Еще один рассвет

      Джип тёти далеко, Харпер почти отключается, Дэйн в панике. Он усаживает брата на пассажирское сиденье, бегло проверяет рану: на дороге пришлось встать, чтобы остановить кровотечение. К счастью, твари за ними не пошли. Но Дэйну нужна нормальная перевязка и аптечка тёти Лили.       Ее ферма в стороне. Твари глупы и обычно ходят по дорогам. Всяко больше вероятность, чем в городе.       Дэйн хлопает брата по щекам:       — Не отключайся. Расскажи мне что-нибудь.       — Что? — Харпер явно с трудом понимает, что происходит.       Дэйн заводит машину, всматривается в ночь.       — Расскажи о своей последней девушке, Харп. Как ее звали?       — Кого?       — Девушку. Твою.       — О… Трикси.       — Отлично. Трикси. Какая она?       За весь путь до фермы Дэйн узнает не только о размере груди этой Трикси, но и о том, как она делает минет и пирожки с повидлом.       Делала. Наверняка в прошедшем времени. Но об этом Дэйн не говорит, слушая не особенно связное описание брата и паркуя машину.       Ферма тёти тихая и темная, вокруг стрекочут насекомые. Дэйн помогает Харперу добраться до дивана в гостиной, потрошит аптечку, набирает чистой воды и сосредотачивается на ране Харпера. Она и правда оказывается не особенно опасной, просто стоит хорошенько отдохнуть.       И надеяться, что в той грязной воде не было инфекции.       Оставив уснувшего Харпера, Дэйн осматривает дом и понимает то, что заподозрил сразу: он пуст. Вещи тёти Лили на месте, но ее самой нет. Дэйн выглядывает в поля, но и там никого.       Он осторожно будит Харпера и помогает ему подняться наверх, в их комнату. Крепко закрывает окно, потом идет запирать все двери. Твари глупы, если они и придут, братья успеют проснуться раньше, чем они смогут сломать входную дверь. Если же тётя вернется, то без труда войдет.       Если она не одна из них.       На всякий случай, Дэйн притаскивает стул и подпирает входную дверь. Когда он делает то же самое со второй в задней части дома, то слышит вопль Харпера.       Дэйн пулей взлетает наверх, в панике врывается в комнату.       — Ты здесь? — как-то беспомощно спрашивает Харпер. Он пытается подняться, но сил явно не хватает. — Я испугался, что всё это мне привиделось, и ты тоже… мертв.       — Я здесь, всё в порядке.       — Не уходи.       Харпер двигается на кровати, и Дэйн покорно ложится рядом. Он тоже устал и вымотался. Но всё-таки сначала подпирает стулом и их дверь. Засыпает почти мгновенно, успев только подумать, что с утра первым делом примет душ.       Тётя Лили не возвращается.       Харперу хуже.       Дэйн в панике прикусывает губу, чтобы не закричать. У Харпера жар, рана выглядит плохо. Ему нужны сильные лекарства против инфекций, которых, конечно же, нет в домашней аптечке.       — Харп? Послушай, — мягко говорит Дэйн и ждет, пока Харпер откроет глаза и сосредоточится на нем. — Мне нужно в город. Там есть аптека.       — Не уходи!       — Я ненадолго.       Харпер явно не в том состоянии, чтобы идти вместе с ним. Он прикрывает глаза и кивает. Дэйн вкладывает в его руку пистолет.       — Я запру дверь ключом тёти Лили. Тварей вокруг нет, но на всякий случай, оставь оружие себе.       — Возьми винтовку тёти.       — Да я не попаду, — нервно усмехается Дэйн. — Это ты стрелять любил, а я вечно мазал. Тварей наверняка убьет только выстрел в голову.       — Не от тварей, дурень. От людей.       Дэйн вспоминает Шона и думает о том, что в городе и правда могут быть не только твари. Чего ждать от людей — непонятно.       Он притаскивает Харперу несколько пледов, оставляет воду у него под рукой, берет винтовку и крепко запирает дверь под бурчание «да вали уже».       Тварей нет ни в полях, ни на дороге. Ни одной до самого города. Дэйн всё равно спешит, он не хочет оставлять брата надолго — да и лекарства ему нужны как можно быстрее.       