5 глава.
10 февраля 2019 г., 16:28
***
Небольшая прихожая с зеркалом во весь рост, рядом с ним стоит тумба, на которой раскиданы монеты, несколько фантиков, записная книжка и запасная пара ключей. Если пройти дальше, то прямиком попадаешь в крохотную, квадратной формы кухню с немытой посудой в раковине и включённой настенной лампой над обеденным столом. Повернув направо, попадаешь в небольшую захламлённую комнату, которую так любил Чимин. Телевизор висел напротив кровати, и он часто играл в приставку с Тэхёном, удобно устроившись на ней. Сегодня ночью Чимину опять снилась его квартира. Первые неуверенные шаги в ней, когда съехал от родителей, дрожь в руках и скрип полов под ногами. Он скучал, безумно скучал, и после таких снов Чимин обычно просыпался не в духе, он злился на себя, на свои глупые страхи и бессилие перед ними. Чимин распахивает глаза и улыбается. Настроение было хорошее. Всё, что происходило и происходит с ним после выхода из комы – не болезнь его тела, а особенность души. За то, что Чим забрал одну жизнь, теперь должен очищать и спасать души другие. Хоть человек, которого он убил, и был негодяем, но в глубине души Чимин понимал, что убийство — это убийство, и за это последует своё наказание. Просто он не думал, что именно такое. Первый выходной за две недели на службе, но отдыхать нет времени, слишком много сегодня предстоит сделать. Он строго настрого наказал Тэхёну звонить, как только они поймают подозреваемого, так что звук на телефоне не отключал даже ночью, хоть и знал, что Тэхён спит прямо за стенкой. Всё же приятно не заводить будильник и не подскакивать с кровати от осознания того, что проспал. Чимин просыпается в одиннадцать часов и чувствует себя действительно отдохнувшим. Потом ещё полчаса лежит под пушистым одеялом, дочитывает давно заброшенную книгу и всё же встаёт. Завтрак холостяка – яичница и чёрный кофе, приправленный сигаретой. Кинув на стоящий рядом табурет свой рюкзак, Чимин достаёт из него светло-жёлтую тонкую папку. «Потерпевшая Мин Тера». Сверху, почти у самого края, стоит красный штамп с надписью «дело закрыто», и Чимин заглядывает внутрь, делая затяжку. Фотографии с места преступления и с самой жертвой аккуратно закреплены скрепкой о корешок папки, и Чимин отцепляет их, медленно пролистывая одну за другой. Тело лежало в неестественной позе на груде камней и было изуродовано от падения с большой высоты. В отчёте прописаны все повреждения на теле погибшей, но все они были получены посмертно, а значит, никакие раны на теле девушки при жизни нанесены не были. Чимин стряхивает пепел в пепельницу и отпивает из кружки, возвращаясь к фотографиям. Отдельные снимки местности и самая последняя фотография красивой девушки с глубокими омутами глаз, бледной кожей и аккуратно выглаженной школьной формой одной из частных школ Сеула. У Чимина опять сдавливает сердце. Девушка красива, а слова Мин Юнги эхом бьются в его голове, больно ухая где-то в районе груди. Сейчас верить в случайность или совпадение того, что он услышал имя Теры, просто невозможно, кто-то хотел, чтобы Чимин занялся этим делом. – Что ж, – Чимин хмыкает, – значит займусь. Снег в конце февраля не то чтобы сбивал с толку, а просто расстраивал. Чимин решил прогуляться немного до ближайшей станции метро, но уже сто раз успел пожалеть об этом. Сыро, холодно и досадно, что шапки ему не идут, и голова теперь вся мокрая. До моста, с которого, по мнению следствия, спрыгнула сестра Юнги, ехать на метро сорок минут, и вдев в уши наушники, Чимин закрывает глаза. Музыка успокаивала почти так же, как сигареты, но, к сожалению, не была в таком же постоянном доступе, поэтому вредную привычку бросить не удастся. Чимину нравится рок, жесткие биты, звуки электрогитары и барабаны. Неосознанно он вспоминает лисьи глаза и руки, сжимающие палочки. Надо будет у этого хама выпросить билет на концерт в качестве моральной компенсации за грубость. Чимин хмурится, вспоминая название группы, и открывает глаза. Напротив, с маленького плаката, на него смотрит Юнги. «Рок-группа «Протест» объявила о мировом туре в этом году», – тот же постер, что Чимин видел в тот день, когда притащил пьяного Юнги в участок. Он быстро пробегает пальцами по клавиатуре в телефоне и найдя самый стрименговый клип, включает его. Чёрно-белая атмосфера оставляет табун мурашек на коже Чимина, а на припеве он и вовсе перестаёт дышать. Музыка настолько контрастна и прекрасна, что слова излишни. Чимин видит Юнги, как тот быстрыми ловкими движениями бьёт палочками по барабанам качая головой в такт музыке, а потом замирает и смотрит прямо