Влюбиться в собаку как-то не аристократично

      — Как это ты уходишь? — как и ожидалось от Брука, тот был ошарашен этой новостью, но только пока не понял, радоваться ему или нет. Мне всё-таки позволили в последний раз явиться в Академию. Рейджи проявил удивительную благосклонность, когда разрешил отдать парню флакон, так как сам он, по понятным личным причинам, не мог. Да и к тому же, вампир не любил делать бесполезные вещи, а если Брук не получит флакон, то получается, что именно это Сакамаки и сделал, — Они всё-таки отпустили тебя?       — И да и нет, — помявшись, ответила я, наблюдая за растерянностью на его лице, — Вчера ночью к нам кое-кто пришёл… — голос слегка пошатнулся, — Оборотень.       — Оборотень? — парень слегка оживился, вскидывая опущенную голову, а в глазах наметился заметный интерес. Неудивительно, мы разрабатывали множество вариантов моего побега: и переговоры, и похищение, и шантаж. Но и предположить не могли, что в этих краях может появиться ещё один оборотень, — Правда? Настоящий оборотень?       — Да, — нервная улыбка выдавала во мне вовсе не радостные чувства, — Настоящий. Представился Реганом. Говорит немного странновато, но в общем ничего. — мямлила я, комкая слова, из-за чего всё выходило какой-то чушью. Известно о мужчине было катастрофически мало, мы так и не смогли нормально поговорить, потому что он сразу же убежал, наверное, не мог долго находиться с вампирами. Первые недели жизни в особняке тоже давались мне с трудом, их запах прожигал лёгкие насквозь, а находиться рядом было невыносимо, поэтому приходилось большую часть времени находиться на улице. И всё же, если друг начнёт заваливать меня вопросами, то точно буду выглядеть как дурочка, а лгать парню, чтобы успокоить его сильно развитое чувство тревожности, не хотелось.       — А откуда он? — продолжал спрашивать Брук, который, казалось, не замечал уже ничего. Слишком фантастическим ему казался такой поворот событий.       — Из Ирландии. Говорил, что очень долго искал меня, посетил много стран, и вот, нашёл. Правда, он был совсем не рад тому, что я нахожусь среди вампиров. Хотя, это мягко сказано, Реган впал в бешенство, когда увидел их.       — Ого, по всей видимости ты для него очень дорога, — за молчанием, закончившимся так же резко, как и начавшемся, последовал ликующий возглас, — Неужели он твой брат? — передо мной, совсем близко, оказалось его лицо, Брук испытывающе смотрел на меня, теряясь в догадках, — Да? — парень, от чего-то, был уверен в своей правоте. Я затаила дыхание, не в силах отвести взгляд. Он выглядел таким счастливым, думая, что я спустя столько времени нашла родственника, и как же сейчас болезненно билось сердце, стоило представить как его может шокировать ответ. Особенно тогда, когда я уже не в первый раз ловила на себе его заинтересованные взгляды. Вроде бы обычные, но было в них что-то, что я никак не могла интерпретировать. За всю жизнь с вампирами мне было необходимо внимательно вглядываться с их глаза, искать что-то такое, что могло бы дать понимание того, как они поведут себя в следующую секунду. Поэтому, ведомая своей привычкой, я пыталась выискивать нечто затаённое, и немало удивлялась, когда находила. Казалось, Брук был очень открытым парнем, в нем не было ничего скрытного, а что-то всё равно пробивалось. Не сказать, что такие взгляды как-то смущали, или из-за них чувствовалась неловкость, но именно то, что я не могу понять мотив этих взглядов, не давало мне покоя.       — Не совсем. — оттянула я ответ, глядя куда угодно, лишь бы не на него.       — Это не родственник? — не унимался он, — Друг? Дядя? Крёстн…       — Жених. — мне пришлось перебить поток его вопросов, ну не могла я больше выносить этого напряжения. Ответ украло холодное дуновение ветра, зима приближалась слишком стремительно, я даже понадеялась, что Брук его не услышал. Но посмотрев на него, я увидела шок, сменяющийся отрешенностью, и стыдливо опустила глаза. Не понимаю, почему так боюсь дальнейшего разговора, но что-то внутри обрывалось, стоило увидеть друга в таком состоянии, — Сказал, что я его невеста, хотел забрать ещё вчера, но я отказалась, попросив у него отсрочку на сутки, чтобы попрощаться. Пойми, я не могла не согласиться, мои родители ждут меня и я должна найти их, — непонятно зачем я стала оправдываться, пытаясь отвести его внимание от Регана.       — То есть как жених? — прошептал он, и не будь у меня такой острый слух, то точно бы не расслышала этих слов. И это было бы намного легче, чем слышать каждый горестный вдох, — Он твой жених? Это правда? — я кивнула, все слова застряли где-то в горле, не могли вырваться наружу. Парень отошел назад, зарываясь руками в длинные волосы и поворачиваясь ко мне спиной. Неведомо откуда во мне проснулось желание кинуться к нему с извинениями, но за что я должна извиняться? По сути причин для этого не было, по правде говоря, по возвращении домой я не собиралась выходить замуж, у меня стояла лишь одна конкретная цель — увидеть родителей, а не пойти под венец.       — У-у-у, — выдохнул он, поворачиваясь, — Погоди-погоди, — говорил он взвинчено, пытаясь построить логическую цепочку у себя в голове, — Давай сначала, — Брук поднял обе руки вверх в успокаивающем жесте, хотя по всей видимости он скорее успокаивал сам себя. Я нахмурилась, не ожидая такой перемены, — Откуда ни возьмись сваливается какой-то жених, пытается забрать тебя с собой, что и понятно, но когда ты просишь прийти через сутки, он просто уходит? Оставляет тебя с объектом ненависти и уходит. Я правильно понял? — я кивнула, всё ещё продолжая хмурится, ждала развязки этого монолога, — Тебе не кажется это странным? А как он миновал службы, которые до сих пор рыскают в лесу? И где он сейчас находится? Всё там же?       — Ну, может спрятался.       — Мери, люди обшаривают лес с ищейками, со специально натренированными собаками. Вот уж не думаю что он как-то не так пахнет или умело запутал следы. Да и откуда ему известно, что там сейчас ведутся твои поиски и это место повышенного внимания? — опроверг мои предположения Брук, немного приободряясь, будто разгадывал как ую-то загадку. Вообще он всегда любил в чём-то копаться, и частенько рассуждал в слух. Я лишь изредка принимала в этом участия, не очень любила все это головоломки.       — К чему ты ведешь?       — Неужели не понимаешь? Разве он оставил бы тебя одну с ненавистными ему вампирами, если бы реально дорожил? — парень уже, казалось, заходился, пытаясь донести до меня свою мысль.       — Слушай, я понимаю твои опасения, сама не в восторге что у меня не пойми откуда появился жених, но не для того я иду за ним, чтобы в конечном итоге жениться.       — Да-да, — перебил нетерпеливо Брук, — Родители, я всё понимаю и в любой другой ситуации поддержал бы тебя не раздумывая. Но пойми, вдруг это опасно, где гарантии, что он говорит правду?       — А какая ему выгода врать? Потратил столько времени и сил, чтобы найти меня, отдал фотографию с родителями, чтобы обманом выставить из себя моего жениха? — я начинала потихоньку вскипать, понимая, что он сейчас он просто пытается отговорить меня от поисков, прикрываясь недоверием к Регану, — Я тоже не слишком ему верю, но это не повод так всё оставлять. Вдруг другой возможности найти семью больше не будет? Я тоже оборотень и смогу избежать возможной агрессии. Я далеко не беспомощна. — но Брук лишь категорично покачал головой, игнорируя мои доводы. Никогда не любила его упертость, Брука трудно было переубедить, если он уверен в своей правоте. Совсем как с Рейджи, но тот хотя бы делал вид, что слушает. Конечно, не исключались также возможные личные причины парня, вдруг он просто боялся одиночества, из которого только-только вырвался.       — Какую фотографию? — сбился с с мысли парень, переключаясь. Вместо ответа, я быстро достала из кармана пиджака свёрнутое фото и протянула его парню, в надежде пошатнуть его уверенность. Тот принял его даже в каком-то нетерпении, проявляя явное любопытство.       — Неирин? — изрёк он спустя пару минут, пока внимательно всматривался в фотографию, на что я ответила, что это моё настоящее имя, — Красивое. Не похоже на местное.       — Вот и я о том же. Не похоже, что Реган лжёт. — сказала я, забирая протянутую фотографию обратно, в которой раз мазнув взглядом по счастливо улыбающимся родителям. Их лица, которые я и не надеялась когда-нибудь увидеть, теперь смотрели на меня с изображения. Пусть и застывшие, но даже камера сумела передать жизнь в их глазах, и это ещё сильнее влекло меня решиться на поиски. Пусть и рискуя.       — Ну не знаю, — выдохнул Брук, задумавшись, скорее всего пытаясь докопаться до ещё каких-нибудь несостыковок, — А ты что-нибудь почувствовала, когда увидела его?       — А что я должна была почувствовать? — странный и слегка глупый вопрос, как я считаю. Похоже, аргументы, чтобы отговорить меня, у него закончились, и он стал перебирать всё, что только приходило в голову.       — Ну как же? — растерялся парень, — Ну… симпатию там, любовь? Ты же любила его, если решилась на замужество.       — Любовь? — переспросила я. Слово казалось и знакомым и нет одновременно. По большей степени о разных чувствах я узнавала из книг в особняке и из разговоров с жертвами, ну, и от вампиров, в редких случаях. Страх, ненависть, покорность, и тому подобное я знала прекрасно и ощущала не менее ясно, но любовь…       — Чего? Мери! Ты не знаешь о любви? — Брук встрепетнулся, не веря своим ушам. Я почувствовала себя несколько неловко под его испытывающим взглядом, будто сморозила какую-то глупость, — Я удивляюсь как ты помнишь, что являешься оборотнем, раз забыла всё под чистую. — пролепетал друг, беспомощно разводя руками в стороны, на что я необидчиво пожала плечами:       — Рейджи говорил, что это последствия сильного эмоционального потрясения и последующего сотрясения мозга. Констатировал, что у меня ретроградная амнезия и предполагает, что она прогрессирует, потому что спустя столько времени я не вспомнила ничего из прошлого, — я слегка сникла, вспоминая этот разговор. Тогда его слова казались приговором, с которым я никак не могла смириться и, несмотря на запрет, пыталась вспомнить хоть что-нибудь, но делала лишь хуже: боли в голове усиливались, а память, даже на мелкие детали, ухудшалась, — Да, голова у меня с тех пор никудышная, ударяться нежелательно. — увидев поникшего Брука, я постаралась пошутить, чтобы наше прощание не происходило на такой натяжной ноте. Но на его лице не промелькнула даже тень той улыбки, которая мне так нравилась. Оно и понятно, я никогда не вдавалась в подробности своей проблемы, и такие откровения лишь расстроили и так нерадостного друга.       — Ну, а Рейджи? — слабо подал голос Брук, садясь рядом со мной, обессиленно положив руки на подогнутые ноги, — Что он сказал? — при упоминании о Рейджи, всё внутри похолодело и сжалось. В который раз я вспоминала вчерашнюю ситуацию, из-за чего щёки предательски полыхали. И о чем я думала, когда так бездумно кинулась к нему в объятия, будто хваталась за спасательный круг. Тогда на меня захлестнули такие дикие эмоции, что противостоять жгучему желанию было нереально. Сейчас хотелось провалиться сквозь землю, сбежать на край света или удариться головой ещё раз, лишь бы забыть об этом. Забыть холод его кожи, сильное, каменное тело, и запах. Такой терпкий, он очень контрастировал с запахом Регана, но даже несмотря на это, мои легкие будто отказались воспринимать кислород, дышали лишь его запахом. И это так сильно напугало, что я лишь крепче цеплялась за ткань вампирского пиджака.       — Он отпустил. — просто сказала я, бездумно уставившись в одну точку. Даже если Брук прав, и доверять Регану не стоит, но было ли это так важно сейчас? Даже если у Рейджи были такие же сомнения, он отпустил меня совершенно спокойно, не стал требовать ничего. Как минимум вампир не потребовал довести Джейн до конца. Ничего. Сейчас, стоило переварить эту мысль, стало легче. Мне нужно было внушить себе, что всё в порядке. Так и должно быть, иначе я расклеюсь совершенно. Вампир не обязан заботиться обо мне или оберегать, он просто не хотел проблем, не хотел марать руки. Рейджи ничего мне не должен.       — Отпустил? Так просто? Ни за что не поверю, что его ничего не насторожило. Если же это так, то он полный глупец. — друг как всегда был возмущен поведением вампира, в который раз осыпал его не самыми добрыми словами. И чем больше он продолжал это делал, тем больше больше я погружалась в воспоминания о вчерашней ночи. Когда не сдержала слёз, позорно разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. Рейджи же это ненавидит, а я всё-равно сделала. Те долгие секунды, проведенные в объятиях вампира, запечатались в памяти на долгое время и частенько всплывали перед глазами, заставляли уши гореть, а сердце часто-часто биться от стыда. И что только было у меня в голове тогда? Зачем?       — Какая теперь разница. Разве не этого я хотела? — я подняла застиланные слезами глаза в небо, стараясь избавиться от непрошенных эмоций. Брук замолк, напряжение в его взгляде ощущалось всеми участками кожи, конечно, он был не готов увидеть мои слёзы, — Брук, я уверена что делаю. Помнишь, ты когда-то сказал, что нельзя жалеть о попытках? Так вот я пожалею, если не попробую. — парень опустил руку на моё плечо и слегка настойчиво потянул на себя, приобнимая. Второй он крепко стиснул мою ладонь и оперся щекой на мой затылок. Шепча мне слова поддержки и удачи, Брук замолчал, ни на толику не ослабив хватку. От друга пахло очень неприятно, но я уже давно поставила себе жёсткий запрет обращать на это внимание, даже морщить нос не смела, и не важно, смотрел он или нет. И, со временем, просто привыкла, а когда было совсем невмоготу, закапывала нос каплями, в который раз убеждаюсь: это не единственное, на что я согласна закрывать глаза. Пусть мы и расстанемся, но Брук всё-равно будет рядом, я не забуду его, как родителей. Где-то внутри я пребывала в непоколебимой уверенности, что в будущем мы обязательно встретимся.       — Ты точно сумасшедшая.

***

      Рядом со мной не было никого, лишь мрак, в который я всматривалась уже несколько минут. Я ушла спокойно, через главные двери, не встретив на пути никого, словно особняк опустел. И всё же отчётливо ощущался вампирский запах, витающий в воздухе, и всхлипы Джейн из-за угла. Но так было лучше, я бы не вынесла этого расставания. И вот, время стремительно близилось к нужному часу, а в карманах моих бридж находились лишь фотография, которую я уже из рук не выпускаю, и флакон, которым неизменно закапывала нос. Не скажу, что он был так мне нужен, ведь рядом находился сильный оборотень, в разы превышая мои габариты, и уж точно мог удержать меня от необдуманных поступков. Но почему-то не могла не взять этот флакон с собой. Как частичку моей жизни в особняке. Как то, что навсегда хотела сохранить в своей памяти.       