вообразить себе кроссовки — у нас попросту не было такого опыта раньше. Делая очередной шаг, я смотрел на свои мерцающие ноги и старался представить, что не вижу их. Капли пота заливали мои глаза, я почти не дышал, но мне казалось, что меня все равно слышно. Когда до Глазго оставалось метров тридцать, он вдруг отошёл от мониторов и направился прямо к нам. От неожиданности я едва всё не испортил, но вовремя прикусил язык. Немея от ужаса, я вжимался в белый пластик двери за моей спиной и молился о чуде, чтобы Глазго нас не заметил. Не знаю, что чувствовали остальные, но думаю, им было не легче. Лицо похитителя скрывала уродливая белая маска хоккейного вратаря, раскрашенная кроваво-красными полосами, так что мы по-прежнему не знали, с кем имеем дело. Видимо, бог все-таки есть на свете, потому что Глазго нас не заметил и скрылся в одной из дверей Белой комнаты, а это значило, что у нас есть двадцать минут минимум, потому что быстрее из «пластилиновых» коридоров не выбраться, как бы хорош ты ни был.       — Фууух, пронесло, — выдохнул Рантаро, мгновенно становясь видимым, как только захлопнулась дверь, — я едва не спалил контору. С плащом-невидимкой было бы значительно проще.       — Согласен, — поддержал Дайго, — мне вообще за двоих пахать пришлось. Он кивнул в сторону Вальта, который виновато смотрел себе под ноги, все еще неспособный управляться с этой реальностью.       — Идём глянем, что у него там на мониторах, — сказал я. Маленький Токо похлопал брата по плечу, пытаясь приободрить. Мы подошли к странному устройству. На одном из экранов оказалась та самая «комната Вальта», которую мы видели на ноутбуке Глазго в его офисе. На другом был «наш парк», где сейчас находился Куренай возле бэй арены. Такое чувство, что он тренируется беспрерывно, псих. Но именно это делает его лучшим из нас. Если бы он только знал, что все это понарошку…       На нескольких других мониторах что-то просто беспорядочно мерцало, как будто отсутствовал сигнал. Еще на одном экране мы увидели помещение, напоминающее сверхсекретную лабораторию из американских фильмов. Там было много столов с какими-то пробирками, неизвестными нам инструментами, своим видом вселяющими ужас в душу, а также людей в масках и белых халатах с уже хорошо известным нам символом общества «Слепой Глаз» на спине. Вдруг на экране, расположенном прямо по центру, появился Юго в сопровождении, кого бы вы думали?! Бинго! Спиной к нам стоял не кто иной как Глазго собственной персоной. Так вот куда он ушел! Но зачем? Звука не было, так что понять, о чем они говорили, я не сумел. Но судя по тому, как Глазго махал руками, они спорили. В глазах Юго я видел непонимание, несогласие и еще какое-то чувство, которое сложно описать. Как завороженные, мы смотрели на экраны, пытаясь понять, что все это значит, как нам понять, где находится «комната Вальта», «наш парк» и «место, где живет Юго», как нам туда добраться и спасти их обоих. Ники ни на одном из мониторов не было.       — В общем, план такой, — сказал Дайго, когда Глазго исчез с монитора. — Делаемся невидимыми снова прямо здесь, каждый создайте себе по крепкой верёвке, и когда он вернется, мы накинемся на него и свяжем. Рискованно, но другого выхода я не вижу. Он должен ответить на все наши вопросы, потому что иначе мы никогда не найдем Куреная и остальных.       По праву человека, лучше всех владеющего креапластикой, он был лидером операции «Захват» и мог отдавать приказы.       — Возражения есть? — спросил он. — Нет? Тогда за дело.       