10 глава.
21 апреля 2019 г., 14:55
Примечания:
Горяяяячаяяя главушка)) Любители второсортного порно велкам)))
***
Голова жутко болела, а мысли путались. Чимин открывает глаза. И без того ужасное состояние становится почти невыносимым. Свет очень яркий, бьёт по чувствительным глазам, и Чимину приходится снова закрыть их. Проморгавшись, он медленно крутит головой, пытаясь понять, где находится, ведь последнее, что он видел перед падением, – десятки пустых глаз, устремлённых на него. Стены больницы опер ни с какими другими не перепутает. Лёгкий запах лекарств, витающий в палате, скручивал узел страха где-то внизу живота. То майское утро, когда Чимин открыл глаза и увидел Тэхёна, сидящего рядом с его кроватью и читающего вслух книгу, до сих пор как призрак преследовало его. В тот день он узнал, что пролежал в коме больше года. Замешательство, сменившееся гневом и непониманием, истерики по ночам от невозможности заснуть – всё это Чимин помнил в мельчайших подробностях. Что-то тогда в нём оборвалось, сломалось, как выпавшая из сложного механизма шестерёнка, всё продолжало работать, но уже неправильно, нечётко. Чимин понимал, что потерял что-то очень важное для себя, и иногда в приступах истерики во время мантры он чувствовал это особо остро. Это кололо, жалило и вызывало глубокую печаль от потери. И теперь он опять в больнице, накрытый жёстким, миллионы раз стираным одеялом, до конца не осознающий реальность и себя. Солнце светило в огромное панорамное окно, но что происходило на улице и какое сейчас время года, Чимину было не видно. Слишком высоко находилось отделение. Из коридора раздавались приглушенные в общем шуме голоса и быстрые шаги врачей, спешащих к своим пациентам. Его кровать с трех сторон была закрыта ширмой, поэтому что творилось в палате Чимин не знал. До конца придя в себя, он услышал приятный бархатный голос друга, который на кого-то ругался. Чимин выдыхает. Тэ всегда рядом, всегда поддержит и никуда не уйдёт, от осознания этого внутри Чима становилось теплее. В какой-то момент Тэхён стал для опера ближе, чем любой другой человек. Он никогда не отворачивался, не судил, от друга Чим чувствовал и видел только заботу. Шторка медленно отодвигается в сторону и Чимин видит перед собой Тэ, а немного позади жнеца. – Сколько? – Голос Чимина хрипит. – Не волнуйся, только одна ночь. У тебя был шок, – Тэхён подходит к кровати и садится рядом. Волна облегчения проходит по всему телу, и Чимин рвано выдыхает. – Для полицейского ты слишком ранимый, – Хосок складывает руки на груди, глаза его поблёскивают зеленью, заглядывая Чимину в душу. Тэхён рассказывает то, что их отдел успел выяснить, пока Чимин был в отключке, о перестрелке в ресторане. Оказывается, в тот вечер там был высокопоставленный чиновник, не чистый на руку, который занимался отмыванием наркотиков, за что и поплатился, как и все остальные находящиеся там. Чимина пугала мысль, что подобное дьяволу существо ходит по планете и по его городу. От этой мысли начинало сосать под ложечкой. Хотелось разорвать его голыми руками и стать жнецом не только при жизни, но и после смерти, но избавить планету от этой скверы. Чимин не знал, кто скрывается под личиной этого Дьявола, но всей душой ненавидел. Он обязательно уничтожит его, как только представится такая возможность. В памяти всплывают призраки жертв. Их пустые глаза и беспомощность Чимина перед ними. Такое он чувствовал, когда первый раз столкнулся с последствиями жестокости этого садиста. Складское помещение с разлитой по полу кровью. Её было так много, что воздух пропитался металлическим привкусом, оседающим на языке. Чимин помнил изуродованное тело парнишки и такой же его призрак. Опер нашёл его не сразу. Всё было не как обычно, дух не был рядом с телом, казалось, он наоборот не хотел видеть свои останки. Парнишка полупрозрачной тенью сидел за огромной стопкой пыльных коробок, раскачиваясь в разные стороны. Как бы Чимин не пытался идти на контакт, дух не отвечал. На самом деле он только раз посмотрел в глаза, в тот момент, когда Чим попросил указать на того, кто это с ним сделал, но парень