Отцы и дети

      «Приветствую вас, Арсений Сергеевич!       Мы давно с Вами знакомы, но чаще всего наши встречи или разговоры заканчивались ссорами. Конечно, как по-другому, мы же с вами конкуренты. Сейчас я пишу Вам с предложением как делового, так и личного характера. Прошу Вас, отнеситесь к нему серьёзно.       Я знаю, что скоро Ваш старший сын достигнет того возраста, когда можно будет вступить в брак и создать новую ячейку общества, разумеется, с Вашего согласия. Также Вам известно, что мой старший сын Роберт, что является альфой, вот-вот закончит институт. Ему двадцать два года, и он один из достойнейших альф города, спортсмен, отличник и очень симпатичный молодой человек. Я считаю, что он достоин Вашего сына Кирилла. Они будут прекрасной парой, и у них будет хорошее потомство.       И если наши дети вступят в брак, мы с Вами будем почти родственниками. А какие могут быть споры и конкуренция между родственниками? Поэтому на основе брака наших детей, я предлагаю объединить наши с Вами компании в общую новую корпорацию. Только представьте, какие нам с Вами откроются горизонты, да и детей пристроим.       Я предлагаю Вам хорошего зятя и свою компанию, взамен Вы отдаёте своего сына замуж и свою компанию. В результате мы получаем новую корпорацию, которая будет лидером на рынке, и новую семью со здоровыми внуками.       Я прошу Вас подумать основательно. Если интересуют какие-то подробности, предлагаю неформальную встречу. Просто назовите время и место. В любом случае, я жду от Вас ответа.

Мистер Добровольский П. А.»

      Арсений перечитал ещё раз и отпил уже остывший кофе. Он снял очки, бросив их рядом с ноутбуком, стал тереть глаза. На экране горел текст электронного письма от его первого конкурента, сам же альфа уставился на противоположную стену, где висела абстрактная картина, и задумался…       Альфа становится совершеннолетним в восемнадцать лет. Он больше ни от кого не зависит и может сам распоряжаться своей жизнью. Он может пойти учиться или работать, может уехать из родительского дома. Ему никто и слова не скажет, он же альфа. С бетами также, а вот с омегами - нет.       Они становятся совершеннолетними в двадцать один год. В шестнадцать же лет, по закону, омега может вступать в брак, рожать детей, но только с разрешения отца. Омега до вступления в брак находится под властью родителей, а после, уже под властью своего мужа. После совершеннолетия он сам может распоряжаться своей судьбой. В обществе считалось, что приличная омега должна вступить в брак до двадцати пяти. Нет, были индивиды, которые не хотели семьи и подчиняться альфе, но это считалось странным, не правильным, даже аморальным. У омеги должен быть альфа, сначала это отец, который его воспитал, а потом это муж, который был защитой, крепким плечом и отцом их потомства. Он должен быть в состоянии, чтобы обеспечить его и их будущих детей.       Когда Арсению исполнилось восемнадцать, он пошел учиться в институт. Когда ему было двадцать, папы не стало, а через два года умер и отец. Альфа остался один. Бизнес отца, оказывается, был в умирающем состоянии, и поднимать его со дна Арсений не стал. Он продал его за копейки какому-то дурачку, потом продал семейный дом и переехал в общагу. Все деньги альфа вложил в свою компанию. Ещё с института был знаком с Матвиенко, который учился на другом факультете, тот стал его юристом и владельцем двадцати процентов акций. Всего за год Попов стал миллионером. Вот тут он и познакомился с Добровольским.       Он оказался тем самым дурачком, что купил бизнес его отца. Добровольский, засучив рукава, вытащил его из болота, а потом встал на одну ступень рядом с Арсением. Попова это задело. Ведь это было дело отца, и, если так подумать, то только благодаря ему Павел смог достичь таких вершин. Позже Арсений узнал, что у Добровольского не было денег, чтобы начать с нуля, был небольшой капитал на покупку фирмы. Попов сам поставил маленькую сумму, не торговался, хотел поскорее избавиться от ненужного груза. Кто же знал, что у Павла получится выкарабкаться, да ещё и подняться так высоко. С тех пор два альфы стали конкурентами.       В двадцать четыре года Арсений взял в мужья своего первого избранника, из-за этого компания просела на общем рынке. После развода альфа долго отходил, и его компания чуть не вылетела в трубу. Тем временем компания Добровольского сильно укрепилась и росла. Когда Попов вернулся, они снова встали рядом. Двое успешных бизнесмена конкурировали между собой. Они одинаково умны, сильны, как и их компании. Они наступали друг другу на пятки, пытались строить козни, подставлять, но все равно шли вровень.       И вот сейчас Арсению сорок семь лет, почти сорок восемь. У него есть муж и двое детей. На лице его появились морщинки, а черных волос чуть коснулась седина. Последние десять лет его компания входит в десятку лучших по стране, как и компания Добровольского. Через каких-то две недели у Кирилла день рождения, исполнится ему шестнадцать лет. И выгодные предложения о вступлении в брак стали поступать ему на почту. Попова удивило предложение Добровольского, такого от него он не ожидал. – Сереж, я тебе сейчас перешлю интересное письмо, – говорит альфа по телефону с юристом, – почитай.

