Солнце уходит на запад

      Чудо произошло, когда внутри не осталось интереса в жизни, и оставалось лишь странствовать по Одрену, жалея и ненавидя себя одновременно. Это было довольно-таки внезапно после двух месяцев несчастья. Однако это событие вернуло мне любовь к обществу, заставило поверить, что люди могут быть сострадательными, что они могут изменить чью-то судьбу в лучшую сторону.       Началось всё с того, что я гуляла по площади, глядя на ясное небо над головой. Ни одного облака не было на нём, как это обычно и бывает в апреле. Несмотря на красоты наступающего мая и ощущение приближавшегося зноя, я была погружена в душевные страдания. Очень сложно описать их в данный момент. Я ощущала себя такой забитой, несчастной, обделённой; казалось, что даже сам Бог повернулся ко мне спиной.       Однако оказалось, что Бог просто задержался с поиском чуда для меня. Так бывает, когда мы долго страдаем и жаждем изменений в лучшую сторону. Ведь рано или поздно мы выживаем даже в худшей беде и обретаем своё счастье.       Роберт был молодым человеком высокого роста и худощавого телосложения. Он стоял посреди улицы, положив руки за спину; длинные чёрные волосы, сальные и небрежно лежащие на его голове, блестели и развевались от лёгкого апрельского ветерка. Конечно, погода теплела, но, глядя на него, я не могла понять, как он мог стоять в одной белой рубашке и тёмных штанах – может, у мужчин другое понятие «холода», но, судя по его виду, он не испытывал ни малейшего дискомфорта.       Молодой человек лет двадцати заприметил меня и, слегка улыбнувшись, подошёл поближе. В его глазах читалось странное удивление, которое сопровождалось заинтересованностью. За всё это время я почти не разговаривала ни с кем, и потому, похоже, мне предстоял разговор, который мог даться очень тяжело.       — Милая леди, как вас зовут? — произнёс Роберт, наблюдая за моей реакцией и всё так же хищно улыбаясь.       — Мария… — ответила я, слегка растерявшись. Было сложно знакомиться, будучи в таком подавленном состоянии. Вскоре я сумела успокоиться, и, похоже, собеседник прочёл в выражении моего лица смущение от неожиданного разговора.       — Я Роберт, теперь мы знакомы. Давно уж вижу тебя в нашем городе, ты как-то странно всегда одеваешься, не по погоде… В одном изодранном платье… Случилось что?       Озабоченность нового знакомого моим состоянием сильно тронула меня, и я решила вкратце рассказать ситуацию:       — Бежала сюда из деревни, где потеряла дом и семью... Ищу, где бы приютиться и начать работать. Но очень сложно оправиться и найти выход.       — Ах, вот оно что… — Роберт сделал паузу, опустив голову и ненадолго призадумавшись. — Знаешь, буду всегда рад помочь. Это сложно, я понимаю… Хочешь, выпьем чаю? Уже время приближается к вечеру, здесь будет холодно, — он снова поднял взгляд на меня. Когда я выразила согласие, кивнув головой, он повернулся и пошёл по тротуару. Изредка Роберт оглядывался, чтобы убедиться, что я не отстала от него. Я медленно плелась сзади, обдумывая столь нежданное и скорое событие, которое словно встряхнуло меня и пробудило жизненный интерес.       Всю дорогу мы разговаривали, останавливаясь у некоторых мест, чтобы я узнала в них важные заведения города. Этот незнакомец был словно экскурсоводом, давая мне познакомиться с Одреном поближе. Мы шли очень долго, медленно и размеренно; я успевала замечать мельчайшие черты моего собеседника. Он был весьма спокоен и приятен в общении, не надоедал пустословием, в отличие от деревенских, с коими я жила ранее. В то же время я не перебивала его, внимательно слушая, несмотря на то, что некоторые места, которые он показывал, мне были уже знакомы.       — А вот и пивнушка. Сюда заходит весь город, и больше всего народу находится здесь. В этом заведении очень весело, люди обсуждают самые разные темы. В общем… Захочешь – заходи.       — Уже была там. Мне понравилось, что ещё сказать, — сказала я с лёгким удивлением, снова осмотрев небольшое помещение. Внутри, как всегда, сидели люди с кружками и стаканами в руках. Мужики горячо обсуждали что-то, пока хозяин заведения обслуживал новых посетителей.       Тем временем, Роберт, немного удивившись, продолжил вести меня по тротуарам и показывать мне, куда и зачем я могла бы пойти. Я внимательно слушала его, не отставая и при этом разглядывая каждое помещение.       Наконец, мы остановились у большого здания, оформленного в старом стиле. Да и выглядело оно старо, и, казалось, настанет сильный ураган – оно развалится. Несмотря на это, один вид здания приносил эстетическое удовольствие – словно я стояла у какого-то древнего памятника культуры. Как оказалось, это была библиотека, в которую ходили все жители города. Из больших окон было видно важных мужчин и дам, поглощённых толстенными томами очередного произведения или труда какого-то мыслителя.       — Здесь я и работаю… Это библиотека моего отца, — как будто выловив моё внимание, произнёс Роберт, подняв глаза и мечтательно осматривая большие габариты здания. Скрестив руки у груди, он опустил взгляд и посмотрел на меня, как будто промышляя чем-то. В таком положении он стоял несколько секунд, когда вдруг сказал:       — Работу ищешь, говоришь? Тебе не интересно оказаться в этом месте? У него древняя история… И народу здесь много ходит. Не хочешь попробовать себя? Можешь помогать с организацией библиотеки. Никто не хочет возиться с пыльными книгами, ну а ты, возможно, и захочешь… Кто знает, — под конец он слегка улыбнулся, как будто к нему пришло озарение. Несмотря на то, что он сомневался, соглашусь ли я на такую работу, я поняла, что не стоит отказываться.       Конечно же, изначально я впала в ступор. Но, обдумав предложение моего нового знакомого, я сказала:       — Конечно, почему бы и нет? Я похожу сюда некоторое время, а уже потом решай, принимать меня на работу или нет.       — Как пожелаешь.       Недалеко от библиотеки сиял алый закат, подобный изрисованному акварелью холсту мастера-художника. Солнце скрывалось за далёкими зелёными лесами, и тьма заходила на небо с другой стороны. Красивая картина завораживала меня: впервые за такое долгое время я стою и мирно наблюдаю за уходом солнца, зная, что совсем скоро жизнь засияет новыми красками, подобно этому апрельскому закату…       Роберт отворил дверь, пустив слабый солнечный свет в тёмную приёмную библиотеки. Длинный ковёр с необычными узорами вёл к высокой деревянной стойке, за которой было пусто: лишь лежала толстая записная книжка с выпирающими краями. В некоторых местах она была рваная и помятая, и какие-то листы, полные заметок, вылезали из обложки. Внизу был небольшой выдвижной шкафчик, на котором лежали какие-то толстые документы. На титульных листах были написаны разные имена и названия, словно это были списки литературы. Из приёмной было видно всю остальную часть библиотеки – она не была отделена какими-то дверьми: высокие полки книг стояли по всему периметру комнат, а посередине сидели за большими рабочими столами различные люди. Слышался лишь шорох ветхих страниц и звук пера, царапающего бумагу. Люди зрелого возраста в основном читали какие-то старые книги, а молодёжь брала тонкие книги и записывала что-то в своих тетрадках. Их всех объединяло одно: их взор не замечал ничего вне книжных страниц или листов бумаги с чернилами.       Роберт пошёл за стойку, раскрыл записную книжку на столе и принялся искать чернила. Нагнувшись и открыв шкаф, он достал баночку и перо, потрёпанное временем и уже серое.       — Здесь нечасто бывают новые посетители, поэтому я надолго ушёл. Но ты здесь впервые… Поэтому впиши своё имя и распишись.       Я взяла предложенное им перо, обмакнула в чернила и написала своё имя на странице. Вырисовав подпись, придуманную мною совершенно спонтанно, я вернула книжку, как оказалось, хозяину библиотеки.       — «Мария»… Какое красивое имя, — вздохнув, сказал Роберт, не поднимая глаз с открытого листа. Выразив благодарность, я принялась осматривать полки с книгами.

