Штормовое предупреждение

      Холодный ветер завывал и, то и дело, подгонял медленно и спокойно летящий снег взлетать и падать, метаться в невозможном направлении, залетать во все щели и пронизывать холодом все живое. Солнце зашло еще часа 3 назад, как всегда бывало зимой. Фонари горели практически целые сутки, а вместе с ними и новогодние гирлянды, которыми был увешан весь город.       Жители старались просиживать такую погоду дома, но изредка на улице все же встречались те, что выходили погулять с собакой, пройтись за покупками или выкинуть мусор. Были конечно и веселые детишки, которым было абсолютно все равно на метель, и они просто резвились в снегу, а их родители терпеливо стояли на месте, изредка переступая с ноги на ногу, чтобы холод не кусал их. Были и влюбленные парочки, шагающие где-то по заснеженному парку, а что? Пока ты молод, тебе все нипочем.       Но все это можно было наблюдать в самом городе, но никак не на окраине, где было куда темнее и, казалось, даже холоднее. Именно там, на подходе к лесу, где стояли дорогие частные дома, прогуливался одинокий молодой человек, или уже не молодой? Он даже сам себе не мог ответить на этот вопрос.       Человек был одет в зимний пуховик багрового цвета, чуть ниже бедер, на шее у него был ярко-красный шарф, а на голове такая же красная шапка. Джинсы были чуть зауженными – они явно плохо держали тепло, а на ногах зимняя обувь, которая еле прикрывала щиколотку. В такую обувь легко засыпался снег, особенно когда на улице такая метель, но это видимо мало останавливало парня или мужчину. Тонкая одежда уже практически не спасала от этого мороза, несмотря на пуховик, одетый поверх. Человека немного трясло, но он продолжал упорно идти дальше.       В руке у него была какая-то жидкость, которую он изредка попивал, после чего заметно морщился и шел дальше. В его голове возникали различные мысли, воспоминания и вообще бог знает что. Он не мог понять кто он вообще такой? Почему все сложилось именно так и что всему виной?       В свои 39 лет он все еще хотел верить, что он все так же молод, как и был раньше, что он может позволить ходить себе без шарфа и без шапки в холодные зимние вечера, что если он пойдет в клуб, то найдет себе там кого только захочет, хотя это и так была правда – он был слишком известен, чтобы девушки могли отказать ему. Ему хотелось думать, что все, что с ним случилось тогда была правда, которую он так ненавидел.        POV Молния       Я открыл глаза и увидел привычный для себя трек. Все уже выезжали на старт, и я не замечал тогда ничего необычного, то, что что-то не так, я понял уже в конце, когда занял второе место. Но что делать? Это же спорт, можно и поздравить этого самоуверенного красавчика… как там его? Джейсон? Нет, вроде как-то иначе… Джексон, да, точно Джексон Шторм.       Я подошел к нему, а он одарил меня своей фирменной улыбкой. Тогда я был рад этому, но лишь со временем понял, что эта улыбка слишком цинична и ядовита. Она отравляет все, что находится слишком близко к ней. В основном жертвами стают юные девушки, с которыми этот самодовольный кретин потом ласково беседовал в сторонке и приглашал посчитать его кубки вместе с ним. Не трудно догадаться, сколько кубков он там вместе насчитывали и каких именно. Ненавижу его за это!       В первый день нашей встречи я похвалил его, а он лишь язвительно насмехался надо мной, снова налепив эту свою улыбку. Я возненавидел его тогда и ненавидел его и дальше, всякий раз, когда он меня обгонял на своей матовой, темно-темно серой тонированной красавице. Но из раза в раз, когда это происходило, я не мог оторвать от него глаз, точнее от его машины. Как не странно, я смотрел на ее изящный багажник и представлял какой же «багажник» у ее владельца. Эти мысли меня просто убивали. Вот и последняя моя гонка, которая закончилась моим крахом. Моим и моей малышки, как я мог быть так слеп?              В бутылке заканчивалась жидкость и мужчину, хотевшего казаться парнем, стало заметно подкачивать. Он так и не научился пить, за все свои 39 лет, но это не было помехой для него, по крайней мере сегодня. Он был намерен допить все до конца, а потом пойти за еще одной. Даже если бы ее не продали, он имел неплохой запас в баре.              Я не помню события того вечера. Меня явно госпитализировали, машину тут же забрали механики, но не стали с ней ничего делать, пока я не дал такого распоряжения. Что за люди? Они ведь знают, насколько она мне дорога, могли бы и потрудиться собрать ее обратно, пока я был без сознания.       В больницу пришли все мои друзья, которые хотели меня поддержать – тогда я был совершенно разбит. Через короткое время доктор стал всех выгонять, за что я ему благодарен по сей день. Вскоре толпа разошлась, и я увидел бесшумную тень, глядящую на меня своими серыми глазами «Мне очень жаль.» - это все, что я тогда он него услышал. Будь он проклят, зачем вообще пришел? Хотел воочию увидеть подавленного и убитого морально чемпиона?              Мужчина сделал еще один большой глоток. Жидкость явно полилась не в то горло, из-за чего он закашлялся. Из глаз непроизвольно потекли слезы, которые бывший гонщик смахнул обратной стороной холодной, как лед, руки, но, несмотря ни на что, он двинулся дальше, каждый раз все больше отдаляясь от дома и все ближе подходя к лесу.              После больницы я был сам не свой. Все переживали, это было заметно, но ничего не могли поделать. Под конец моя верная подруга Салли все же вытащила меня из долгой хандры и заставила вернуться в большой спорт. Я благодарен ей за это, но и очень зол. Она заставила меня вновь наблюдать эту самодовольную физиономию рядом с собой, смотреть на его улыбку, на его темную матовую красавицу, вспоминая о своем недавнем крахе.              МакКуин остановился перед лесом. Он ходил ходуном и старался тоже укрыться от сильного ветра и метели. Молния мог зайти в него, чтобы там согреться и найти себе приют хоть где-то, но что-то неясное отталкивало его от того леса, может то, что он был слишком зловещий и темный, совсем как Шторм. Гонщик потряс головой. Его пьяное воображение стало играть с ним злую шутку, навязывая непонятные образы и мысли, заставляя каждый раз содрогаться от них – настолько страшными они были. Хотя, вряд ли уже могло быть страшнее, чем было тогда, в ту самую ночь.              Шторм всегда был рядом, он будто специально ходил по пятам, постоянно насмехаясь. Мы занимались в одном спортивном центре, ели в одной столовой и ходили на одни и те же вечеринки. Я никогда не мог от него скрыться, его тень была повсюду, и я ненавидел даже ее.       Снова шумный вечер, снова его поздравляют с очередной победой. Все подходят и ко мне, говоря какие замечательные у меня ученики, но я этого не слышу. Я смотрю точно перед собой, в другой конец зала, где стоит Джексон с бокалом шампанского и, как всегда, улыбался, показывая все зубы, что у него есть. Коней POV Молнии       МакКуин стоял неподвижно и лишь изредка сглатывал шампанское, набранное в рот. Пузырьки больно ударялись о неба и щеки, распирая их изнутри, но быстрее глотать Молния не мог, не тогда, когда Джексон пристально смотрел на него. Наконец сероглазого отвлекли, и он освободил девяносто пятого из своего плена.       Молния пошел в бар, взяв себе чего-то покрепче. - Мне того же, - низкий бас послышался рядом. – Вы какой-то невеселый, мистер МакКуин. - К чему все это? – Молния прекрасно знал кому принадлежал этот бас, он не раз слышал его в своих снах. – Мы с тобой на равных уже очень давно. Просто Молния. – МакКуин попробовал изобразить подобие улыбки. - Как скажешь. – Джексон сладко улыбнулся. – Еще виски?              МакКуин зажмурил глаза, а через время снова раскрыл, но лес никуда не исчез. «Скорее отсюда!», но непослушные от холода и алкоголя ноги абсолютно не хотели нести своего хозяина прочь. Одна нога запиналась о другую, и в конце концов гонщик упал в холодный снег. Он не торопился вставать. Ледяными руками он продолжал трогать не менее ледяной снег, черпая его и размазывая по своему лицу, чтобы хоть как-то прийти в себя от этого наваждения.              Этот вечер МакКуин запомнил очень плохо. В памяти были сплошные пробелы, но по ним и по рассказам других он наконец понял, что случилось.

