11 глава.
1 июня 2019 г., 14:59
***
Солнце медленно уползало за горизонт, остужая воздух. Чимин шёл, заламывая себе пальцы и наблюдая, как впереди хромает Юнги, держась за недавно пострадавший зад. Чиму было неловко до жути, а плывущая рядом и причитающая о его неприемлемом поведении Тера делала из смущающей ситуации трагедию вселенского масштаба. – Как ты мог? Ты должен другими вещами заниматься, понимаешь? Другими. Убийцу моего, к примеру, искать, – Тера нависала над Чимином и орала ему в ухо. – Я знаю, даже Тэхён уже подключился. Так что… Мне правда нравится твой брат, это не просто так всё. Я прошу тебя, не ворчи, – Чимин устало опускает голову, а девушка хмыкает, что-то бубнит себе под нос и растворяется в воздухе. Мысли немного отрезвлялись после случившегося на складе, который, ко всему прочему, был ещё и местом преступления. Чимин был готов провалиться сквозь землю, ведь он вполне отдавал себе отчет в действиях его и Юнги, но даже сейчас ничего менять бы не стал. В жизни опера началась какая-то эмоциональная мясорубка. Работа, призраки, теперь ещё и самоуверенный айдол, который вздумал тушку Чимы присвоить себе. Он вздыхает, опять бросает взгляд на тёмную во всех смыслах фигуру барабанщика и его снова обдаёт жаром случившегося буквально пять минут назад. Юнги, очевидно, стал для Чимина особенным потерпевшим, с этим человеком всё было на грани. Чимину казалось, что он ходит по острию ножа и всё время соскальзывает, спотыкается, чтобы в какой-то момент упасть и раствориться в этой зияющей черноте – Юнги. – Юнги, я согласен, – Чимин согласился ещё там, на складе, но до конца признался в этом себе только сейчас. Айдол медленно разворачивается, Чимин видит, что Юнги ещё зол, но теперь помимо этой злости в его лисьих глазах опер видит что-то ещё. Интерес, это был именно он, хоть Чимин и не долго проработал полицейским, но людей читать умел хорошо, иногда с Юнги было вообще сложно понять, что у того в голове, но видимо ответ Чимина айдола действительно удивил. – Если бы я знал, что всё будет так легко, то отсосал бы тебе ещё на крыльце твоего блядского участка, – Юнги подходит к Чимину и гладит по щеке тыльной стороной ладони, – поехали, я отвезу тебя домой, чтоб ты отдохнул. Всё остальное решим завтра вечером. Сил у Чимина хватает только для того, чтобы кивнуть.***
Три скуренные у дома сигареты не придают решимости для того, чтобы подняться в квартиру, ведь там Тэхён. Чимину было неудобно, и в первую очередь должно быть перед Терой, или перед самим собой, но почему-то оперу больше всего стыдно перед Тэхёном. Почему? Вопрос, конечно, хороший, но такой необходимый ответ оставался скрытым на обугленном фильтре. Возможно, из-за того, что Юнги был потерпевшим в деле, которое Чимин ведёт, а возможно тот неловкий поцелуй, который случился в училище. Чимин не знал, и с каждой новой затяжкой предположения нарастали как снежный ком, пока опер не понял, что скоро его накроет лавиной, и всё же зашёл в парадную. Дома тихо, Чимин мнётся какое-то время на пороге, делает глубокий вздох и окликает Тэхёна, надеясь, что того нет дома. Когда он слышит ответ друга с кухни, Чимин тихо чертыхается, снимает обувь и медленно проходит в глубь коридора. Тэ сидит за столом с кружкой чая и читает книгу по судебной криминалистике. Работа в полиции занимает не то что много времени, а почти всё, как и мысли. Вид у друга встревоженный, Чим бы даже сказал нервозный. Тэхён был похож на донельзя надутый воздушный шар, который был готов лопнуть в любую секунду. Когда ты провинился или что-то скрываешь, тебе кажется, что все всё знают и тихо осуждают тебя, качая головами, а у Чимина, который вообще не умел врать и притворяться, это чувство осуждения было гипертрофированно. Он сглатывает. Неужели Тэхён всё знает? Ему кто-то рассказал? Может это жнец, которому до этого нажаловалась Тера? Пульс бьёт где-то в висках, Чимин пытается себя убедить в том, что это бред, но выходит из ряда вон плохо. Он медленно подходит к столу, за которым сидит друг, садится напротив и тяжело вздыхает. – Я сегодня поцеловал Хосока. Слова Тэ как гром среди ясного (не очень) неба Чимина. Он был готов сдаться с повинной, но в итоге сидит сейчас и хлопает глазами, не зная, что делать с полученной информацией. Тэ так легко и буднично это сказал, что свои переживания по поводу Юнги Чимину показались более, чем