Солнце уходит на запад

      Конечно, как вы и могли понять из предыдущей главы, решение сбежать в город, чтобы начать новую жизнь, было принято мною совершенно спонтанно, в состоянии отчаяния и стресса.       Луна освещала деревянные крыши домов и ровную дорогу, по которой я шла, разглядывая местность. Да, я была абсолютно права – это был Одрен в том виде, в котором он предстал, когда я заходила сюда ранее. Улицы были пусты, ведь кто бы пожелал гулять по ним, когда на небе лишь звёзды горят? Землю отпечатывали лишь следы от моих уставших ног. Несмотря на полное отсутствие сил, я осматривала здания, думая, где бы могла приютиться и начать просить помощи. Безусловно, я понимала безнадёжность своего положения. Было ясно, что много кто бы воспользовался беспомощностью молодой девушки, голодной и осиротевшей в столь ранние годы… И также было ясно, что прямо здесь, на выходе к площади города, могла окончиться моя жизнь.       Красивые здания, в которых отдыхали люди власти, чаровали меня. Я прикасалась к стенам этих зданий и не верила, что это не сон, а реальность. Наверное, всю ночь я провела, разглядывая одну лишь площадь, изучая каждый миллиметр на её территории и надеясь, что стану полноценной жительницей Одрена. Памятники историческим персонам, которых я абсолютно не знала, завораживали и придавали городу атмосферу таинственности, исторической значимости.       Я не могла оценить народ, проживавший здесь, ведь никого рядом не было... И только я задумалась об этом, как издалека послышались громкие споры, в которых наверняка принимало участие множество человек. Ещё с годов, когда я жила в деревне, мне был знаком голос пьяных мужчин, увлечённых «милой и интеллигентной» беседой: они орали, словно от этого спора зависела их честь и гордость, и зачастую спор заканчивался применением кулаков и даже убийствами. Полагаю, об этих явлениях знает всякий, кому когда-то приходилось побывать в слаборазвитых странах и не посчастливилось попасть в окраины городов. Однако, по моему мнению, именно этим и интересны наши земли: народ здесь мужественный и горячий настолько, что всякая пьянка заканчивается несчастным случаем, участники которого уже на следующий день, как и раньше, просят денег на выпивку и прохожих и радуются любой копеечке, подкинутой толпой.       Раздумывая об этом, я осторожно пошла чуть дальше от площади, надеясь найти источник шума и веселья. Получилось найти и это место, спрятанное посреди домов и магазинчиков: огни в окнах горели, но они были настолько тусклыми, что помещение ничем бы не отличалось от дома простого ремесленника, если бы из него не издавался шум громких разговоров. Я встала у окна, но не прижалась к нему, чтобы не быть замеченной: в поле зрения попали большие столы, на которых стояло много винных бутылок, а некоторые из них, вероятно, пустые, были повалены на поверхность. Сидевшие мужчины и женщины горячо беседовали на самые разные темы, и порою я даже старалась вникнуть в их разговоры. Это были сплетни и интриги о жителях города, обсуждения власти и её очередных «необдуманных» реформ, оскорбления (похоже, высказываемые в шуточной форме), анекдоты – впрочем, всё это здесь ожидаемо.       Мне безумно хотелось пить и есть. Конечно, это был странный и безумный поступок; прежде чем совершить его, я стояла и разглядывала каждого человека в заведении, надеясь не попасть в плохие руки влиятельных взрослых посетителей. Убедившись, что они заняты своими личными беседами, и им не будет дела до молодой обедневшей девушки, я проверила карманы и нашла там несколько монет. Осталось только зайти и пройти эту непредсказуемую толпу: я медленно, приложив последние силы, раскрыла тяжёлую деревянную дверь пивнушки и зашла внутрь. Мало кто даже заметил моё присутствие, однако я снова осмотрела местный народ, в котором было много самых разных людей – от заядлых пьяниц с простым говором до настоящих аристократов с высокомерным поведением. Я обошла толпу, сидевшую за столами, и заметила уединённый столик в конце заведения. Он шатался и был липким, и, похоже, поэтому за него никто не садился. Однако у меня не было выбора, и я села на хлипкий стул, который шатался не меньше столика.       