***

      Виски шел очень хорошо, при чем в основном в Молнию. Шторм колко шутил над своим коллегой и похоже, что уже другом, а МакКуин лишь смеялся невпопад. Музыка играла весь вечер. Ребята вышли на танцпол ко всем, чтобы продолжить беседу в менее уединенном месте. В какой-то момент все сложилось не очень удачно и, на глазах и всех, они поцеловались. Ошеломленная публика не могла ничего сказать – просто два злейших врага подружились. Всем было весело, все ведь думали что это не всерьез. Так думал и Молния. Разорвав долгий поцелуй, он наконец вышел из зала, попрощавшись со всеми, а Джексон затерялся в толпе. Праздник был в другом городе, поэтому нужно было добраться до гостиницы.       Молния вызвал такси и вскоре уже был в номере. Он закрыл дверь, как ему тогда показалось и направился в душ. Уже распаренным, но все еще пьяным он направился к кровати, как чьи-то холодные и сильные руки прижали его к стене, рот накрыли чужие губы, за чем последовал требовательный и настойчивый поцелуй. Молния узнал этот поцелуй и эти руки, поэтому тут же оттолкнул от себя их владельца, но лишь для того, чтобы посмотреть в глаза и развратно улыбнуться. Он не ошибся, это действительно был Шторм, от которого разило спиртным вперемешку с его одеколоном. Джексон обнажил свои клыки и впился ими в шею Молнии, от чего тот томно простонал и еще раз толкнул Шторма, но на сей раз в сторону кровати.       Каким-то образом все перемешалось, голова шла кругом, окна потели, кровать скрипела, и Молния не понимал даже кто сейчас был ведущим, а кто ведомым, кто был сверху, а кто внизу, но он отчетливо чувствовал, как Джексон неистово толкался в него.       Наутро знатно болела голова, а рядом кто-то мирно посапывал. Молния боялся открыть глаза, чтобы не увидеть там размазанный по постели макияж, но лучше уж это. Внизу неприятно все тянуло и хотелось пойти обнять унитаз. МакКуин все же открыл глаза и увидел лишь черные короткие волосы рядом на подушке и слишком большое тело, укрытое практически с головой одеялом. Молния толкнул в бок свою таинственную спутницу и ужаснулся, когда та (тот) повернулся к нему лицом.              Сидеть в холодном снегу ставало все противнее, а «горючее», что сейчас согревало все хуже и хуже, подходило к концу. МакКуин нехотя поднялся и допил все до конца. Пора возвращаться, пока он не свалился тут и не уснул. Все же перспектива замерзнуть насмерть не сильно прельщала.       Молния медленно двинулся в сторону своего дома, подходя к дороге и понял, что он зашел далековато. Сил на обратный путь уже не оставалось, и Молния с ужасом представлял себе, как он будет ломиться в первый встречный дом, прося о помощи. Какой позор, но все же не позорней, чем тот поцелуй при всех со своим злейшим соперником.       МакКуин обреченно вздохнул и двинулся к дороге – может поймает там кого, кто согласится довезти легенду гонок к его дому. Но какой там, трасса была абсолютно пуста, да и надежды, что кто-то все же появится там, было мало, все таки тут стояли дома лишь самых богатых и почетных жителей. Молния мысленно проклял себя за то, что выбрал такой дорогой и отдаленный район.       Уже без всякой надежды он увидел свет от фар и, отчаянно замахав рукой, остановил машину. Это было такси, которое отвозило какую-то особь в столь далекие края. МакКуин не думая сел на переднее пассажирское сидение и попросил отвезти его домой. Он назвал адрес, после чего водитель тронулся с места.       