***

– Пап, ты не видел мой учебник по французскому? – спросил Кирилл, спускаясь по лестнице на первый этаж, где в гостиной сидел его папа с младшим братом. – Сколько раз я говорил тебе, не разбрасывать вещи? – качает головой Антон, сидя на диване. – Я не разбрасывал, – ответил Кирилл, останавливаясь рядом с ним, – просто забыл, куда положил, с кем не бывает? – развел руки он. – Со мной, – ответил Антон, – и с другими омегами тоже. Сколько раз я говорил, что ты должен быть аккуратней к своим вещам? – сын закатил глаза, – Тебе почти шестнадцать, пора становиться серьёзней. – Да, а то замуж никто не возьмет, – сказал Виктор, поднимая голову. – Так, не лезь, – сказал Антон, – и не отвлекайся, – Виктор опять продолжил писать упражнение, а папа вернул свое внимание старшему сыну, – а ведь твой брат прав. – Пап, я просто спросил, не видел ли ты мой учебник, – выдохнул Кирилл, – а не пришел, чтобы ты читал мне морали, – он развернулся и пошел к себе в комнату так быстро, что Антон не успел ничего сказать.       Кириллу все это надоело. Каждое действие или слово заканчивалось упреком, как со стороны отца, так со стороны папы. Казалось, что папа специально к нему цеплялся. Нет, родители его любят, просто ему постоянно твердят, что он должен быть достойным омегой и будущим мужем. Каким мужем, ему всего пятнадцать, почти шестнадцать. Да у него ведь и течки ещё не было, о каком замужестве может вообще идти речь.       Кирилл встает напротив стола и ещё раз пробегает глазами по разложенным учебникам и книгам. Нужной он не видит. Тогда Кирилл берет телефон и звонит своему единственному другу. – Эл, слушай, я не могу найти учебник по французскому, – говорит омега, как только Элион взял трубку, – он случайно не у тебя? – Сейчас посмотрю, – ответил Эл, послышалось копошение на заднем фоне, – да, у меня два учебника, сорри, Кир, наверное, я забрал случайно. – Я думал, что потерял, – сел на кровать Кирилл, – ладно, я сейчас приеду и заберу, а то как я буду домашку делать. – А нам что-то задавали? – удивился Элион. – Да, два упражнения, – отвечает Кир, придерживая телефон плечом, меняя домашние лосины на джинсы. – Чтобы я без тебя делал, – хмыкнул друг. – Ничего бы не делал, – ответил Кирилл, – все, жди.       Омега отключается, быстро снимает домашнюю футболку и надевает свитер, потом из своих длинных темно-коричневых волос делает пучок на быструю руку. Он берет телефон и аккуратно выглядывает на лестницу. Папа встает с дивана и уходит в столовую, повезло. Кирилл перепрыгивает через ступеньки и быстро оказывается на первом этаже. – Мелкий, ты меня не видел и не слышал, – показал пальцем на брата омега. – Ок, – отвечает Виктор, подпирая рукой голову, альфа наблюдает, как Кирилл быстро надевает кроссовки и куртку, выбегает на улицу, – достанется же кому-то такой муж, – выдохнул Виктор, тут из-за поворота выходит папа, и альфа тут же начинает писать, как будто все это время он делал упражнение по русскому.       Кирилл быстро преодолевает расстояние от двери к автомобилю, где за рулем с газетой сидел водитель. Он быстро прыгает на задние сидения. – Миш, отвези меня к Элиону, – говорит омега, водитель медленно поворачивается. – А родители в курсе, куда ты собрался? – нахмурился бета. – Конечно, – улыбнулся мило Кирилл.       Водитель чуть замешкался, потом повернулся, убрал газету и завел машину. Омега выдохнул, вроде пронесло. Главное, чтобы отец не узнал. Дело в том, что он очень переживал за мужа и своих детей. Лишний раз из дома не выпускал, только если с охраной или с ним, но чтобы один омега вышел из дома, да упаси господь. Это раздражало, что с ним может случиться?       