глупыми. – Ясно. Но сегодня со своей новостью ты явно проиграл. Чимин рассказывает всё. Зачем-то уходит в подробности, он всегда много говорит, когда нервничает, но слава Богу Тэ его в нужных моментах тормозит. Потом друг пожимает плечами и мило улыбается. – Если он тебе нравится, то я могу лишь порадоваться за тебя, Чимин. И от этих слов оперу действительно становится легче. Как будто все сомнения, которые скреблись внутри, замерли и отступили под ободряющими словами Тэхёна. – Кстати, я сегодня не только непотребствами занимался. Помнишь, ты спрашивал о родителях Минов? – Чимин кивает, – так вот, хоть и в дело я особо не вникал, так как его вёл наш коллега, я выяснил, что родители Юнги не были опрошены. Это показалось мне более чем странным. Умер ребенок, и всегда должны быть поставлены в курс дела опекуны, но имена родителей Минов нигде не фигурируют. Опекуном Теры числится только Юнги. Более того, – Тэхён берёт с подоконника рядом папочку и передаёт её Чимину. Опер пробегает глазами по документу и поднимает их на Тэ. – В смысле нет информации? – Юнги сказал, что их с сестрой родители живут далеко за границей и связаться с ними будет невозможно, так что в качестве единственного опекуна будет выступать именно он, – Тэ откидывается на спинку стула и заводит руки за голову, – я не знаю, каким образом такого рода заявления было достаточно для следователя, но дело было закрыто без информирования родителей. Чимин хмурится. Он не думал, что с допросом, который он хотел провести уже завтра, случится такая непонятная хуйня. В известность всегда должны быть поставленный ближайшие живые родственники жертвы или потерпевшего. Это не пожелание, это чёткие инструкции и правила, которым полицейские обязаны следовать, иначе разбирательства, административные взыскания и увольнение. Чимину было глубоко непонятно, какого чёрта происходило, но он чувствовал, что клубок этот скоро распутается и Тера сможет покинуть мир живых, частью которого уже не являлась. – Завтра его нужно опросить, Тэхён. – Да, я уже позаботился об этом и вызвал его на беседу.***
Будильник мерзко трещит, оповещая, что уже шесть утра и пора бы проснуться. Тэхён высовывает нос из-под одеяла и с силой ударяет по осточертевшему механизму, сталкивая его на пол. Как же он устал, как хочет, чтобы его все оставили в покое, но это будет явно не в ближайшие месяцы. Спасибо за это Дьяволу и его кровавой бане в ресторане. Рядом тихо стонет Чимин. Тэ его забрал с собой, прекрасно помня истерики друга первые недели после возвращения с больницы. Тогда Чимин не мог спать, он боялся, что не проснётся, но, когда рядом был Тэ, друг мог поспать, чувствуя себя под присмотром. – С ещё одним блядским днём тебя… – Да… Тебя тоже, – Чимин немного хрипит и кривит губы в недовольной улыбке. После безвкусного завтрака и терпкого кофе, разъедающего желудок, Чимин придавил сиденье и бесстыдно храпел, пока Тэхён толкался в раздражающей донельзя утренней пробке. Сеул просыпался рано, даже очень, поэтому дорога, которая по факту занимала бы полчаса времени, на деле занимает все полтора. Кофе не спасает, недосып настолько сильный, что внутренние резервы, на которых последний год держался Тэхён, послали его в жопу, и состояние становилось хуже с каждым днём. – Нахуй, продаю машину и спускаюсь в метро, – шипит Тэхён, тормоша друга и заезжая на полицейскую парковку. В отделе как всегда суматоха. Все здороваются с Тэхёном, отвлекаясь от своих дел. Он прекрасно понимал, что все работают так же, как и он, на износ, поэтому никогда и никому не жаловался на усталость. Ким себе не принадлежит, слишком много судеб людей от него зависит, а благодаря Чимину Тэ теперь понимал, что его помощи ждут не только живые, но и мёртвые. – Так, до нашей беседы со следователем ещё час, так что пока иди к себе на место и изучи ещё раз имеющиеся улики по делу ресторана, потом с тобой обсудим то, что ты мог заметить в ту ночь. Я буду у себя, – с этими словами Тэхён хлопает Чимина по плечу и уходит в кабинет. Дверь тихо закрывается и Тэ прислоняется к прохладному чёрному дереву головой, тяжело выдыхая. Внутри всё дрожит от внутреннего напряжения. И снова хочется всё бросить и уехать. Чтобы никто не искал, чтобы никто ничего от него не ждал. Любимое дело оставалось таковым, но у всех есть эта точка невозврата, после которой не хочется ничего. Сейчас Тэ был почти у её рубежа. Руки появляются из ниоткуда, и Тэхён вздрагивает. Они обвиваются вокруг живота и немного сжимают его. Тэхён уже знал, чьи это изящные бледные пальцы, он кладёт свои руки поверх рук жнеца, и холод от них пробегает по тэхёновой коже мурашками. – Не страдай, капитан, скоро станет легче, – Хосок ведёт носом по затылку Тэхёна и разворачивает к себе лицом, – я скучал. Тэ испуганно смотрит в глаза цвета спелого крыжовника и понимает, что скучал тоже. Рядом с мёртвым Хосоком Тэхён чувствовал себя живым. Не капитаном полиции, не другом, который постоянно рядом, а просто собой. И нужным не по каким-то причинам, а просто нужным. Он обвивает руками прохладную кожу шеи жнеца, и прикрывает глаза, запрокидывая голову. Через мгновение шею зацеловывают прохладные губы. Очень нежно, очень осторожно, чтобы не оставить следов, за что Тэ про себя Хосока благодарит. Он опять вдавливает Тэхёна в дверь, ссадины от вчерашнего дают о себе знать, лопатки охватывает боль. Закусанные губы снова начинают кровоточить, и жнец переключается на них. – Я зашел совсем ненадолго, милый. Только поздороваться с тобой, – Хосок в секундных перерывах между поцелуями выдыхает каждое слово, не в силах оставаться. – Привет… Ох… Привет, Хосок… Губы, руки, мягкое дыхание, растворяются в воздухе так же неожиданно, как и появились. Тэ открывает немного помутневшие глаза и вздыхает. Хосок ушёл. Ким ерошит себе волосы и сползает на корточки, прикрывая лицо руками. Через долгие полтора часа стенаний и безрезультатных попыток сфокусироваться, Чимин изъявляет Тэ желание самому поговорить со следователем Ли. Тэхён не возражает, он сегодня немного не в форме, так что лучше последит за всем этим безобразием из комнаты наблюдения. И то, что он слышит, когда Ли наконец начинает всё рассказывать, возмущает донельзя. Чимин молодец, Тэ доволен тем, как тот ведёт допрос, он давит на нужные точки, но не слишком, чтобы Ли напрягся, но до определённого момента. До того самого, когда на лбу у Чимина не появляется испарина, говорящая о многом. - То есть слов Мин Юнги о том, что он является официальным опекуном, оказалось достаточно для оперативного следователя убойного отдела, я правильно Вас понял, следователь Ли? – В руках Чимина ломается карандаш. – На что вы намекаете, полицейский Пак? Не думаете же вы, что я что-то скрыл от следствия? – Ох, ну что вы, – Чимин складывает руки в замок, – а вы скрыли? – Ныне покойная Мин Тера покончила с собой холодной ноябрьской ночью. Данную информацию я был обязан донести до ближайшего родственника, что я и сделал. Потерпевший Мин Юнги сказал, что донесёт информацию до своих родителей самостоятельно из-за невозможности связаться с ними. Это всё. – И Вы не удосужились проследить за донесением информации? – Слушай, мальчик, это дело белое, как простыня девственницы, и прозрачное, как её же слёзы. Что тебе еще нужно? Что ты тут копаешь? У тебя мало висяков, чтоб копаться в давно закрытых делах? – Следователь отбрасывает в сторону стул, на котором сидел, и, хлопнув дверью, выходит из допросной. Тэхён метает искры в захлопнутую за следователем дверь. Разговор с ним ещё у Тэхёна состоится, обязательно. Из-за бардака в конце года он имел неосторожность понадеяться на Ли с этим лёгким, как тогда Тэ казалось, делом, которое теперь вылилось во что-то непонятное. Ким щурится. Почему следователь не настоял на том, чтобы Мин хотя бы дал контакты, оставалось вопросом открытым. Тэ переводит взгляд на Пака и замирает. Он видит, как друг ругается на воздух и срывается с места.***
Чимин злится на халатность следователя, на себя за то, что не углубился в это раньше, и немного на Юнги. Серьёзно! Какого чёрта Мин делал? Хотелось сорваться с места и задать все вопросы виновнику его нервного срыва, но сначала лучше остыть. – Чимин? Голос Теры тихий, с нотками вины, давит Паку на барабанные перепонки. Только её тут не хватало. Он разворачивается на месте и сталкивается с полуразмытыми чёрными омутами глаз мёртвой девушки. Сзади в прямом смысле вваливается взъерошенный Тэхён и застывает рядом с Чимином. – При-привет, Тера, – Тэ машет воздуху. – Ты выглядишь нелепо, – тянет Чим, – Тера, скажи, где твои родители? – Я… я не помню, Чимин. Если честно, – Тера хмурит аккуратненький носик и поднимает глаза вверх, усердно пытаясь что-то вспомнить, – если честно, я помню только Юнги…