в камеру. Чимин щурится, как кот, и записывает себя в фанаты группы номер один. Хороший текст, картинка и вокал похитят любое сердце. К концу своего пути Чимин дослушивает второй мини-альбом «Протеста», и его настроение заметно поднимается. Он выходит из метро, минует оживленную улицу и не замечает, как оказывается на том самом мосту. Чимин останавливается, вытаскивает из ушей наушники и медленно осматривается по сторонам, сличая местность с фото, прихваченным с собой. Подходит к краю моста и, держась за перила, смотрит вниз. Камней не видно, они скрыты под тонким слоем снега, а над ним лежат фиолетовые цветы. Чимин хмурится. – Она любила розы. Чимин вздрагивает от неожиданности и оборачивается. В трёх шагах от него стоит Мин Юнги. Чёрная косуха, рваные джинсы и колечко в губе, которое раньше Чимин не замечал. Глаза барабанщика всё так же закрывала рваная, чёрная чёлка, и руки Чимина чесались от того, как сильно ему хотелось откинуть её и посмотреть в эти полные грусти глаза. Образ Юнги тёмный, с тяжёлой энергетикой, и лишь огромная охапка фиолетовых, источающих сильный запах цветов выбивалась из завершённой и заполненной картины. Размахнувшись посильнее, Юнги выпускает их из рук, и цветы пролетают над головой Чимина, падая вниз, чтобы ещё сильнее закрыть собой камни, о которые когда-то разбилась Мин Тера. – Я не хожу на кладбище. И никогда не пойду туда. Этот мост, – Юнги обводит блестящими от слёз глазами местность, – последнее место, где моя сестра ещё была жива. Я прихожу сюда повидаться и поболтать с ней. Да, Тера? Ты же здесь? Чимин стоит с наушниками в руках и смотрит на отчаявшегося безутешного парня. – Да, братик, я тут… Чимин, и до этого стоявший без движения, сейчас превращается в соляной столб. Волосы на руках встают дыбом, и он уже знает, что это значит. Чим поворачивает голову и тихо стонет. Рядом с ним силуэт той, которую он видел сегодня утром на фото в деле. Девушка парила в полуметре от Чимина и, не моргая, грустно смотрела на Юнги. Больше присутствия призрака Чимина пугало то, что он её слышит. С чем это связано, нужно будет спросить у жнеца, который непонятно куда ушёл и непонятно как его найти. Чимин вздыхает. С тем, что это необычный призрак и необычное дело, он смирился, и пока этот клубок не размотает, точно спокойно спать не сможет. Ну а пока… пока можно поработать почтальоном. – Юнги, если бы вы могли, что бы сказали сестре? – Чимин убирает руки в карманы и косится на девушку. – Сказал бы, что люблю её, что готов всё бросить и пойти за ней куда угодно, если бы это помогло вернуть её. Что страдаю без неё каждый день, что краски сошли с мира и всё стало серым. Что я не хочу жить… На этих словах Тера подрывается с места и, подлетев к Юнги, пытается пнуть его, но не может. – Ты идиот, Юнги, идиот! Ты не должен такого говорить, я возненавижу тебя, – Тера бесится, все её удары растворяются в воздухе, но девушка не сдаётся. Чимин подходит к опустившему голову барабанщику и пинает его по ноге. Юнги ойкает и трёт больное место. – Не смей такого говорить! Твоя сестра возненавидела бы тебя за это! Юнги тушуется, прикрывает глаза и, открыв их вновь, поднимает холодный безжизненный взгляд на Чимина. – Ты прав… – Юнги смотрит на массивные наручные часы, – на самом деле я пришёл сюда, потому что надеялся, что ты тоже придёшь. Ты не вызываешь во мне такого сильного отвращения, как другие копы. Я хотел убедиться, что ты не обманывал тогда и действительно возьмёшься за дело. – Так себе, знаешь, комплимент, – Чимин морщится. – Ну, какой есть. Ладно, у меня репетиция, а ты разнюхивай и найди виновных, ищейка. Бывай, – Юнги разворачивается и уходит вниз по мосту. Он останавливается в метрах десяти и орёт, – а где ты был, когда дело ещё открыто было? – От комы отходил, – повседневным тоном рапортует Чимин. Хорошее зрение позволяет Чимину увидеть удивление на лице айдола, и он этим доволен. – Ясно. Ну, бывай, коматозник, и помни, я слежу за тобой, лапушка, – Юнги отдаёт честь, Чимин в ответ показывает ему фак, и, хмыкнув, лисьи глаза пропадают в конце моста. Чимин какое-то время стоит, смотря Юнги вслед, а потом вспоминает про призрак и оглядывается по сторонам. Девушки нигде не видно, и он тихо чертыхается. Чим опять подходит к перилам и смотрит вниз. Цветы теперь застилают снег плотным ковром, картина очень грустная и немного жуткая. Юнги никогда не приходил в место, где покоится его сестра, но это и правда было бы бесполезно, ведь её неупокоенный призрак до сих пор где-то тут. – Мин Тера… Что же с тобой произошло… – тянет Чимин и прикуривает сигарету. – Сама