Я сидела здесь и не могла поверить, что ещё пару дней назад занималась хозяйством в своём тёплом и уютном доме, а сейчас – сижу в пивнушке, помирая от жажды после долгого и мучительного пути. Раздумья о событиях, которые прошли скоростным потоком по линии моей жизни, оставив неисправимый след во множестве судеб, прервал голос подошедшего хозяина заведения. Это был толстый мужик с волосатыми руками, вероятно, уставший. Тусклая свеча освещала заведение, и я увидела седые волосы на голове хозяина. Рубашка и штаны тёмно-синего цвета были помяты и испачканы жиром. Несмотря на усталость, его добрые глаза смотрели на меня с гостеприимством – похоже, мой внешний вид отображал, что я, во-первых, здесь не местная, и, во-вторых, сильно вымоталась после дороги.       — Что-то надо, дорогуша? — мужчина даже не стал вытаскивать блокнот для записей, уже зная, что наверняка я много не попрошу.       — Попить чего-нибудь… Пожалуйста. У вас есть вода? — шёпотом проговорила я последний вопрос в страхе, что кто-то из посетителей услышит меня и начнёт смеяться, мол, пришла в пивное заведение попить воды. Но надежда умирает последней.       — Да, конечно, сейчас принесу, — и тогда гостеприимный мужик пошёл дальше от моего стола, чтобы выполнить «заказ». Признаться честно, тогда он просто пожалел меня. Обычно в таких помещениях не просят стакана воды. Но я была рада, что он отозвался на помощь, и вытащила из кармана пару монет, чтобы заплатить хозяину заведения. А тем временем, я погрузилась в раздумья.       Я не могла прийти в себя. С головой я погрузилась в мысли и тревоги о своём будущем, когда меня внезапно передёрнуло от мысли о том, что нужно на какие-то средства выживать…       На столе стоял стакан с водой, и мой взгляд застыл на нём. Я не знала, с чем нужно справиться быстрее всего – с тоской по прошлому, решить вопрос о проживании, или всё-таки решиться забыть всё и пустить жизнь на самотёк. Столько проблем било в голову, и если изначально я могла справиться с паникой, то сейчас, лишь осмотрев Одрен и зайдя в пивнушку, только сейчас я поняла, что действительно нахожусь в этом городе. Только сейчас я осознала, какую ношу взвалила на себя. Психологически подавленная и лишённая каких-либо средств, я была вынуждена лишь тосковать по прошлому, выходом из которого стала недавняя трагедия…       И в то же время, не отрывая взгляда от предмета на деревянном столе, я думала: какая участь мне бы предстояла в деревне? Точно так же, как и здесь, пришлось бы пойти работать, копить гроши на собственное жильё, или вовсе строить его своим потом и кровью: «Но зачем? Чтобы сидеть у окна в спальне и вспоминать, какая трагедия привела к одинокой жизни?» Я понимала, что ничего приятного не ждало бы меня даже в родной деревне. Да, меня бы могли приютить сельские жители. Чтобы в дальнейшем попрекать меня куском хлеба и играть роль бога-спасителя? И, опять-таки, зачем?       Несмотря на то, что это решение, хоть и необдуманно, я приняла уже в начале своего пути, я снова повторила эти слова, уже полностью осознанно: когда бы я ещё исполнила свою давнюю мечту? Когда бы я начала жизнь с чистого листа?       И это был конец суждениям о правильности моего выбора. Я наивно предполагала, что больше ни разу не стану сожалеть об этом. Не было и мысли о том, что придётся тосковать по семье, мучиться от угрызений совести, вспоминать каждый мелочный (и не очень) конфликт. Пожалуй, тогда не было и времени думать об этом. Жизнь подготовила для меня испытания гораздо тяжелее всего того, что я сейчас описала. И также гораздо интереснее…       Понимая, что сейчас могу вырубиться и надолго уснуть, я с усилием взяла в руки стакан, испила воды и, почувствовав облегчение, встала со стола. Как и ранее, никто не обратил на меня внимания. Было неясно, сколько времени прошло с моего прихода в пивнушку, зашёл ли какой новый посетитель, вышел ли кто-нибудь. Я медленно стала подходить к двери и, отблагодарив хозяина, покинула заведение, чувствуя холод улицы.