Когда ветер усилился, мрак сгустился, а по округе раздался вой, я поняла, что пора. Прыгнув в гущу леса, я со всех лап понеслась навстречу к Регану. Неизвестно, как он миновал человеческие посты и их собак, но не нужно испытывать судьбу и ждать, пока он сам до меня доберется. Хорошее зрение в тёмное время суток не давало мне запнуться о торчащие корни деревьев, острый слух настороженно улавливал каждый шорох кустов, а нос постоянно пытался уловить человеческий запах, который, казалось, был везде. Люди успели заметно наследить за всё время пребывания в лесу, из-за чего постоянно казалось, что они блуждали где-то здесь и наблюдали в тени…       …Мы шли уже около часу в полной тишине. Мужчина явно был не рад идти пешком, когда можно было помчаться быстрее ветра и уже давно выбраться из этой гущи. Когда я сказала, что здесь рыскают ищейки в поисках меня, он решил идти на двоих ногах, чтобы если что не попасть впросак и не поймать в спину пару пуль. Удивительно, что после стольких лет поисков, Реган просто шёл, даже не предпринимая попыток начать разговор. Надежды на благоприятный исход стремительно таяли, что-то я уже и не надеялась на его добрые намерения. Внутри вязким комом нарастало напряжение, идти с ним дальше казалось опасным. Что делать? Бежать? Сейчас нельзя, оборотень слишком насторожен, и если я предприму хоть попытку, то тут же окажусь в проигрыше. Нужно дождаться пока он как минимум хоть на немного продвинется вперёд. Окинув его еще раз внимательным взглядом, я пыталась выявить хоть что-то опасное в его виде, но Реган вёл себя совершенно естественно для того, кто пытается беспроблемно добраться до нужного места. Пока я зависла на нём, осматривая, он шумно вздохнул и чуть замедлил шаг, будто что-то учуял, а затем жестом приказал мне остановиться. Человеческий запах, который я из-за своей отрешенности не почувствовала вовремя, разил со всех сторон. Люди были здесь совсем недавно, их вонь ещё не успела выветриться. Теперь понятно почему он шёл молча: Реган просто следил за местностью, так как знал, что за мной ведутся поиски и молчал, чтобы не упустить ни единого шороха. От осознания, что я просто себя накрутила, стало легче, даже дышать стало не так тяжело.       — Напомни мне, милая, зачем ты так нужна людям? — спросил Реган, когда мы уже заметно далеко отошли от того места. От такого внезапного прозвища я чуть вздрогнула, благо мужчина, кажется, не заметил, или же просто не стал обращать внимание на мою взвинченность. Было немного неловко слышать такое обращение, может потому, что до этого слышала лишь «собака» или «дворняга».       — Когда было полнолуние, я, в беспамятстве, напала на группу туристов. Это всех очень напугало и люди пытаются найти этого «опасного зверя». — ирония получилось какая-то нервная, у меня никак не получалось успокоиться рядом с Реганом. Наверное слишком близко я восприняла предостережение Брука. И эта нервозность, конечно, не могла не остаться незамеченной, но сам мужчина по всей видимости истолковал её не совсем верно.       — Странно, у тебя же хороший контроль, — пробубнел он, но, поймав мой укоризненный взгляд, чуть стушевался, — Да, прости. Просто никак в голове не уложится, что ты ничего не помнишь. Ну, а за всё то время, которое ты тут провела, у тебя не возникало что-то вроде… проблеска?       — Ну… — протянула я, — В тот день, когда я напала на туристов, то пришла в сознание и сбежала от туда, если ты об этом.       — Это и был твой хвалёный контроль, — добро хмыкнул Реган, — Во время полнолуния, как ты, наверное, уже успела догадаться, над нами овладевают наши первородные инстинкты. Тут самое главное — борьба. Пока ты борешься, то можешь хоть ненамного сохранить ясность мысли и в нужный момент взять контроль. В момент «проблеска» твоя человечность стала бороться со зверем, и, раз тот турист жив, ты смогла вовремя усмирить свои инстинкты. Никто из нас не может сохранять полный контроль над собой, но выдержка, которую мы вырабатываем годами, позволяет в нужный момент ненадолго взять бразды правления в свои руки.       — Значит нет способа полностью контролировать себя?       — Нет. — подытожил Реган, смотря на моё поникшее лицо с сочувствием. Я горько усмехнулась своим мыслям. Какая же я была глупая, когда сломя голову пыталась найти решение. Сейчас всё оказалось таким бессмысленным, что становилось немного обидно и за свою нелепость и бесполезную трату сил.       — А как мы доберемся до Ирландии? — я специально поспешила сменить тему, чтобы не закапываться в мысленных терзаниях, особенно когда в голове зазвучал до боли знакомый голос Рейджи, обвиняя меня в очередной оплошности. Чёрт, я уже схожу с ума. Начинаю обвинять себя словами вампира, от которого шарахалась, как от огня.       — На другой стороне леса есть дорога, ведущая на восток к обрыву. Там есть мотель, в котором я обосновался на какое-то время. Переждём день там, а к вечеру отправимся на паром и пересечём Японское море, сократим путь до границ с Россией. Там уже нас встретят. Не волнуйся, я завяжу тебе глаза, когда вы взойдём на судно. — он усмехнулся, то и дело бросая на меня неудобные взгляды.       — Зачем? — я едва не споткнулась, когда посмотрела на мужчину.       — Ты боишься воды. Помню, когда мы пошли на речку, Дорд в шутку скинул тебя в реку. Ты разогнала всю живность в округе, рыбаки ещё долго сетовали на тебя. — он засмеялся, обнажая ряд пожелтевших зубов. А у Рейджи они белые, словно жемчуг. Я тряхнула головой, поёжившись. Да что же это такое.       — Эм-м, — замялась я, обдумывая как избавиться от навязчивых мыслей, — А как мы с тобой познакомились?       — Мы были знакомы с детства. Помню, когда впервые увидел тебя, ты была низкой и пухлой, а ещё у тебя не было переднего зуба. Ты была очень тихой и застенчивой, я не хотел с тобой дружить, но, грубо говоря, тебя на меня повесили. Я частенько убегал, оставлял тебя одну, чтобы поиграть с остальными мальчишками. Но когда ты начинала плакать, во мне просыпалась совесть и приходилось брать тебя с собой. Ох, сколько насмешек в свою сторону пришлось натерпеться… — протянул он, весело закатывая глаза, вспоминая былые времена, — Со временем издёвки прекратились, а я стал потихоньку привязываться к тебе, нянчился как с куколкой. Мне очень импонировало, что ты не была избалованной, хоть и росла в достатке и тебя очень опекали. Постоянно совала нос куда не надо, а огребал я. Пытался злиться, ругаться, но не мог. Просто потому, что ты была очень рассеяна и никогда не слушала, но очень грустила, если я куда-то уходил без тебя. — Реган посмотрел на меня, по-доброму улыбнувшись, — Наверное из-за того, что ты так отчаянно нуждалась во мне, я и полюбил тебя. Конечно, на это было ещё много причин, но эта была одной из первых, — он усмехнулся, смущенно посмотрев вниз, — Ты была лакомым кусочком для других парней. Красавица из обеспеченной семьи, ты так и завлекала к себе чужие взгляды, но я всё равно добился своего. Ты не могла не сказать мне «да», особенно когда я так знатно отпинал того наглеца. — Реган кажется загорелся воспоминаниями, в глазах вспыхнул победный огонь. Я же не разделяла такого задора. Его слова показались мне какими-то надменными и немного жестокими. Если я, зная о его «битвах», действительно согласилась выйти за него замуж, то точно была не в себе.       — Реган, — начала я, — Мне очень приятно, что ты так боролся за меня, — ложь, мне никогда не были приятны люди, которые привыкли всего добиваться грубой силой, — Но боюсь, по понятным причинам, со свадьбой придётся повременить. Надеюсь, ты меня понимаешь? — получилось как-то неразборчиво, я очень боялась разозлить его, потому что понимала, что тягаться с ним не смогу.       — Ну, может, пока мы будем добираться до дома, что-то и изменится? — Реган взял меня за руку и легонько сжал, стирая полную дистанцию, которую я держала с особым усердием. Было очень непривычно чувствовать такой знакомый жар, особенно когда столько времени провела в холоде, но сейчас хотелось лишь вырвать руку и отойти как можно дальше, настолько мне было неловко чувствовать его прикосновения. Однако, если сделаю так, то точно могу разозлить, а он — мой единственный на данный момент шанс увидеть родителей, другого может и не выпасть. Мне неизвестно, лжёт Реган, или говорит правду, но я должна попытаться. Игра явно стоила свеч.       — Расскажи мне про родителей, — попросила я, чтобы хоть как-то отвлечься от не самых приятных ощущений, которые вызывала рука Регана, — Мне интересно, как их зовут, кто они. — мужчина помедлил с ответом, беззвучно выдыхая, как если бы он устал. Либо от длинной дороги, либо от моих расспросов. Верить хотелось в первое, не было желания снова накручивать себя несуществующими подозрениями.       — Их зовут Гутто, что означает «руководитель» и Неста, «леди», Росс.       — Вы всегда расшифровываете значение своего имени?       — Да, — терпеливо ответил Реган, даже не поведя бровью на то, что оказался так невежливо перебитым. И это, почему-то, мне понравилось и даже как-то подуспокоило. Рейджи, к примеру, такого поведения не терпел, — У нас считается, что имя определяет твою судьбу и характер. Мы должны гордиться своими именами и их значениями, они придают вес в глазах других, делают тебя индивидуальным, поэтому положено расшифровывать их значение. Этим, как бы, располагается дальнейшее общение. А ещё у нас заведено, что первенцу выбирается имя, начинающееся на первую букву имени родителя. То есть если первенец мальчик, то от отца. Ну, а если девочка, то от матери.       — А почему ты не расшифровал своё? — мужчина замолчал, а я прикусила губу, глядя как он нахмурился. Наверное, ударила по больному, может его имя имеет какие-то плохое значение?       — Король. — сухо ответил он, упрямо смотря вперед и неосознанно стискивая мои пальцы ещё крепче, что не могло не приносить дискомфорта. Дураку понятно, что продолжать эту тему не стоит.       — Гутто и Неста Росс, — смешалась я, еле сдерживаясь, чтобы не вырвать руку, — Значит я — Мери Росс.       — Мери? — переспросил Реган, наконец обращая на меня внимание, — Это они дали тебе эту кличку? Пф, эти чудовища на протяжении веков смотрели на нас с высока, только лишь потому, что бессмертны и сильны — хотя это вовсе не так — относились к нам как к дворовым псам. Но лишь до тех пор, пока мы не показали им нашу истинную силу, тогда то они уже прикусили свои языки. А если же кто-то из подобных тварей осмеливался оскорбить нас, то разговор получается весьма немногословным. Мы отправляем их обратно к дьяволу, — ответил он на ещё не озвученный вопрос, — Забудь это отвратительное наречение. Ты — Неирин — «драгоценное золото». Это благородное имя, лишь от которого тебя уже должны уважать. Просто так такие имена никому не даются.       — Почему оборотни так ненавидят вампиров?       — Наша вражда уходит корнями ещё в далёкое время. Сейчас уже никто не может назвать конкретную дату, но это точно не один век. Сейчас не то время, чтобы вдаваться в подробности, но скажу лишь одно: те твари всё ещё живы лишь потому, что спасли тебе жизнь. Лишь поэтому я так легко позволил тебе остаться там на сутки. В противном случае их головы давно горели бы в огне. — меня передернуло. Богатое встревоженное воображение сразу рисовало картины, на которых головы Сакамаки хаотично валялись по земле, а Реган с особым наслаждением бросал их в огонь, словно дрова. От этого представления сразу становилось дурно, наверное впервые в жизни я была рада, что потеряла память и не испытывала к вампирам такой ненависти.       До выхода из леса оставалось около пятидесяти миль, когда мы набрели на возвышенность. Холм, на котором тоже росли деревья, но уже более тонкие, чем в самом лесу, был не таким уж и крутым, но взбираться не хотелось, ноги, на которых я провела уже за десяток часов, отваливались, сил идти дальше практически не было.       — Может обойдем? — устало поинтересовалась я, жалостливо глядя на хмурого Регана, которому тоже не улыбалось взбираться по нетвёрдому холму.       — Придется идти вперед, у нас нет времени на обходные пути. Мы должны добраться до мотеля желательно на рассвете. Потерпи, осталось немного. — где-то на середине его слов я сладко зевнула, не расслышав, что он сказал дальше, и даже не заметила, как его голос перешёл на шёпот, словно говорил это кому-то другому. Одно радует, руку, которую сжимал всю дорогу, мужчина всё же отпустил, перед этим ласково погладив меня по голове и на несколько секунд задержавшись на волосах.       Частые дожди размыли землю до однородной массы, в следствии чего взбираться по возвышенности было достаточно трудно: скользкая грязь и нетвёрдо стоящие камни так и норовили сбить с ног. С каждым метром подъём становился всё круче, и без помощи росших на этой земле деревьев было уже не обойтись. Ухватившись за очередной сучок, я с трудом перебирала уставшими ногами, глаза слипались без долгого сна, ведь уснуть в особняке мне так и не удалось. Аккуратно передвигаясь по грязи, шаг за шагом, я в который раз почувствовала неприятную колкость с левом боку. Это грани прихваченного из особняка флакона впивались в кожу при каждом наклоне. Изначально на это не обращалось внимания, но постепенно терпеть это становилось всё сложнее. Казалось ещё немного, и заостренный наконечник всё же проколет кожу, поэтому сосуд всё же нужно было переложить. Мне пришлось немного замедлить шаг, чтобы пропустить мужчину вперёд, чтобы между нами образовалось хоть какое-то расстояние, благо тот вообще не обратил на это внимания, его мысли точно занимало что-то другое. Рисковать не хотелось: мне неизвестна его реакция, если он увидит вещь отданную мне вампиром. Реган мог попросту разозлиться и раздавить флакон в руке, силы ему не занимать, а расставаться с ценной жидкостью ну уж очень не хотелось. Удерживаясь левой рукой за очередную ветку, я потянулась в карман бридж, что было не очень удобно, так как карман находился с левой стороны, из-за чего тянуться приходилось через всё тело.       Практически нащупав флакон, я стала пытаться осторожно достать его, но в этот момент ветка, благодаря которой я худо-бедно стояла на ногах, опасно треснула, отчего равновесие было нарушено и я упала на колени.       — Всё в порядке? — поинтересовался Реган, останавливаясь в нескольких шагах от меня, — Тебе нужна помощь?       — Нет-нет, я в порядке, просто ветка оказалась не устойчивой.       Реган одобрительно кивнул и отвернулся, переключаясь на небольшую преграду в виде заваленного бурей толстого бревна. Кажется, он не уловил в моих отнекиваниях ничего подозрительного, поэтому посчитал решение навалившейся проблемы наиболее важным на данный момент, чем помогать мне подняться с колен, и это безусловно играло мне на руку. Улучив момент, пока он полностью не увлечется бревном, я, оперевшись на камень, переключилась на изъятие флакона, пока позволяло время. Ещё раз засунув руку в тесный карман — странно, как Реган вообще не заметил явно выпирающийся там предмет — я наконец достала сосуд и, мельком взглянув на него, застыла.       Дьявол.       Это не мой флакон.       