Город встречает мутной моросью, неприятно напоминая покинутый город из какого-нибудь ужастика. Дэйн ведет машину по улицам медленно и аккуратно, как будто это может уменьшить издаваемый двигателем шум. Внимательно вглядывается.       На улицах мусор, окна многих домов разбиты. Кажется, разруха больше, чем в прошлый визит. Дэйн невольно вспоминает бесконечную вечеринку и Шона. Как убил его. Крепче сжимает руль.       Если бы пришлось повторить, Дэйн бы снова выстрелил. Харпер прав: твари опасны, но порой люди куда опаснее их. Твари не соображают. Люди умело маскируются, будто могут.       Остановившись у аптеки, Дэйн сует ключи от машины в карман, прихватывает винтовку и ныряет в магазин, внимательно оглядевшись вокруг.       Аптека пуста, хотя и разгромлена. К счастью, на полках достаточно бинтов и средств первой помощи — Дэйн методично собирает их в прихваченную из дома тёти Лили сумку. Всё это может пригодиться в будущем, было бы странно не воспользоваться.       На самом деле, требуется нечто иное. Сильнее. Дэйн остается спокоен, когда видит, что нужные ему лекарства заперты, как и всегда в аптеках. Находит какую-то тряпку, оборачивает ствол винтовки и отстреливает замок. Звук всё равно слишком громкий, так что Дэйн собирает нужные лекарства торопливо. Он хочет убраться из аптеки, пока звук не привлек тварей — или оставшихся людей.       — Куда собрался?       Дэйн холодеет, когда дорогу ему преграждает троица. Двое парней едва ли старше его, а вот третий выглядит внушительнее. Небритый, со злобным взглядом и бейсбольной битой, как его помощники. Он похож на уголовника с выцветшими мутными татуировками на костяшках.       — Что вам нужно?       — Тот кайф, к которому ты открыл дорогу, — мужчина кивает на раскрытые полки за спиной Дэйна. — И твое оружие.       Отдавать винтовку тёти Лили нет желания, это их единственное оружие — вместе с пистолетом Шона, но к тому нет пуль про запас.       Троица настроена серьезно. Они стоят в дверях, между Дэйном и джипом. Между Дэйном и Харпером, который один в доме посреди мира, полного тварей.       — Берите здесь всё, что хотите, — говорит Дэйн. — Просто дайте мне уйти. Вся местная наркота ваша.       — Винтовка, пацан. Давай-ка, не трать наше время. Отдай оружие и уходи.       У Дэйна нет времени пререкаться. Даже если бы он был хорошим стрелком и мысль о новом убийстве не вызывала тошноту, ему не справиться с тремя в таком тесном пространстве. Он медленно кладет оружие на пол, в осколки и остатки пахнущих ментолом микстур. Не сводя взгляда с усмешки мужчины, пытается пройти мимо них.       — Как это? — предводитель троицы останавливает его, опуская бейсбольную биту. — Сумку тоже оставь. Нам всё пригодится.       — Нет, — твердо говорит Дэйн. Он точно не отдаст то, что спасет жизнь брату. — Я не взял ничего, что вас заинтересует. Просто дайте мне уйти.       Он не понимает, когда на него обрушивается первый удар — тот выбивает воздух из легких. А в голове Дэйна одно только недоумение: зачем, зачем они это делают? Он же не стоит у них на пути!       Дэйн пытается защититься, хочет метнуться обратно к винтовке, но та уже отброшена пинком чужой ноги. Единственное, что может сделать Дэйн против троих с бейсбольными битами — прикрыть голову и лицо.       Он приходит в себя с глухим стоном, не сразу понимая, где он, и что происходит. Садится посреди осколков и валяющихся бинтов: он еще в аптеке. Его тошнит, а голова болит так, будто по ней хорошенько ударили. Дэйн касается лба и шипит от боли — там огромная шишка.       Он медленно оглядывается. Полки, которые были закрыты, выпотрошены, его собственная сумка валяется рядом: в ней явно копались, но не нашли ничего интересного. Дэйн быстро проверяет, но лекарства для Харпера тоже не тронули. Видимо, этих троих интересовало только то, что может принести быстрый кайф.       