лишь отрицательно помотал головой и растворился в воздухе. Тогда Чимин задумался, каким же надо быть чудовищем, чтобы даже душа боялась говорить. Раздумывая об этом, пока Тэхён заполнял документы на выписку, он решает вернуться к складам и ещё раз попытаться поговорить с наркодилером. Когда Чимин уже собирается выйти из палаты, он осматривается и замечает на тумбочке у ног кровати огромную корзину с цветами. Он хмурит брови и подходит к ним, вдыхая цветочный аромат. Внутри букета он находит маленькую записку и разворачивает её. «Мы ещё не закончили, Чимин». Мурашки проходят по позвоночнику. Юнги знает, что он в больнице? Но откуда… Чимин оборачивается на Тэ, говорящего с доктором, и крутит в руках записку указывая на корзину. Тэ пожимает плечами и отворачивается, отвлекаясь на рекомендации врача. – Здесь и Мин Тера была, – Хосок появляется из ниоткуда. – Напугал! И что она сказала? – Что будет ждать, сколько нужно, ведь у неё теперь много времени. Мин Тера… Мин Юнги… Слишком много нерешённых вопросов накопилось у Чимина. Вопросов много, а таких нужных ему ответов, казалось, и вовсе не существовало. Хоть Тэхён и обещал помочь, но даже его связи и выходы на необходимых людей не помогали. А Чимину было больно смотреть в глаза Юнги, ведь он всё ещё ждёт, ведь он всё ещё болеет смертью самого близкого его сердцу человека, а Чим не продвинулся и на миллиметр. Ведь всё указывало на то, что Тера была одна на мосту.***
Как Тэхён не уговаривал Чимина поехать домой, тот настоял на том, чтобы Тэ отвёз его в отделение. Какие могут быть дела, когда организм ещё до конца в себя не пришел, Тэ не понимал, но друг просто упёрся рогом, поэтому выхода не оставалось. Сам Тэхён был на максимуме своего недосыпа, поэтому, когда отвёз Чимина, он поехал домой спать. Хосок растворился в воздухе около больницы, и слава Богу, Тэ такая компания была не нужна. Он в очередной раз вспоминает гипнотический взгляд жнеца и ужас, который он в Тэ вызывал. Вчера вечером, ещё до ужасных событий на Мёндоне, Тэхён сидел у себя в кабинете и думал. Думал, конечно же, о Хосоке. Те слова жнеца о том, чтобы капитан почаще о нём вспоминал, пустили ветви в мозгу Тэ. Это как сказать «у тебя не чешется нос»: именно в этот момент ты и поймёшь, что ещё как чешется. Пальцы его быстро пробежали по клавиатуре, вводя: «Чон Хосок». Та информация, которая выпала, заставила волосы на голове капитана шевелится. Умер Хосок десять лет назад. Точнее, покончил с собой на глазах своей матери после того, как, опять же на её глазах, убил собственного отца. При вскрытии тела было обнаружено множество сросшихся переломов, шрамов от порезов и ожоги рядом с совсем свежими синяками. После заключения, Тэ закрыл страницу и пообещал, что больше никогда не откроет её вновь. В голове был только Хосок. В таких тяжелых воспоминаниях проходит дорога до дома. Тэхён вспоминает ночь, когда стоял уставший у окна в отделе и видел странную фигуру, буравящую его взглядом из-под капюшона. Теперь Тэ был почти на сто процентов уверен, что тогда это был жнец. Энергетика его будоражила, вызывала всплеск радуги эмоций, которой Тэхён наслаждался и которую боялся, в то же время чувствуя невероятную тягу к этому существу. Он понимал, что Хосок не человек, и что от него ожидать – оставалось загадкой. Убийца и самоубийца в прошлой жизни, лишённый памяти, так почему же Тэхёна так зверски тянет? Почему мысли не на месте с той самой первой встречи, когда Хосок из ниоткуда появился в его кабинете? В жнеце было всё, что он так ненавидел, так почему? Дома темно и прохладно. Свет включать не хочется, он стаскивает с ног ботинки и проходит дальше по коридору. Останавливается, не дойдя до кухни и устало прислонившись к стене, ослабляет галстук, прикрывая глаза. Тэхён считает до десяти снова и снова, но буря внутри не отпускает. Когда он уже собирается отлепиться от стены, чувствует на лице лёгкий холодный ветерок. Жнец. Тэ стоял, не шевелясь, с закрытыми глазами, он чувствовал, как Хосок приближается всё ближе, он даже не прикасался к Тэхёну, но тому кажется, что он был полностью окутан тёмной мантией