Сквозь немного запачканное стекло отчётливо виднелась плескающаяся сероватая жидкость, которая должна была лишить Брука естественного запаха. Можешь называть это духами. Формула, которую я вывел, может отбить естественный запах тела на десять часов. Рука, в которой находился этот прототип, мелко задрожала, а затем дрожь прошла и по всему телу, будто меня облили холодной водой. Нет. Этого не может быть! Я же сама лично запечатывала нужный флакон, ошибки быть не может! Так почему он сейчас здесь? Я рвано выдохнула, бессильно падая на грязь. Что тогда я отдала Бруку? Чёрт-чёрт-чёрт, что было в той коробке? А вдруг ничего? Один Бог знает, что станет с Бруком, когда он откроет эту злосчастную коробку, особенно после того, как я вселила в него надежду на нормальную жизнь? А вдруг… уже стало? Перекошенное болью лицо парня остановило биение моего сердца.       — Реган, стой! — отчаянно крикнула я, подрываясь с ног, — Нам нужно срочно вернуться! — тянуть нельзя, бедный парень должно быть сейчас разбит предательством со стороны того, кого считал другом.       — Что? — откуда то сверху раздался мужской голос, когда я уже опёрлась на близь стоящее дерево, — В каком смысле вернуться?       — Я ошиблась, отдала своему другу не тот флакон. Я должна вернуться! — отвечая невпопад, я, уже не обращая внимания на скользкую землю, стала буквально скатываться с холма. Вернуться нужно было как можно скорее, пешком я точно потеряю много времени. На людей с ищейками было уже плевать, попасть под расстрел от их пуль сейчас было не так важно, чем увидеть друга. Сзади на плечо опустилась тяжёлая рука, резко и грубо разворачивая меня обратно. Реган был испачкан в грязи, по всей видимости тоже уже не особо церемонясь понёсся меня догонять.       — Какой флакон, какой друг, что ты несёшь, Неирин? — рыкнул он с нескрываемой злостью, прерывая мои попытки скинуть с себя его руку и вырваться.       — Флакон, который убьёт его запах. Пусти, прошу тебя, я не могу с ним так поступить! — не сдерживаясь, я перешла на отчаянный крик, проклиная мужчину, что лишь тратил время.       — Ты выжила из ума? Нам осталось совсем немного, мы не можем вернуться сейчас, когда уже почти пришли. Уж прости, но твоему другу придётся жить без этого флакона! — Реган уже еле сдерживался, я отчётливо видела нарастающую в его глазах ярость, вызванную моим непослушанием. Животный страх прошел по телу судорогой, я стала вырываться ещё сильнее, уже пустая в ход кулаки, чем окончательно вывела его из себя, — Прекрати вырываться!       — Нет! Отпусти!       И если я была бы более собраннее, более внимательнее, то непременно бы заметила как в глазах Регана проскользнула ярая ненависть, которая была в нём ещё раньше, незаметно, заметила этот кривой оскал, от которого невольно трясутся поджилки, а клыки уже фантомно ощущаются где-то на коже. Всё бы заметила, но сейчас страх и ошарашенность настолько поглотили меня, что такие вещи ушли из моего внимания. И, бешено вырываясь из его рук, я не заметила, как хватка прекратилась, а ту же секунду перед глазами мелькнул крупный кулак.       Неожиданная боль в районе челюсти замедлила время, миллион мыслей успело пролететь в голове во время недолгого полёта, я чувсвовала как лопнула губа и кровь стала заполнять рот и стекать по подбородку и, когда голова опустела уже совсем, я раскрыла рот в немом крике. Приземлившись спиной на торчащий камень, кубарем покатилась вниз, натыкаясь по дороге на тонкие стволы деревьев и другие камни. Падение остановилось у самого подножия, когда я осталась лежать на животе. Попытавшись открыть глаза, я тут же зажмурилась. Грязь, прилепившаяся ко мне комьями, застилала слизистую, вызывала жжение. Но даже глаза были не нужны, чтобы понять главное. Засада.       Голова всё ещё кружилась, а в руке ясно ощущалась острая боль. Это были осколки треснувшего флакона, впившиеся глубоко в кожу, по ранам текла жидкость, обжигая кровь. Даже не шевелясь я понимала, что нога была неестественно вывернута, кажется, сломана, а отбитые рёбра трещали как тот же сухой сучок       Время, которое я провела на земле, пытаясь прийти в себя от такой резкой смены поведения мужчины, было очень дорогим, но понятие этого пришло слишком поздно — драгоценные секунды были утеряны. Сзади на шее в железной хватке сомкнулись мужские пальцы. Приподняв меня на добрые полметра, Реган резко приложил меня обратно к земле, стремясь превратить моё лицо в месиво.       — Ну неужели. — задыхаясь от переизбытка воздуха сказал он, с каждым словом ударяя меня лицом о землю ещё сильнее, — Так трудно. Было дотерпеть? Чокнута сука! * — тяжелые руки придавливали сверху, впечатывая в грязь. С каждым ударом, глаза всё сильнее кололи мелкие ветки и камешки, дышать носом уже после нескольких ударов стало совсем невозможно: перегородка сломана и скошена в сторону, из-за кровавых сгустков вместо вдоха выходило лишь несуразное бульканье. Проорав обвинение, Реган в последний раз впечатал моё лицо в землю с особым рвением, будто это было то, что он так сильно ненавидел и желал избавиться. Пальцы на шее расцепились. Рот открылся сам по себе, отхаркиваясь от комков грязи вперемешку с кровью, я стремилась захватить хоть какое-то количество воздуха, но последующий удар в районе почек вышиб весь кислород, который только во мне был. От такой силы я отлетела на большое расстояние, врезавшись в толстое дерево, и скатилась на спину. Кровь, хлеставшая из раздробленного носа фонтаном, стала затекать во внутрь, перекрывала все возможные воздухоносные пути, из-за чего я стала захлёбываться.       