***

      Так прошла неделя. Библиотека стала чуть ли не моим новым домом: я проводила дни, читая множество книг из разных отраслей науки, наслаждаясь шедеврами классики и даже рассуждая на многие философские темы вместе с мыслителями, труды которой были на полках этого заведения. Я брала самые разные книги, изначально пытаясь найти ту, которая бы заинтересовала меня. Но прошло совсем немного времени, и меня поглотил этот мир с пожелтевшими страницами книг. Я ещё ничего не писала – было некуда; но старалась запомнить всё то, что было изложено в этих трудах. За неделю люди, заходившие ранним утром в библиотеку, уже привыкли к моему присутствию, и больше не разглядывали молодую девушку в оборванном платье, сидящую за чтением Гёте или Канта.       — Интересуешься немецкой философией? — как-то подошёл ко мне Роберт, явно скучая от безделья поздним днём, когда в библиотеке сидят одни и те же лица. Он сел напротив меня и схватил «Критику чистого разума», которую я прочитала пару дней назад, но забыла убрать обратно на полку.       — Достаточно приятно читать эти книги. Ранее мне не доводилось часто читать, среди суеты и бытовых проблем… Только учебники, которые приносила со школы старшая сестра.       — Тогда это место просто идеально для тебя. Вижу, ты читаешь всё время: и день и ночь… Рад видеть, что в этом месте появился новый посетитель.       Он раскрыл книгу на случайной странице. В то же время я вчитывалась в строки «Фауста», с любопытством наблюдая за изменением событий в сюжете. Меня завораживал сам стиль написания этих трудов и произведений, и на какой-то момент мне показалось, что даже мысли в голове стали приобретать литературные черты. Мысли стали глубже, и я, изредка выходя из здания библиотеки, уже по-новому смотрела на утренние рассветы и вечерние закаты. То ли от страданий, которые выпали на мою волю, то ли от прочитанных философских произведений – не понимая, почему, я стала ценить каждый луч солнца и каждый вдох свежего, прохладного воздуха.       Думая об этом, я не заметила, как мой собеседник уже ставил книгу на полку. «Не понравилось, наверное. Посчитал такую литературу скучной», - подумала я и продолжила чтение. Но через несколько минут парень снова прервал моё занятие, тихо подойдя к моему столу и принеся чайник с двумя чашками.       — Не хочешь чая? Наверное, тебе нужен отдых, — он присел и принялся наливать чай.       — Да, спасибо большое, — поблагодарила я его и взяла чашку с чёрным чаем. Её теплота согревала мои холодные руки. В это же время Роберт взял с ближайшей полки «Историю новой философии» Вильгельма Виндельбанда. Так мы провели полчаса за чтением, устроив себе небольшое и скромное чаепитие. Мой голод, к которому я уже успела привыкнуть, стал утихать.       Тем временем Роберт изредка поднимал взгляд на меня, словно желая что-то сказать. Решив воспользоваться моментом, я оторвалась от чтения, чтобы налить чай, когда парень сделал то же самое и тихо завёл разговор:       — Что думаешь по поводу моего давнего предложения? Ну, когда я в первой встрече предложил тебе место в этой библиотеке. Вполне подходишь, уже знаешь помещение. И доверять можешь, здесь с тобой ничего не произойдёт.       — Помню… И думаю, что было бы отлично. Я соглашусь. Но неужели это так просто делается?       — Не поверишь, но да. Я хозяин этой библиотеки, ты ведь знаешь. Единственное, что нужно от тебя – это терпение и трудолюбие. Будешь помогать мне с работой, расставлять книги, приведёшь помещение в порядок. Как тебе? Согласна?       — Конечно. Мне эта работа как раз по душе, — с улыбкой произнесла я, поднеся горячую чашку чая к губам. Трудно было поверить в реальность происходящего.       — Не беспокойся. Можешь с завтрашнего дня начать работу. Сегодня отдыхай, наслаждайся чтением, — сказал Роберт, осмотрев столы кругом. Люди сидели, как это и происходит каждый день, занятые своей работой. После этого он снова поставил книгу перед собой и продолжил чтение.       Так и продолжилась моя жизнь. Можно сказать, с того дня она была основана на всевозможной перестановке книг и их изучению. «Часы безделья» я проводила, черпая что-то новое, а всё остальное время расставляла труды по полкам. И это было началом моей трудовой деятельности в Одрене. Подарок судьбы, или как это назвать – я не знаю; мне лишь помнится, как долго я мечтала проводить свою жизнь таким образом, читая чьи-то мысли и обдумывая прочитанное. Не жизнь, а сказка…