Отцы и дети

      На термометре за окном больше тридцати градусов Цельсия, ещё бы, на улице середина лета, и солнце в столице печет так, что асфальт плавится. В главном офисе «Popov.Corporation» невероятно душно, хоть и вовсю работают кондиционеры. По офисному дресс-коду запрещено ходить в шортах, футболках, майках и летних платьицах, поэтому работники стонут, мучаются, отдуваются, но терпят и работают. Генеральный директор тоже, между прочим, мучается. Попов всегда снимает пиджак, галстук вообще не надевает, включает кондиционер в кабинете на максимум, но воздуха все равно не хватает.       Сейчас, сидя в кожаном кресле и стуча по клавиатуре пальцами, альфа чувствовал, как намокла рубашка от пота на спине. Но Арсений не был бы Арсением, если бы не имел собственный душ в кабинете, что скрывался за небольшой дверью, и чистую рубашку, что висела в шкафу. Попов думает, что стоит отвлечься и сходить освежится, но к нему заходит юрист, и как всегда без стука. Матвиенко был единственным, кто мог так делать. – Привет, Арс, – сказал Сергей, присаживаясь на диван у стены. – У тебя работы нет? – спросил Арсений, повернувшись к нему. – Я просто пришел, – хмурится юрист, – что, нельзя? Вообще только о работе и говорим, совсем забыл про друга, – сложил руки на груди Матвиенко, будто обидевшись. – Ничего не забыл, – отвечает Попов, облокачиваясь на спинку, чуть повернувшись к нему, – ну, давай поговорим, как дела? – Нормально, – отвечает на отвали Сережа. – Что ты такой грустный? – спрашивает Арсений, смотря на того в упор. – Рифмой ответить? – приподнимает одну бровь Матвиенко, – я не грустный, а задумчивый. – Надо же, – снимает очки Попов, – и о чем же вы задумались, сударь? – Видишь ли, мы с Димой уже лет пять думаем о том, чтобы уехать, – отвечает юрист. – Уехать? – удивляется Арсений. – Да, – уверенно говорит Сережа, вставая, – просто нас душит эта пыльная Москва, хотим купить дом на море и там уже встретить счастливую старость, – друг заглянул ему в глаза и, увидев там немой вопрос, ответил, – да, именно старость, я заработал достаточно денег и пора уходить на покой, и тебе тоже пора. – Полностью с тобой согласен, – кивает головой Попов, – вот сейчас сына всему научу, передам бразды правления и со спокойной совестью уйду на покой годика через три. – Но мне-то ничего передавать не надо, – разводит руки Матвиенко, – моему Славе уже семнадцать, с собой его не возьмешь, ведь здесь у него есть возможность учиться, и одного омегу тоже не оставишь, – юрист принялся ходить по просторному кабинету, – нужно крепкое плечо рядом, чтобы защищало и оберегало его. – Муж, другими словами, – сказал Арсений. – Именно, муж, – остановился Сережа. – Уже есть предложения? – с прищуром спросил Попов. – Есть, – кивает Матвиенко, – сын Давыдова, у которого авто ломбард, ему двадцать пять, ещё младший брат Елисеева… – Стоп, стоп, – перебил его Арсений, – насколько знаю я, у Вити со Славой что-то есть. – Сегодня есть, а завтра уже нет, – пожимает плечами юрист. – Ты что-то имеешь против моего сына?! – резко встает и сводит брови к переносице Арсений. – Не имею, – спокойно отвечает Сергей, – Виктору исполнилось восемнадцать в апреле, подчеркиваю, в апреле, – показал указательный палец он, – сейчас середина лета, и ни одного предложения с его стороны не поступало.       Попов, не переставая хмуриться, вспоминает разговор с сыном годовалой давности. Тогда младший альфа вскользь упомянул, что хотел бы взять в мужья Славу. Арсений же ответил, что он ещё слишком молод для создания семьи и нужно сначала встать на ноги. Вот после школы Виктор пойдет учиться на заочное отделение и параллельно работать в корпорации, где Попов всему научит сына, потом передаст бразды правления. И, когда сын укрепится на позициях, вот тогда, лет так в двадцать пять, можно будет подумать о семье. – Просто Витя ещё мальчик, – продолжил Матвиенко, – и пока он вырастет, Слава уже будет считаться старо-родящим, или ещё чего хуже. Да, скорее всего, Виктор захочет взять в мужья молодого омегу, а не почти ровесника, поэтому, пока еще есть варианты, нужно подсуетиться и выбрать лучшее.