Реган подошел ко мне спустя несколько секунд, и, вновь схватившись за шею, одним рывком поднял меня с земли, не жалея сил прибивая к дереву. Я предприняла ещё одну попытку открыть глаза, грязь, комьями лепившаяся к моему лицу, немного стряхнулась. Единственное, что я видела перед собой — сияющие голодные глаза, в которых так и плескалось желание убить даже без рукоприкладства. Мускулистая рука, сомкнувшаяся на шее железными оковами, сжимала её с каждой секундой все сильнее, Реган явно не контролировал это, слишком был занят той яростью, которая захлестнула его полностью. Из-за удушения к зажатому горлу подкатила тошнота. Не имея воли сдержаться, я стала откашливаться, осыпая лицо мужчины каплями слюны и крови, но его это совершенно не волновало. Где-то промелькнула мысль, что это лицо не в первый раз омывалось кровью.       — Нам оставалось совсем немного, но тебе надо было взять и всё испортить! Снова! — словно куклу, мужчина с лёгкостью оторвал меня от дерева, со всего размаху отбрасывая куда-то в сторону. Приземлившись на больную ногу, я не сдержала болезненного вскрика, а кровавая тошнота уже нашла выход из моего тела, потоком вытекая прямо изо рта. В этот раз, несмотря на нечёткое сознание, я не осталась лежать на земле, сразу села. Рана на правой ноге была открыта. Ниже колена, врезаясь в кость, торчал заострённый камень.       — Посмотри на себя, что бы сказали твои родители, увидь они тебя сейчас, ведь ради них ты пошла за мной, — в насмешливом голосе, доносившемся совсем рядом, слышалось плохо сдерживаемое презрение. Попытавшись поднять голову, я тут же об этом пожалела: тошнота подкатила ещё сильнее, меня стало рвать с новой силой. Часть рвоты попала на ступни Регана, от чего он с отвращением отпрянул. Следующая вспышка боли раздалась прямо у виска, куда приложилась нога мужчины. От ошалелой отдачи, я вновь завалилась на землю, а в следующую секунду оборотень уже придавливал меня той же ногой, явно борясь с желанием раздавить череп.       — Отвратительно, — чувствуя своё явное превосходство, он от души сплюнул прямо на меня, тем самым стараясь унизить меня ещё больше, — Нужно было покончить с тобой ещё тогда, да боялся, что вампиры могут мне помешать. А тут, как удачно, ты совсем лишилась рассудка, голова у тебя всегда была никудышная, — говоря это, он медленно увеличивал давление на мою голову. Стало казаться, что череп вот-вот треснет под его весом, — До сих пор ты была жива лишь потому, что это было выгодно. Мне заплатили бы намного больше, доставь я товар без повреждений. Но сейчас ты просто вывела меня из себя, ничего, если я получу меньше, зато наконец закончу то, что должен был сделать ещё давно мой братец. — гул крови в ушах мешал слышать, с трудом разбирались его слова. Думать о явном просчёте было бесполезно, сейчас нужно, чтобы Реган продолжал говорить. Из-за отсутствия луны, моя регенерация изрядно потупилась, нужно было больше времени, чтобы дать хоть какой-то отпор. Если воткну в него хотя бы тот же камень, что опасно торчал из моей ноги, выиграю секунды, чтобы обратиться и бежать. Сражаться с ним было равносильно самоубийству: что с Луной, что без неё, мужчина оставался сильнее, хотя его способности тоже притупились. Сейчас же оставалось лишь молиться на его самолюбие, которое играло против него. Будь на месте оборотня вампир, то прикончил бы без лишних слов. Им всегда удавалось сохранять холодность разума и титановую выдержку, даже в момент наивысшего напряжения. Оборотни же — звери инстинктов и ярости, а конкретно Реган, ещё и надменности. Ему явно было необходимо унизить, сравнять с землёй, и лишь потом убить, чтобы единственное, что запомнила жертва, было его превосходство.       — Братец? — задыхаясь, сипло прохрипела я, в надежде, что захлестнувшийся тщеславием, мужчина не заметит никакого подвоха и втянется в разговор. Время. Чёрт побери, мне нужно лишь потянуть время! Ещё несколько ударов я выдержу, если понадобиться, ежели не захлебнусь в собственной крови. На помощь извне я не смела и надеяться, мы уже успели далеко отойти от особняка, до дороги оставалось не более десяти километров. Вампиры при всём желании не услышат мои крики, к тому же уже светало, они не высовываются в дневное время, предпочитая сон чужим проблемам.       — Ах да, ты же не помнишь, — прошипел он, криво усмехаясь и убирая ногу с лица, — Видишь ли, как ты, наверное, уже успела догадаться, я не твой жених, хотя, чего лукавить, это единственное, что пришлось приукрасить, так как от статуса жениха меня действительно отделяло немногое. Одна несущественная мелочь — мой старший брат. — на этих словах его лицо снова скривилось, словно он говорил о чём-то неприятном, — Однако, стоит отдать тебе должное, ведь именно ты избавила меня от этой проблемы.       — Ты убила его, — склонившись совсем близко к уху прошептал он, кожей я чувствовала его гнилое дыхание, — Ты убила моего брата, своего жениха.