Постельный рок-н-ролл

      Когда Финн и Милли начинают встречаться и объявляют себя парой на весь мир, о счастье речи не идет: он первым делом удивляется. Во-первых, потому что Милли настояла на том, чтобы рассказать об их отношениях всем и каждому (а он подобное никогда не одобрял), но с этим Финн мог смириться — в конце концов, папарацци так и так бы их спалили. Во-вторых, и что намного важнее, он в целом с трудом верил в то, что они вместе. Что они пара. Потому что их отношений даже в теории быть не могло.       «Странные дела» давно в прошлом, впереди — новые проекты, новые люди и новая жизнь. По крайней мере, так думал Финн. Он был рад избавиться от роли Майка, которая начала сильно тяготить и попросту наскучила; он с упоением уходил все дальше в музыку, записав свой первый альбом в составе новой группы. Альбом неплохо встретили критики да и фанаты быстро распространили песни по интернету. Роли в серьезных социальных драмах и триллерах также не обходили стороной — и Финн был счастлив, ведь он никогда не хотел стать актером одной роли в подростковом сериале.       На одной из вечеринок он как-то раз пообщался с Дениелом Редклиффом, и мужчина на короткое время стал для Финна примером того, как сильно прилипает репеем к личности определенная роль. Дениел говорил, что понадобились годы для того, чтобы люди перестали воспринимать его как «Мальчика, который выжил». В случае Финна — «Мальчика, который сосался с девочкой-телекинетиком четыре сезона».       Кстати о ней.       Финн перестал общаться с ребятами из каста ОСД почти сразу после финала, лишь изредка списываясь с Калебом и Джо Кири. Позже и они стали не более чем приятными воспоминаниями детства. Финн не ненавидел бывших коллег, они действительно когда-то дружили одной большой компанией, но время шло, они взрослели, и им попросту стало не о чем говорить. Специфический вкус и юмор Вулфарда оценивал не всякий, а его жизненную философию и вовсе не знал никто. Ну и ладно. К счастью, друзей у Финна хватало, а на работе лишний раз отвлекаться вредно.       Он совсем не думал о Гейтене, Ноа, Сэди и, конечно, Милли. Смешно, но то, что они постоянно целовались в кадре, никак не влияло на их общение вне камер; Финн общался с ней на уровне «привет-пока». В детстве все воспринималось проще и они тянулись друг к другу, но с возрастом интересы разнятся, и им стало скучно. Когда ваши персонажи — пара, ради фансервиса лижущаяся чуть ли не в каждом кадре, немудрено устать от общества друг друга.       А иногда она раздражала: своим видом, стилем, поведением. Она такая болтливая и настырная. Она глупо кривляется на общих фото и постоянно громко болтает по телефону с очередным бойфрендом. Она все делает на публику. Финн ненавидел лицемерить, хоть и приходилось; Милли же врала с улыбкой на губах, с искренним обожанием к собственной популярности, и, пожалуй, единственное, что объединяло ее с Финном помимо сериала — так это нежелание застрять в одной роли.       Но если Финн не парился по этому поводу и жил дальше, делая то, что умеет и любит в первую очередь он сам, а не масса, то Милли так не могла. Она лезла везде и всюду, желая понравиться всем, и это бесило. Всё, что было в Милли — ее лицо и самовлюбленная ложь.       Они перестали тесно общаться еще со съемок третьего сезона, но на людях Милли продолжала лицемерно улыбаться ему и хихикать над его шутками. Для Финна это было показателем лжи — его шутки воспринимали только близкие друзья. Милли быстро наскучила ему, и он прекратил поддерживать с ней общение, сохраняя лишь холодную вежливость пиара ради.       Но контракты с Нетфликсом истекли, сериал завершился. Финн был свободен от лжи и лицемерия.       От Милли.       И забыл о ней.       Все шло отлично. По крайней мере, как думал он.       Финн не верит в предсказания, вещие сны или провидение, но, когда на одной из премий Милли здоровается с ним и вновь улыбается до отвращения сладко, на показ, ему почти страшно — он видел такой сон пару дней назад.       Финн не верит в порчи, проклятья и ведьм, но когда на концерте его группы Милли протягивает ему фото для автографа — и специально же фото Майка Уилера, сука — Финн видит в ней колдунью вуду, ебаную Маман Бриджит, что появилась из тесной толпы буквально из воздуха, и проклянет его этой улыбкой, ослепляющей с экранов, журналов и вот — наяву.       Он не верит в злой рок, судьбу и магию чисел, но когда на одной из афтепати они с Милли самозабвенно целуются на парковке, пьяные и уставшие, ему набатом бьет по вискам то самое насмешливое «ЧТД». Кажется, то произнесла его совесть, и голос у нее почему-то был как у Джека Грейзера — боже, хуже кошмара не выдумать.       Финн видит, что она действительно повзрослела. За годы она стала ужасно хорошенькой и намного более смелой; она больше не ревела из-за расставаний со своими одинаковыми бойфрендами, а легко бросала первой, смеясь над их жалкими попытками очернить ее имя. Новая Милли пила крепкий коньяк и дорогое вино, носила платья с глубоким вырезом и целовалась с бывшим коллегой на парковке, просто так, от скуки. Просто потому что может себе позволить.       