Харпер!       Дэйн с трудом поднимается на ноги, перед глазами плывет. Он едва не падает обратно, когда видит, что тени за окном сгустились. Сколько он тут провалялся!       Джип, к удивлению Дэйна, не тронули. Старый, потрепанный жизнью, тётя Лили купила его, кажется, в прошлом тысячелетии и нежно любила. Он исправно работал и месил грязь, но в городе куча брошенных машин получше, наверняка и эти трое на старичка не позарились.       Он планировал заехать на заправку на обратном пути, но сейчас нет времени. Бак почти пуст, но до фермы хватит. Потом дойдут с Харпером пешком до заправки, если нужно.       Если Харпер его дождался.       Ладони Дэйна потеют от паники, он мысленно приказывает себе успокоиться.       Ферма выглядит тихой и умиротворенной. Дэйн быстро шагает по дорожке, отмечая, что дверь по-прежнему заперта, когда краем глаза видит разбитое окно. Застывает на месте, рассматривая стекло, которого почти нет, которого достаточно, чтобы внутрь пробрался кто-то большой. Стиснув сумку на плече, Дэйн бросается к дому. Ключи в его мокрых ладонях дрожат.       Он с трудом удерживается, чтобы не позвать брата. Только привлечет ненужное внимание, если по дому шатается какая-нибудь тварь. У него даже оружия нет! Дэйн подхватывает вазу потяжелее, не имея ни малейшего представления, остановит ли она тварь. Руки дрожат от слабости, Дэйна еще пошатывает.       Он идет на второй этаж, и его сердце пропускает удар, когда он видит распахнутые двери. В том числе в комнату Харпера. Твари куда сильнее людей.       — Харп, — тихо зовет Дэйн. Ему просто необходимо услышать голос брата. Знать, что тот еще жив.       Тяжело дыша, Дэйн подходит к комнате.       Около кровати Харпера лежит тело, в котором однозначно можно признать тварь — у них меняется не только походка, но и кожа становится сероватой, кое-где как будто лопнувшей из-за болезненных язв. А еще это тётя Лили, ее тело, хотя вместо лица у нее каша, разнесенная пулей. Без мозга не могут жить даже твари.       Харпер лежит на постели, отвернувшись к стене, он не шевелиться, и Дэйну кажется, что не дышит.       — Харп!       Дэйн и сам понимает, что его голос звучит как истерика, но ничего не может с собой сделать. Кидает на пол сумку и вазу, которая тут же разбивается с громким звяканьем. Харпер не шевелится от звука.       Дэйн кидается к брату, переворачивает его на спину. В руке Харпера зажат пистолет, глаза закрыты, дыхание неровное, рваное, но оно есть, и Дэйн с облегчением издает звук, близкий к всхлипыванию.       — Дэйн? — Харпер открывает глаза и мутно смотрит на брата. — Ты пришел…       — Как я мог не прийти!       Харпер хмурится:       — Тебя били? У тебя было свое веселье? А меня не позвал…       Его голос слабеет, глаза закрываются, и Дэйн торопливо подтягивает сумку, копается в ней. Уголок ее теперь испачкан мозгами того, во что превратилась тётя Лили.       — Я принес нужные лекарства, и еще повязку надо сменить. Пока расскажешь, как к тебе тётя Лили вернулась.       — Дэйн, — голос Харпера твердый и серьезный. — Расскажи, что делать, я справлюсь сам.       — Чего?       Некстати Дэйну вспоминается, как маленьким Харпер, когда болел, постоянно льнул то к матери, то к нему самому. Ему хотелось ощущать рядом чье-то тепло, пока он выздоравливал. Потом братья подросли, их интересы и компании слишком различались, так что большую часть времени их отношения представляли собой сдержанный нейтралитет. Они и не особенно хотели друг друга узнавать — пока не пришлось выживать и не оказалось, что они всё еще не слишком разные братья.       Но теперь Харпер говорит:       — Вали отсюда.       Дэйн смотрит с недоумением и почти обиженно. Харпер отводит взгляд:       — И запри дверь. Снаружи.       