не знаю, красавчик. Чимин давится дымом и медленно поворачивается на сто восемьдесят градусов. Тера парит около Чимина со скрещёнными на груди руками, разглядывая цветочный ковёр. Она переводит взгляд на Чимина, и тот вздрагивает, смотрит куда угодно, но не на девушку. К сожалению, уже поздно. – Видишь меня? Видишь же? Йа? Отвечай! – Хамка! Как и братец, – шипит Чимин, – ну вижу, вижу, и что? Чимин не хотел себя выдавать раньше времени. Никакой информации по делу он пока не нашёл, а вечно ноющий призрак подростка будет только мешать. Да что там будет, он уже мешает. Чимин вздыхает и делает новую затяжку. – Что со мной случилось? – Тера подлетает к Чимину почти в плотную, а тот теряет дар речи. – Вообще, план был в том, чтоб узнать это у тебя. – Я не помню… – Не помнишь? – Сказала же, что нет, тупой? Чимин трёт переносицу, в этот момент телефон в его кармане оживает. – Тэхён? Ну что? – Мы его взяли, приезжай. Парень молча кладёт трубку и срывается с места, но на его пути возникает призрак. – А как же я? – Дует губки девушка. – Очень важное дело! Жди тут, я клянусь, что не брошу тебя и всё выясню!***
Чимин закуривает прямо в помещении наблюдения. Рядом курит Тэхён, а за ним решают покурить и опера. Теперь маленькое помещение заполнено дымом, что при желании можно и в прятки сыграть или, не дай Бог, потеряться. Подозреваемый сидит в допросной, сложив скованные в наручники руки перед собой, с лёгкой улыбкой на лице. Чим осматривается, но призрака Юры нигде не видно, и про себя он чертыхается. Почему этот псих так спокоен и улыбается, было для Чимина не понятно, и, видимо, не только для него… – Я что-то не понимаю, чего он улыбается-то? – Тянет Сокджин. – Пёс его знает… – отвечает Тэхён и поворачивается к своей команде, – ну что… Кто со мной? Только не ты, Чимин. – Но я же… – Ради твоего же блага. Не надо. Намджун, давай со мной. Ты же у нас курсы психологии проходил. Намджун только кивает. Тушит сигарету о пепельницу и выходит из комнаты сразу за Тэхёном. Чимин и Сокджин прилипают к стеклу, и в этот момент на них поворачивает голову подозреваемый, улыбаясь ещё шире. – Шизик! – Делает вывод Сокджин и отходит на шаг назад. Наконец в допросную заходят Тэхён и Намджун. Тэ кидает перед собой папки с делами и блокнот и садится напротив задержанного, то же делает и Намджун. – Что ж. Господин Чон Линхёк, вы знаете, почему вы здесь? – Конечно знаю, – спокойно отвечает Линхёк и откидывается на спинку стула. – Ну тогда ответьте… – Намджун достаёт фотографии жертв и веером кидает их перед задержанным, – зачем вы убили всех этих людей?! То, что рассказывает Чон, ещё долго будет эхом звучать в голове Чимина, проходя морозом по коже. Сколько маньяков он видел, сколько психов поймал, но такое действительно слышал впервые. – Всё просто, – через долгие полчаса начал свой рассказ Чон, – эти люди грешны. Они сдавали свою кровь и грехи их вместе с кровью передавались другим людям, это недопустимо. Вот она, – Чон выбирает фото третьей жертвы, – была во власти греха гордыни. Поссорившись со своей дочерью, не могла помириться с ней, потому что демон гордыни овладел ей. А вот этот был одержим демоном чревоугодия. Все они грешны! И заражали этим других людей! Вы что, глупцы, не видите этого? – задержанный вскакивает со своего места. – Со мной Бог говорит, Бог! Понятно?! – А куклы? – А что куклы? – Зачем вы их оставляли у жертв? Бог так говорил? – Цедит сквозь зубы Тэхён. – Нет, это я в доме успокоения при церкви научился шить. Просто так оставлял. Намджун кидает ручку на блокнот и обхватывает голову руками. Признание получено. Злодей пойман, но внутри так грязно, что никакая вода грязь эту теперь вовек не смоет. Из-за того, что какой-то идиот позволил человеку с явными отклонениями работать в больнице, хоть и санитаром, теперь больше десятка людей лежит в земле. Чимин надеялся, что никаких поблажек суд ему не даст, потому что никакого раскаянья этот псих не чувствовал. Сокджин выходит из комнаты, пробубнив что-то про алкоголь и в сопли, махая Чимину на прощанье рукой. Только тогда перед ним появляется призрак девушки. Она не плачет, только кланяется Чимину и грустно улыбается. – Теперь ты можешь уйти? – с надеждой в голосе спрашивает Чимин. Юра хочет уже что-то ответить, но дверь в комнатку открывается. На пороге стоит Хосок, держа в одной руке банановое молоко, а в другой – косу. Немая сцена. Юра шарахается ближе к Чимину, а Чимин ударяет себя по лбу. – Какого хрена? – Госпожа Ким Юра, пойдёмте. Вы заслуживаете покой. Я провожу вас, – улыбаясь, говорит Хосок и тянет руку к призраку девушки.