Новая Милли была куда интереснее.       Она меньше врала и больше экспериментировала в кино: Милли, как и Финн, опасалась, что роль Элевен задушит ее и похоронит под тремя футами Голливуда. Милли начала любить гранж и инди-рок. Они списались в директе и вместе делились впечатлениями о новинках жанров. Милли призналась, что хранила альбом его группы в большой коробке. В форме сердца. Финн ржет в голос, когда Милли пишет ему об этом — боже, она что, пикапила его таким образом? Он, случаем, не сошел с ума?       Сейчас Финн скажет — нет, не пикапила. Проклинала.       А тогда он впервые за все годы их с Милли общения почувствовал интерес.       Финн не верит в правило трех совпадений, но Милли попадалась ему на глаза все чаще. Она ходила на его концерты, участвовала в одних и тех же шоу, танцевала с ним на премиях и вечеринках. Она следила за ним своими хитрыми карими глазами, и у Финна почти развилась паранойя.       Он видел Милли у себя в контактах, на экране ТВ, в Интернете, даже, блять, на средствах гигиены. Мужской шампунь от бренда «Милли Бобби Браун» — он чуть не потерял сознание. Это магия, не иначе, и он может сколько угодно не верить — факты на лицо. Милли преследует его и действительно сделала себя брендом, и, кажется, сама постепенно возненавидела это.       Скандалы, подозрения в наркомании, алкоголизме, романах с женатыми продюсерами — она засветилась везде, где могла. Финн мысленно объявил Милли Браун ебаной пандемией. И тайно ею гордился. Малышка Элевен больше не желала улыбаться публике; малышка стала женщиной, и она скалилась, демонстрируя не молочные резцы, а острые клыки вампира.       Милли вновь встречается ему на одной из бесконечных голливудских вечеринок — пугает до дрожи — и пьяно шепчет на ухо, как сильно заебалась. Что ей хочется убежать, убежать далеко и навсегда, но она не может — слишком зависима от популярности. Красиво жить не запретишь.       Она хочет быть человеком, а не брендом, но не знает как. Не умеет.       Она просит Финна научить ее.       Финн берет ее за руку и уходит; они едут в такси по ночному Лос-Анджелесу в всего-то трехзвездочный отель. Они платят за молчание таксисту и консьержу и поднимаются в простой тесный номер, не люкс даже; они трахаются четыре часа подряд, параллельно потроша мини-бар и собственные головы, так, чтобы любых сожалений не осталось вовсе.       На утро Милли благодарит за ощущение жизни и приносит ему вместо завтрака в постель кокаин.       Через неделю процесс повторяется у Финна на квартире.       И через вторую неделю тоже. И третью.       И даже после всего — после того, как с каждой ночевкой, вещей Милли в его доме становится все больше; после того, как он посвящает ей песню, а Милли дарит ему коробку в форме сердца; после восторженных визгов фанатов, дескать, еще со времен ОСД ждали увидеть их вместе, — Финн искренне удивляется, что они действительно пара.       Потому что так быть не должно по всем правилам вселенной.       Потому что Милли до сих пор нравится Ариана Гранде, а Финн который год задрачивает по кругу Нирвану и Weezer.       Потому что Милли говорит в каждом интервью, как сильно любит его и как у них все здорово, а Финн подсел на обезболивающие, ведь его голова готова взорваться от бесконечных ссор с Милли.       Потому что ее семья рада ему, как родному, а семья Финна почти единогласно сошлась на мнении, что избалованная Браун — далеко не лучшая пассия их сыну и что влияет на него отнюдь не положительно. Держится только мама. И то из последних сил.       Милли любит чай, а он воду со льдом. Она читает романы, он — стихи и комиксы. Она любит долгую прелюдию и нежные поцелуи в процессе, а Финну нормально быстренько перепихнуться в душе и разойтись каждый по своим делам.       И Финн просто не может понять, почему до сих пор не бросил ее или Милли его, ведь, кажется, сама планета в шоке от того, какое инородное дерьмо в ней зародилось.       Милли Бобби Браун поразительно быстро отравила его мир — настоящая пандемия, что там ваш китайский вирус. Она, как и любой бренд, проникла в мозг и теперь прочно ассоциировалась со словом «любовь», прям как ебаный Макдональдс с красно-желтой расцветкой. Блять. Финн хочет дать себе по лицу за глупость, за то, что был так неосмотрителен. Он же порвал с ролью Майка и старался забыть, не срастаться со знаковой ролью.       Милли, рвущаяся в любые проекты от бессильной злобы на саму себя и на Элевен, забывать не дает.       Голое тело Браун скрутилось в комочек под одеялом, жмется к Финну ближе. Финн тощий и холодный, а она мягкая и горячая. Они разные. Они не должны встречаться. Мелодрамы и бульварное чтиво врут — противоположности не притягиваются, по-настоящему крепкие отношения только у тех, кто понимает друг друга и знает, о чем поговорить.       Финн знает, что рано или поздно Милли, как любой вирус, убьет его, а после умрет сама.       Но он прижимает ее к себе, грея ледяное тело об ее обжигающую кожу.       Он безнадежно больной и зависимый, и хотя бы в этом они с Милли сходятся идеально.