жнеца. Тэ приоткрыл рот, размыкая пересохшие губы и облизал их. – Тук-тук, капитан. Тэхён чувствовал, как слова Хосока влагой осели на его губах. Сердце ухает вниз и разгоняет кровь по жилам с невероятной скоростью. Руки сами тянутся, они ищут, не слушают Тэхёна, он до дрожи хочет прикоснуться к жнецу и сопротивляться этому не может. Глаза его всё так же были закрыты, ему казалось, что если он их откроет, ощущения пропадут, а они были настолько сладкими, что только одна мысль об этом отзывалась тоской. Он не хотел опять попасть в плен этих мёртвых глаз, Тэхён хотел остаться наедине только с ощущениями. Он нащупывает мягкое худи, которое под его пальцами кажется ещё мягче от обострившихся чувств. Тэхён не понимает до конца, что делает, он берёт Хосока за талию и тянет немного на себя, но этого оказывается достаточно. Губы жнеца оказываются невероятно мягкими, влажными и холодными. Этот могильный холод волнами разливается по телу Тэ, и он стонет. Медленно проводя языком по губам Хосока, Тэ тонет в этих чувствах, где-то внутри настолько желанных. Он хотел это ещё тогда, когда Хосок прижал его к холодильнику, а теперь он просто понимает и принимает свои эмоции. Тэ тонет в бездне, в черноте, имя которой – Чон Хосок. Чон Хосок, который убил своего отца, а потом и себя. Тот Чон Хосок, который теперь жнецом вдавливает Тэхёна в стену, кусает губы так сладко, так больно, до крови, а потом слизывает эту кровь и с новой силой подаётся вперёд. Контроль теряется полностью, когда жнец наваливается на Тэ, и он ощущает своим бедром чужое возбуждение. Он бьётся головой о стену, сильно бьётся, но от этого чувства распаляются внутри. Они сжигают воздух вокруг, обжигают лёгкие. Тэхёну не сделать вдох, а Хосок лишь больше забирает такой необходимый ему кислород. Он хватает Хосока за волосы на затылке, царапая ногтями кожу, притягивая того ещё ближе. Хотя, казалось, куда. Они стукаются зубами, Тэхён царапает язык о острые клыки жнеца и чувствует металлический привкус крови. Жнец рычит и, обхватив губами, всасывает язык Тэ, смакуя его немного прикусывая. Когда Тэ кажется, что он вот-вот потеряет сознание, Хосок отстраняется. – Мне нравится твоё гостеприимство, Тэхён, – Хосок слизывает остатки крови Тэ со своих губ, – ты очень вкусный. Мне нравится.***
Жёлтая лента оборвалась, и теперь развевалась пёстрой змеёй под порывами ветра. Эта лента – единственное, что осталось тут после ужасного убийства. Чимин стоит какое-то время, завороженно наблюдая за ней, а потом толкает тяжёлую складскую дверь внутрь. Она с грохотом ударяется о стену и тормозит, тихо скрипя. У всех мест убийства тяжёлая, почти осязаемая энергетика боли и страха. Чимин чувствовал её. Первый шаг в помещении раздаётся звонким эхом, и он вздрагивает. Звенящая тишина расступается в разные стороны, недовольная незваным гостем. Опер осматривается и делает ещё один шаг. Солнце было ещё высоко, но помещение находилось в полумраке. Лишь редкие косые лучи проникали через появившиеся со временем дыры в крыше. В одном из этих пучков света находилось место, где было обнаружено изуродованное тело. Оно пролежало довольно долго, а крови было так много, что пятно до конца смыть так и не удалось. Если душа парня не может покинуть это место, то это ужасно. Чимин на секунду прикрывает глаза и делает вдох. – Вперёд, наверх по ступеням, направо, налево, прямо, четвёртый подъезд, седьмой этаж. Чимин открывает глаза и отскакивает назад. В шаге от себя он видит полупрозрачное, изуродованное лицо наркодилера. Он смотрит укоризненно, с вызовом, Чиму становится не по себе. – Я… Я пришёл, чтоб помочь! – Нет, – призрак кричит, эхо ударяется о бетонные стены, и Чимин закрывает уши. – Почему нет? Я же могу наказать того, кто сделал это с тобой. Каким бы ужасным человеком ты ни был при жизни, ты заслуживаешь, чтобы тот, кто сделал это с тобой, был наказан! Парень уже собирается что-то ответить, но замирает, смотря через чиминово плечо. В его глазах проносится что-то, что Чим не может прочитать, и он резко оборачивается. У входа на склад стоит Мин Юнги. Опер хмурится. – Какого… Тяжёлая энергетика