Джексон сидел у себя дома и листал модный журнал из мира автоспорта, где практически на каждой странице были его фотографии. Он периодически ухмылялся, после чего перелистывал страницу. В доме горел камин, который давал тепло и уют. На столе стоял стакан глинтвейна, из которого тонкой струйкой шел пар. Джексон иногда попивал его, продолжая перелистывать журнал.       В преддверье Рождества, он был одет в зимний свитер с оленями и свободные штаны. На ногах были теплые носки с рождественскими узорами. Хоть внутренний мир гонщика и был довольно мрачным, а его дом был прямым олицетворением его внутреннего мира, но все же был выполнен довольно изыскано и элегантно. Джексон всегда был элегантен. Неясно кто работал над его стилем, может даже он сам, но в этом всем явно чувствовалось присутствие вкуса.       Джексона привыкли видеть во всем темном и холодном, иногда светящимся и серебристом, но никогда не в золоте или в теплых цветах. Лишь на рождественские праздники он позволял себе одевать другие цвета, чтобы хоть что-то могло украсить его жизнь.       Он тоже помнил ту ночь с МакКуином, но помнил ее более отчетливо. Шторм сожалел лишь об одном – что этого он не в силах повторить. Оставалось только надевать маску дамского угодника и целеустремленного лицемера, чтобы хоть как-то защититься от этого мира.       Под его домом послышался гудок машины. Джексон никого не ждал, поэтому приподнял бровь и прислушался. Снова гудок, но уже более протяжный. Это была не его машины, свою он бы узнал из тысячи, это была чужая. По звуку клаксона довольно старая, но надежная.       Шторм нехотя встал и подошел к окну. Под домом стояло такси и сигналило ему. А кому же еще? Тут нет никого в радиусе двух миль – Джексон ведь любил одиночество. Пришлось выйти, потому что этот водитель явно нарушал покой и идиллию, что создал у себя дома Шторм.       Водитель уже нервно ожидал Джексона у его входной двери и конечно же узнал звезду автогонок, только тот открыл дверь. - Мистер Шторм, извините за беспокойство, в столь поздний час, но мне велели приехать именно сюда. – Водитель очень извинялся, он ведь и вправду ничего не мог поделать – это были явно не его разборки, поэтому он просто молча следовал указаниям пассажира. – Мне пришлось его сюда привезти, извините…       «Кого?» - хотел было спросить Шторм, но вопрос отпал сам собой, когда из передней пассажирской двери вывалился Молния. - Ничего, все в порядке, - Джексон протянул водителю очень крупную купюру, явно больше, чем тот заслужил, - за беспокойство.       Водитель молча кивнул и, не желая тут больше находиться, уехал прочь. Молния стоял неподвижно на том же месте. Снег, что облепил его, успел растаять в теплой машине, поэтому сейчас Молнию сильно трясло от холодной прилипшей одежды. Шторм лишь вздохнул, стоя у входной двери. Он успел накинуть на себя пальто, поэтому мог позволить себе постоять так еще немного, чего не сказать о МакКуине. Бедняга начинал все сильнее дрожать, что не укрылось от взгляда Джексона. Ждать больше нельзя было. - Решил поздравить меня с наступающим праздником, - Джексон поднял одну бровь, - мог и позвонить. - Я могу и уехать. - МакКуин изобразил, будто ему абсолютно все равно, и не он приехал домой к Шторму, а именно Шторм заявился к Молнии, при чем с таким тоном, будто Джексон уже ждал его в кровати. - Но ты ведь этого не сделаешь. – Шторм был спокоен, как и всегда. Казалось, он был еще более холодным, чем сам МакКуин, и даже еще более пронзительно-ледяным, чем зимняя северная стужа. - В тот вечер ты первым ко мне заявился, скажи почему? – Молния уже слишком сильно дрожал. - Зайди, внутри поговорим, - Джексон открыл дверь и любезно пригласил гостя внутрь, - уже дрожишь весь. - Какая забота… - ехидно проговорил Молния, но все же вошел.