Машина остановилась у многоэтажки, в которой и жил его лучший друг. – Тебя подождать? – спросил водитель. – Да, – ответил омега, – я быстро.       Он открывает автомобиль и выскакивает на улицу. На него дует холодный ветер, и Кирилл ежится, застегивает куртку. Перед самим подъездом он чуть не поскользнулся, ухватившись за ручку двери. Быстро вбив пин-код, который знал наизусть, он забегает внутрь, не дожидаясь лифта, рванул на седьмой этаж. Там уже его ждал Эл, стоя у двери в смешных домашних тапочках. – Привет, – сказал Кир, и омеги поцеловали друг друга в щеки. – Заходи, – впускает его в квартиру Элион.       Элион Филинов был единственным и лучшим его другом. Кирилл учился в школе для омег, если быть точнее, в элитной школе для омег. Там учились дети богатых, влиятельных, а самое главное, элитных родителей. В основном все там вели себя чуть ли не как принцы, это Кириллу не нравилось. Эл так себя не вел, потому что был не из элитного общества. Дело в том, что отца у Элиона не было, был только папа, и он был любовником кого-то очень влиятельного. Этот кто-то и устроил Эла в школу. Там омегу невзлюбили, никто с ним дружить не хотел и не собирался, кроме Кирилла. Так они и стали друзьями.       Отличались они друг от друга сильно. Кирилл был обладателем темно-коричневых волос длиною где-то до лопаток, чаще всего завязывал в хвост или два колоска. Элион же был блондином, его белоснежные волосы еле доставали до плеч. Кириллу достались глаза отца, такие же голубые, а вот у Элиона они были бледно-серого цвета, почти бесцветные. Кирилл был ростом под метр семьдесят и имел очень худое телосложение, одежда на нем всегда висела. Элион не был толстым, у него не было живота или складок, у него была широкая кость, а его формы альфы называли аппетитными. Кирилл даже завидовал ему, ведь у Элиона была талия, аппетитная попа в виде яблока, а у него самого одни кости. – Вот учебник, – протянул Эл ему яркую книжку, – ты даже не представляешь, с кем я сейчас переписывался, – глаза у омеги загорелись. – С кем же? – спросил Кирилл, прижимая к себе учебник. – С А л е к с о м, – по буквам сказал Элион. – С кем? – удивился Кирилл. – Со средним сыном мера, – ответил Элион, – ты что, его же все знают. – Да, – кивнул Кирилл, – кто не знает этого альфу, особенно то, как он в прошлом году сбил бету, а отец его отмазал, или то, что у него каждую неделю новый омега. – Ты что, Кир, завидуешь мне? – нахмурился блондин, – что такой альфа написал мне, а не тебе? – Нет, – машет головой Кирилл, – он мне и не сдался… – его прервал звонок в дверь. Так как омеги стояли в коридоре, Элион быстро открыл дверь, на пороге стоял водитель. – Ты соврал, – говорит Михаил, хмурясь, – твой отец в бешенстве. На выход. Мне приказано отвезти тебя домой. – Будь осторожней, Эл, – сказал Кирилл, глядя на друга.       Омега поворачивается и вместе с бетой выходит из квартиры. Элион закрывает дверь, а Кирилл заходит в лифт. – Ты подставляешь не только себя, но и меня, – говорит водитель, нажимая на кнопку первого этажа. – Прости, – говорит омега, опуская взгляд, – он сильно зол? – Да, – ответил бета, – думаю, придётся искать новую работу. – Не придётся, – говорит Кирилл, поднимая на него взгляд, – в прошлые разы отец же тебя не увольнял.       Водитель промолчал, лишь еле заметно кивнул. Лифт остановился, и они вышли из подъезда, потом сели в машину и отправились домой. Отец, судя по всему, находился сейчас в ярости, ведь это уже восьмой раз за неделю, когда Кирилл ослушался его, хотя сегодня только среда.