Юнги расплывается по складу, и Чимин не может пошевелится. Айдол снова в чёрном, на лице его маска, скрывающая почти всё лицо, кроме хитрых лисьих глаз, которые теперь прожигали сердце Чимина. Опер рвано выдыхает. Какого чёрта Юнги тут забыл – оставалось загадкой, а вчерашний недопоцелуй грозовой тучкой поливал Чимина дождём смущения. Он закусывает губу и опускает глаза, когда барабанщик быстро направляется в его сторону. – Я не то чтобы слежу за тобой… Просто волновался, и попросил одного из охранников присмотреть за тобой, – Юнги подходит вплотную и обводит взглядом помещение, – это явно не то место, где должен находится человек после ночи в отключке, что ты забыл здесь? Чимин удивлён, очень удивлён. Он поворачивается назад, но, как и боялся, призрака не находит. Тихо ругается, потирая шею, и отходит от Юнги присаживаясь на пыльный ящик, стоявший неподалёку. – Это место преступления, Юнги, я провожу расследование. – Моя сестра умерла не здесь. – Я знаю. От барабанщика так просто не убежать. Он снова подходит, садится на корточки перед Чимином и заглядывает ему в глаза. – Будь со мной. – Ч-что? – Я хочу, чтобы ты был со мной. Не знаю, почему, но я хочу, чтобы ты всегда был рядом. Я хочу тебя себе. Чимин хлопает глазами. Он открывает, закрывает рот. Осматривается вокруг, ища поддержки, но вокруг только хлам и пыль. Чим давится воздухом, когда Юнги кладёт свои руки к нему на бёдра и медленно проводит ими вверх, раздвигая Чимину ноги. – Что ты делаешь, Юнги? – Тс. Длинные пальцы, которые больше бы подошли пианисту, нежели барабанщику, массируя бёдра Чимина, поднимаются всё выше к ширинке, пока не замирают. Юнги отрывается от своего поглотившего его полностью занятия и вновь поднимает глаза, как будто ждёт разрешения, которое на самом деле ему абсолютно ни к чему, и тянет «собачку» вниз. Чимин задерживает дыхание и до белых костяшек стискивает пальцами старый ящик, превращая его края в труху. Айдол тем временем расстёгивает пуговицу джинс и тянет их вниз. – Приподнимись. – Юнги, я не… Не хочу, чтобы это случилось здесь… – А я хочу, – голос Юнги властный, с нотками металла, – я сказал приподнимись. И Чимин приподнимается. Когда Юнги разом вбирает в рот напряженный от возбуждения член опера, тишину вновь раздражает протяжный стон. Айдол придерживает основание члена рукой и насаживается на него ртом, сладко причмокивая. Чимин запускает одну руку ему в волосы и откидывает голову назад, прикрывая глаза. Его ресницы вздрагивают в такт равномерным резким толчкам барабанщика. Все мысли вылетают из головы, оставляя лишь волны удовольствия, которые с каждым движением Юнги нарастали с невероятной скорость. Хотелось ещё и ещё, всё более пошлые стоны Чимина резали воздух. Он дышал загнанным зверем, сжимая мягкие волосы, чувствуя скорую разрядку. Именно на том моменте, когда Чимин был готов разорваться оргазмом, опаляющий его член рот пропал. Чимин поднимает голову и удивлённо смотрит на довольного собой Юнги, который поднимается с колен. Он садится на бёдра Чимина и целует. Целует Юнги дико, как в последний раз, этот поцелуй Чимину не напоминал тот, вчерашний, полный неловкости. Нет, это был поцелуй обладателя. И Чим был готов к тому, чтобы им обладали. Слюна у Юнги солоноватая на вкус, он стонет Чимину в губы, обвивая шею опера своими руками. Думал ли Чимин, что так получится, когда увидел Юнги первый раз? Нет! Жалеет ли? Нет! Его чувства не менялись, они только усиливались, и сейчас это было безвозвратно. Когда Юнги нет, его хотелось ближе, больше и сильнее, когда Юнги есть, хотелось бежать. Каждая клетка в теле опера кричала об этом. Но этот сладкий соблазн, эта ситуация, в которой они сейчас оба находятся, кружила Чимину голову, он понимал, что грязно, что нельзя, но руки, губы и весь Юнги говорили об обратном, и сопротивляться Чим не мог. – Какого хуя, Чимин, ты делаешь с моим братом? Чимин распахивает глаза, смотрит через Юнги, и, видя перед собой Теру, с силой толкает айдола от себя. Он теряет равновесие и падает навзничь на пыльный пол склада. – ЧИМИН! ТЫ ОХУЕЛ? – Глаза Юнги наполнены злобой и болью.