Это многое расставляет по местам.       — Она тебя коснулась, да? — тихо спрашивает Дэйн. — Ты боишься, что превратишься в тварь?       — Я не сразу смог прицелиться, не поверил, что она тварь… она оцарапала меня. Мы понятия не имеем, как распространяется зараза, но она точно чертовски заразна, иначе не было бы столько тварей. Пожалуйста, Дэйн, уйди и запри дверь. Если я стану тварью, мне потребуется время, чтобы с ней справиться.       Он протягивает брату пистолет, всё еще не смотря на него. Дэйну кажется, словно это ядовитая змея:       — Я не буду в тебя стрелять!       — И не нужно. Подготовь вещи. Если я стану тварью, просто убирайся отсюда как можно быстрее. Проверь, в гараже, за шинами, должна быть запасная канистра бензина.       Это разумно. Дэйн никогда не думал, что, если придется, это Харпер будет самым разумным из них двоих. Он не дает время на размышления и повторяет:       — Давай, что мне нужно делать? И проваливай.       Дэйн сам меняет повязку, дает лекарства, но после этого действительно уходит. Вытаскивает труп твари, которая была когда-то тётей Лили, и запирает дверь.       Он устал, но знает, что ему самому лучше не спать сейчас, если у него правда сотрясение, как он подозревает. Поэтому Дэйн занимает себя делами. Вытаскивает труп на лужайку у дома, действительно находит канистру с бензином и заправляет джип. Закидывает в него рюкзак — ничего не может с собой поделать и кладет и второй, Харпера.       Дэйн не уедет отсюда один. Что он будет делать в этом теперь враждебном мире без Харпера?       За дверью комнаты брата тихо, сколько Дэйн не прислушивается. Наверное, это можно считать хорошим знаком. Тварь было бы слышно. А после лекарств и перевязки жизни уже ничто не угрожает.       Дэйн вспоминает, что не ел весь день, только с утра позавтракал какими-то йогуртами из запасов тёти Лили и заставил Харпера съесть хотя бы половину одного. Но уходить теперь не хочет.       Идет в гостиную за пледом, возвращается и опускается прямо на пол, прижавшись спиной к двери комнаты брата. Одеяло приятно согревает, и Дэйн думает, что вполне способен просидеть тут всю ночь. Он чутко вслушивается в малейшие звуки из комнаты, но там тихо.       Они правда ничего не знают о вирусе. Это вообще Дэйн предположил, что именно вирус, уж слишком быстро распространилась инфекция. Если первые твари вырвались на волю, других они заразили очень быстро. Если к утру Харпер будет в порядке, значит, всё нормально.       Столько зараженных…       Тётя Лили не так трогает Дэйна, как Харпер, хотя мелькает мысль, что вокруг тоже твари, они-то ее и заразили. И стоит еще сильнее укрепить двери и окна — это последняя осознанная мысль, потом Дэйн задремывает, опустив голову на грудь и прислонившись спиной к двери.       Что-то будит его, резко, бескомпромиссно. Какой-то звук. Дэйн вскидывает голову: шея болит из-за неудобной позы, на руках и ногах ноют синяки и ушибы от бит. Под ребрами тоже синяк, который болит. Но разбудило что-то другое. Звук.       Дэйн почти не шевелится и вслушивается. У него просто нет сил давать отпор, если в дом влезли твари или даже люди.       Звук изнутри комнаты.       На миг перед глазами Дэйна мутнеет, ему кажется, он сейчас потеряет сознание, но потом он понимает — это вовсе не звук твари. Негромкий стон, из глубин памяти вырывается внезапное воспоминание: в другой жизни Дэйн слышал такое однажды. Он готовился к тесту в школе, засиделся допоздна и ночью пошел попить воды. Он услышал такой же стон, заглянул к Харперу: тому явно снился кошмар, он ворочался в постели.       Тогда Дэйн не решился разбудить брата, предвкушая его язвительные комментарии и посылание куда подальше. Прикрыл дверь и пошел к себе спать.       