Мы приготовились. План казался гениально простым, как обычно и бывает всё гениальное. Я доверял Дайго, как самому себе, хоть и не любил, когда кто-то мной командует, но Дайго был мудрым стратегом, о чем я узнал еще из поединков по бэйблейду. Господи, как давно это было… на меня вдруг накатила волна сентиментальной тоски. Я вспомнил мой дом, мой прекрасный огромный дворец, мою теплую мягкую постель, школу и тренировки в парке. Наверное, я никогда больше этого всего не увижу…       — Эй, Мурасаки! Соберись! Ты мерцаешь! — зашипел на меня Маэстро из пустоты. Пришлось взять волю в кулак и раствориться в пространстве. Едва я исчез, как одна из дверей открылась, и в комнату вошёл Глазго, и, довольно потирая руки и смеясь, направился к нам. Сработало. Он ничего не заметил! Как только он подошел к панели управления, я услышал условный щелчок пальцами, о котором мы договорились буквально минуту назад, и бросился на врага с диким воплем.       — Стоять на месте!!! — орал я, как оглашенный, накидывая на злодея веревку кольцами. Ребята мне помогали, как могли, и через мгновение сбитый с толку Глазго, беспомощно валялся на полу, точно веревочная мумия, не в состоянии шевельнуть даже мизинцем. При падении его капюшон слетел, обнажив ярко-красные растрепанные волосы, но жуткая маска осталась на месте. Все вышло настолько легко, что я глазам своим не верил и от радости засандалил связанному злодею ногой по заднице. Он злобно зашипел на меня и попытался отползти подальше.       — Попался, демон! — ликовал я, выплясывая круги на белом полу. — Теперь ты нам все расскажешь!       Я хотел было пнуть его еще разок, но Дайго мне не позволил.       — Сними с него маску, Вакия, нужно знать врага в лицо, — распорядился он и повалился на пол без сил. Видимо, это было слишком даже для него — скрывать сразу двоих.       От приказного тона меня снова передёрнуло, но я не мог не признать мудрость его слов и пошел было выполнять приказ, как Глазго вдруг захохотал хлеще обычного, после чего, словно став жидким, вытек из верёвки, переместился на безопасное расстояние и вновь обрел свою прежнюю форму. Мы застыли, открыв рты и глупо хлопая глазами.       — Хорошая попытка, — оценил он, полностью придя в себя, — только вы не учли одну небольшую деталь.       — Какую?! — спросили мы хором.       — Меня! — Он снова засмеялся оглушительно громко да так противно, что звук его смеха резанул меня по нервам, точно скрип мела по школьной доске. Конченый какой-то, господи прости.       — Эмм… а как ты…? — начал было Маэстро, но осёкся, видимо, осознав, что мы сами так можем, если захотим. Ну и если сможем представить себя водой, конечно.       Глазго все хохотал. Как любой нормальный злодей он не спешил нас убивать или хотя бы ловить. Он стоял в паре десятков метров от нас, скрестив на груди руки и абсолютно никуда не спешил.       — Зачем ты все это сделал?! — закричал разъяренный Вальт и пошёл прямо на него.       — Потому что… — Глазго перестал гоготать.       — Где ты держишь Шу и мою сестру?! –не унимался Аой, подходя все ближе. Мы пошли за ним.       — Я не смогу тебе объяснить, если ты не…       — Что это за место?! Как нам отсюда выбраться?!!! — Вальт его будто не слышал.       — Зачем ты втянул в это Юкио и Юго?! Кто ты, черт подери, такой!!!       На последних словах Глазго исчез с того места, где находился, и секунду спустя, снова возник, но уже за нашими спинами.       — Успокойся, бешеный мальчик, — голос Глазго казался мне таким знакомым, что я ненавидел себя за то, что никак не могу вспомнить его.       — И в каком только лесу тебя воспитывали? — возмутился он, когда опешивший Вальт замолчал, — Я знал, что рано или поздно вы попытаетесь до меня добраться, но не ожидал, что вы так быстро освоите креапластику. Юкио хорошо постарался в своем изумрудном лесу. Ахахах! Молодец!       