***

      Действительно, Одрен был красивее под лучами солнца. Он словно заиграл красками, которых так не хватало под луной. Люди шли с радостными лицами, торопясь куда-то, или беседуя друг с другом в медленной дороге. Все они были простыми, в старых одеждах и не слишком пёстро украшенных нарядах. Лишь некоторые опускали взгляд, чтобы посмотреть на меня, сидящую на тротуаре одной из улиц города.       Сил у меня совершенно не осталось, а потому я решила просто посидеть и понаблюдать за жизнью этого региона. Город был довольно-таки оживленным. От деревни он отличался только большим количеством людей и явно громоздкой территорией. В отличие от деревенских, проживавший здесь народ определённо интересовался новшествами и хватался за любые нововведения, пробегал с одного конца города до другого и желал знать всё о жизни региона. Это вдохновило меня чуть ли не идти за толпами, прислушиваясь к чужим разговорам. Но большую часть дня я просто сидела на дороге, разглядывая оживленные лица людей.       Однако, путешествуя по городу на протяжении дальнейших двух месяцев, я заметила, что величественно и очаровательно выглядела лишь передняя часть города, включавшая себя площадь, здания государственного аппарата и различные бутики, постоянно наполненные людьми. Остальная территория состояла из спальных районов, в которых жили простые люди и располагались маленькие магазинчики с небольшим количеством предлагаемых товаров. Эти улицы были серые и тихие, и лишь изредка здесь могла проходить толпа молодёжи, радостно беседующая о чём-то. Из окон многочисленных домов было видно почти что одинаковые шторы — прозрачная ткань (зачастую белых или розовых тонов) украшалась многочисленными узорами из белых нитей. Из каких-то квартир на меня смотрели уставшие глаза, лишённые всякой радости. Да, народ здесь действительно отличался своей пестротой — пока одни радовались жизни и громко смеялись, кто-то страдал по разным причинам, которые мне предстояло в дальнейшем узнать.       И хотя мне приносили удовольствие долгие прогулки по городу без всякой цели, я не могла избавиться от чувства усталости. Вскоре начались сильные осадки, сопровождавшиеся долгим ветром — и тут я уже не могла продолжить путешествие. Явившаяся в город в столь лёгкой одежде, я знала, что придётся потерпеть ливни в начале весны; я была готова даже к лёгкому снегу, особенно в конце февраля. И когда полил сильный дождь, а ранее сухие дорожки теперь были покрыты грязью (должно быть, я обращала на это слишком много внимания, странствуя по территории в лёгких туфельках), мне не оставалось ничего, как сидеть под крышей очередного дома и наблюдать за серой картиной города.       Так и шли мои дни. Оставшаяся практически без денег, не знающая, куда пойти работать, голодная и разочарованная в жизни, я бесцельно бродила по улицам или «любовалась» дождливой погодой. Конечно же, меня чуть ли не каждый день посещали мысли и сомнения о правильности того недавнего выбора. Глядя на работающих людей, спешащих домой, где у них был родной уголок да хлеб с солью, я испытывала глубокую зависть к ним и ненависть к самой себе. В голову приходили и навязчивые мысли о том, что неплохо было бы покончить с собой.       Итак, в течение двух месяцев я обдумывала ситуацию, снова и снова осознавая, что загнала себя в тупик... Сложно поверить в чудо. В такие моменты, как тогда, мне казалось, что нет никакой надежды на спасение, и я умру от голода и жажды. Но кто знает? И в моей жизни произошло чудо, ставшее билетом в общественную жизнь города.