***

      Солнечные лучи отблескивали от глади воды и слепили глаза, но Виктор не забыл надеть солнцезащитные очки. На небе ни облачка, а на пляже полно народу. Перед альфой сидел с задумчивым видом Слава и разглядывал шесть карт в руке. У самого Попова тоже есть шесть карт, и он уже устал ждать, пока там омега походит. – Долго ты будешь думать? – спрашивает Виктор. – Отстань, – показал язык Слава, – в правилах нет ни слова про время.       Это было последнее лето альфы, когда он может вот просто так сидеть на городском пляже и играть в дурака. Осенью начинается институт и работа с отцом. Как же не хотелось ему взрослеть, делать взрослые поступки и принимать взрослые решения, но, с другой стороны, хотелось встать на ноги, чтобы взять Славу в мужья, а то вдруг уведут. Вот в это последнее кайфовое лето Виктор и отдыхал, гулял, развлекался в основном с ним. Сегодня они отдыхали на пляже: покупались, потопили друг друга в воде, чуть позагорали, а сейчас играли в карты, вернее, пытались. – Я передумал, – сказал омега и кинул карты в центр пледа, – не хочу играть в карты.       Виктор, закатив глаза, не стал комментировать капризность омеги. Сложил карты в коробочку и тоже лег на плед, как и Слава. Альфа прикрыл глаза, греясь под ярким солнцем. – Я вот завидую твоему брату, – вдруг тихо сказал омега. – Почему? – спросил Виктор, повернув голову в его сторону. – Так ведь у него есть альфа, – тяжело выдохнул Слава, – муж его любит, заботится, всегда рядом с ним, вон, скоро они родителями станут, – омега поднялся и принял сидячее положение, так что Попов стал смотреть на его худую спину. – Я ведь рядом с тобой, – сказал Виктор. – Но ты мне не муж, – кинул взгляд через плечо Слава, – ладно, я купаться.       Омега вскочил и побежал к воде. Альфа приподнялся на локтях и стал за ним наблюдать. Он прекрасно помнил, что ему сказал отец. Сначала надо встать на ноги, Виктор полностью согласен, а то, как он сможет обеспечить достойную жизнь супруга. Но, кажется, он теряет самого дорогого человека на Земле - свою омегу. Да, Попов младший принял Славу как свою пару, но и ослушаться отца не мог.

***

      Ближе к обеду Виктор отвез омегу домой и поехал к себе. Стоило альфе только припарковаться у дома, даже ещё не до конца выйти из машины, как к нему подлетел отец. – Вить, ты ещё планируешь взять в мужья Славу? – спросил Арсений, облокотившись рукой на машину. – Ну, да, – как-то неуверенно отвечает Виктор, окончательно выходя из авто, что был ему подарен на совершеннолетие, – если уж на то пошло, он моя пара, – хлопнул дверцей машины. – Отлично, – хлопнул в ладоши Попов старший, – сегодня вечером идем свататься к Матвиенко. – Что? – удивляется младший альфа. – Мы сегодня с тобой идем свататься к Матвиенко, – чуть ли не по слогам сказал Арсений. – Но ты же сказал, что сначала надо встать на ноги, – непонимающе говорит Виктор. – Да, все верно, – хлопнул Попов того по плечу, – но ведь можно становиться на ноги, имея при этом поддержку мужа. Видишь ли, сегодня я узнал, что у тебя появились конкуренты, и не могу допустить, чтобы у моего сына увел омегу какой-нибудь сынок владельца авто ломбарда. – А если дядя Сережа, то есть, сэр Сергей не согласится? – спрашивает Виктор. – Да куда он денется! – засмеялся Арсений.