Сказать, что мы были обескуражены — ничего не сказать.       — Ты знаешь про убежище Юкио??? — спросил Маэстро.       — Ну и тупые же вы! Я ВСЁ знаю про этот мир!!! АХАХАХАХА!!!!! Думали от меня спрятаться в крошечном мохитовом закоулке?! Вы наивные, как три копейки, честное слово!       Он снова залился смехом и вдруг начал создавать копии самого себя. Через пару минут по всему пространству Точки Небытия хаотично стояли десятки, если не сотни Глазго, окружая нас со всех сторон, и смеялись, смеялись, смеялись. От эха его смеха у меня разболелась голова, и я совершенно не понимал, что происходит. Совершенно точно я знал одно: мы в огромной заднице, выхода из которой я не знал. Сбитые с толку, мы крутили головами во все стороны, пытаясь понять, какой из смеющихся злыдней настоящий, но отличить их было просто невозможно.       — У меня для вас плохие новости!!! — Сквозь смех прокричал он, — Вы все здесь умрете!       Карусель злодеев бешено вращалась. От всего этого невыносимо рябило в глазах и тошнило. Рантаро скрючился пополам, схватившись за живот — неудивительно с его-то вестибуляркой. Дайго и Токо заткнули уши руками, но я точно знал, что это не помогло. Внезапно Вальт закричал. Его голос набирал мощь с каждой секундой, перекрывая смех Глазго, да что там, буквально разрывая пространство на части своей неудержимой силой. Вальт всегда этим «славился», и это был первый раз в жизни, когда мне не хотелось его заткнуть, несмотря на адскую головную боль. Звуковой волной его крика всех нас посшибало с ног, и я сначала решил, что прямо возле моего уха разорвалась граната, потому что оглох и ничего не слышал, даже когда Вальт перестал кричать. Оглядевшись, я увидел Глазго, неподвижно лежащего на белом полу без сознания в паре шагов от нас. Видимо даже он этого не ожидал. Все его копии исчезли, один он распластался на белой керамической плитке в неудобной позе. Рядом валялась хоккейная маска. Какое-то время я растеряно переводил взгляд с маски на Глазго и обратно, всё еще ничего не понимая, как и все остальные. Но через минуту до меня дошло. Поднимаясь с пола, глядя в упор на Ксандра Шакадеру, я плакал, точно маленькое дитя, у которого отобрали любимую куклу. В глазах потемнело, я едва успел отвернуться в сторону, как меня вырвало прямо на блестящий пол. Не может такого быть! Ксандр просто не мог так поступить с нами!!! Я не мог поверить в то, что увидел, хотя, положа руку на сердце, должен признать, что догадался обо всем уже давно. Силясь вспомнить этот громкий знакомый с детства голос, этот глубокий смех, где-то в глубине своей юной дворянской души я знал, чье имя так упорно отвергает мое сознание, потому что в это невозможно было поверить. Плюс, теперь я вспомнил, как несколько раз Юкио едва не проболтался, назвав его «Кай…» видимо, хотел сказать «Кайза». Это был тот случай, когда все кусочки головоломки сложились в один огромный паззл, но лучше бы этого не случалось.       — Как ты мог, Ксандр! — Вальт в истерике колошматил по груди одного из своих лучших друзей, лежащего без сознания на полу, — Паршивый предатель! Урод! Ненавижу!!!       Шакадера не приходил в себя. Вальт всё лупил его и лупил, а мы стояли, немые и обескураженные, не зная, что нам делать теперь с этим знанием. Юкио опять оказался прав, когда сказал, что если мы узнаем, кто такой Глазго, это помешает нам его одолеть.       — Если ты его убьешь, Вальт, мы так и не узнаем, где он спрятал твою сестру и бедного Куреная, — Подал голос Дайго.       — Да плевать! Плевать! Пусть сдохнет! — Вальт кричал и брызгал слюнями, слёзы заливали его покрасневшее и распухшее лицо. Пришлось оттаскивать его от Ксандра силой. Токо «сделал» ведро ледяной воды и окатил ею Ксандра с головы до ног. Тот, наконец-то, закашлялся и пришёл в себя. Он тут же исчез и материализовался на безопасном расстоянии, с любопытством разглядывая нас.       — Браво! — Наконец зааплодировал он. — Такой атаки я, признаться, не ожидал. Кто этот шумный малыш?       — Не придуривайся, Ксандр! Как будто не знаешь! — с горечью в голосе ответил Маэстро.       Пришла очередь Глазго удивляться.       — Мы знакомы? Я не думал, что вы меня знаете.       Мы в замешательстве переглянулись. Вальт даже перестал реветь. Я всматривался в его лицо и удивлялся всё больше, потому что Глазго не врал. В его глазах не было и тени узнавания, он смотрел на нас так, будто мы диковинные зверюшки в зоопарке, внезапно вырвавшиеся из клетки. Смотрел так, будто не рос с нами в одном дворе, не играл в одни и те же игры, не сидел рядом за школьной партой, не играл в бэйблейд. Смотрел так, будто раньше видел нас только на картинках. Через минуту он будто пришел в себя и многозначительно заявил:       — Придётся вас изучить! — он щелкнул пальцами и громко сказал: «Распределитель!».       Недалеко от нас, добрых десять квадратов белой плитки в полу растворились, будто и не было, и из зияющей красным пустоты поднялось большое черное устройство с пятью креслами, похожее на секцию кресел из кинозала. Правда, кресла эти были металлическими, с черными стяжками на подлокотниках и передних ножках. Ксандр махнул рукой, и нас подняло в воздух, точно мы были сделаны из пуха. А когда он опустил руку, каждый из нас оказался намертво пристегнут стяжками к одному из кресел. Да уж. В свете произошедшего идея напасть на Глазго и, застав его врасплох, победить, казалась теперь мне бредом сумасшедшего. На что мы рассчитывали?! И что теперь будет?       Шакадера подошел к небольшой панели управления на платформе странного устройства и начал нажимать какие-то кнопки.       — Опусти нас, Ксандр! — зашипел Вальт, ёрзая на своем стуле.       — С какой такой радости?! — Не оборачиваясь, ответил тот и нажал ярко-зеленую кнопку на блестящей панели, — Тебя нужно будет исследовать особенно тщательно!       Кресла «зажужжали» и начали слегка вибрировать. Платформа с креслами начала медленно вращаться.       — Что ты собираешься делать? — спросил я, «проезжая» мимо Шакадеры.       — Для начала, изолирую вас друг от друга.       Вальт открыл было рот, чтобы снова оглушить его своим криком, но Ксандр снова щелкнул пальцами, и рот Аоя заткнул черный тряпичный кляп.       — Даже и не думай сделать это со мной снова, — пригрозил Глазго, — Не переживайте, скоро вы все забудете.       Он нажал еще несколько кнопок, и все двери в комнате одновременно распахнулись. За каждой из них виднелось разноцветное «желе», за которым обычно начинался коридор. Платформа закрутилась сильнее. Жужжащий звук нарастал. Я сидел в одном из крайних кресел, и «проезжая» мимо экранов, мог видеть, что на них происходит.       — До встречи в следующей жизни! — Шакадера захохотал и нажал на самую большую кнопку на панели с надписью «ПУСК». Пролетая мимо экранов в последний раз, я успел разглядеть на том из них, где была лаборатория, маленькую девочку с розовыми волосами и в белом халате. Крохотным ярким пятнышком она светилась на «расплывавшемся» мониторе. Я успел увидеть, что она не связана, не испугана и как будто точно знает, что делает в этом жутком месте. Ника. В следующую секунду ремни наших кресел одновременно отстегнулись, и мы на огромной скорости вылетели из них, каждый в отдельную дверь.

Конец второй части