Сейчас Дэйн неловко поднимается на затекших ногах, тянет за собой одеяло и открывает дверь. Неосознанно обходит то место, где лежал труп тёти Лили.       Харпер ворочается на кровати, ему явно что-то снится. Может, как он убивает тётю, ставшую тварью. Или картина смерти родителей. Дэйн касается пальцами лба брата: жара больше нет. Бесцеремонно двигает Харпера и ложится рядом. Тот, конечно, просыпается.       — Ты чего? — вполголоса спрашивает Харпер, как будто боится кого-то разбудить. — Тебя сюда нельзя.       — Заткнись, — отвечает Дэйн, укрываясь принесенным одеялом. — Если что, сдохнем сразу оба.       Может, Харпер и хочет что-то возразить. Но молчит. Дэйн чувствует, как брат утыкается лицом ему в плечо и вскоре засыпает. Дэйн и сам спит спокойно и без сновидений.       Харпер быстро идет на поправку. Дэйн осматривает его руку, которую поцарапала тварь, но сложно сказать, правда ли это затянувшаяся легкая царапина, точно ли она свежая. Харперу могло и показаться.       — А может, у меня иммунитет! — заявляет он, уплетая на кухне кашу. — Тогда и у тебя наверняка тоже. Представляешь! Из нашей крови выведут вакцину.       Дэйн хмыкает, выражая этим всё, что он думает по поводу невероятного предположения. Он склонен считать, что раненому Харперу просто показалось, и тварь его не царапнула. В любом случае, он радуется, видя аппетит брата.       Рана быстро затягивается, и Харпер первым говорит спустя пару дней:       — Что дальше?       Ему не терпится двигаться. Дэйн согласен. Они оба чувствуют себя достаточно бодрыми, хотя ране Харпера нужно еще время.       — Нет, — мотает головой Харпер. — Просто сам поведешь машину. Но нам надо убираться отсюда. Слишком близко к городу, где могут быть люди, у которых теперь твоя винтовка.       — Да зачем им сюда соваться.       — Им, может, и не придется, а вот нам скоро понадобится еда. Поэтому давай-ка соберем остатки и двинемся на север. У нас есть машина. Доедем до Канады.       Когда Дэйн смотрел фильмы про всевозможные беды, которыми заканчивается мир, он всегда высмеивал героев, жаждущих отыскать «землю обетованную», где будет покой и безопасность. Но сейчас он их понимает.       Не мог же весь мир рухнуть от заразы?       В кладовке находится куча консервов, Харпер целый час сидит на полу перед ней и разбирает банки, придирчиво отбирая то, что может им пригодиться. Дэйн не вмешивается: загружает в машину теплые одеяла, кое-какую подходящую одежду и пухлую аптечку. Пистолет отдает Харперу, тот явно обращается с оружием лучше. Пара пуль там еще есть.       Харпер сует пистолет за спину, за ремень штанов, и Дэйн хихикает:       — Ты похож на ковбоя.        Харпер фыркает и шутливо пихает брата в плечо. Синяки еще болят, но Дэйн не морщится. Уж лучше чувствовать боль и брата, чем ничего.       Они долго спорят, когда выезжать, и в итоге решают вечером, рассудив, что прятаться от живых людей с оружием сейчас принципиальнее, чем от тварей, от которых всегда можно уехать, нажав на газ.       Они заезжают на заправку. Дэйн сливает бензин в канистры, чтобы взять с собой, должно хватить до границы. Харпер стоит на страже, прислонившись к машине и небрежно скрестив руки на груди. Он зорко оглядывается, и Дэйн ощущает странный покой, когда знает, что брат прикрывает спину.       Они едут всю ночь. Харперу всё-таки приходится сменить брата за рулем, когда у того перед глазами начинает плыть, хотя Дэйн надеялся, что таких последствий от удара по голове не будет. Под утро Харпер останавливается в тени деревьев, чуть в стороне от дороги.       — Отдохнем, — говорит он.       Они спят по очереди и продолжают путь к полудню, после сытного завтрака. Тварей не видно. Людей тоже. К обеду они будут на границе.       — Вы с юга?       Голос глухой из-за противогаза, скрывающего лицо военного. Дэйн не разбирается в форме солдат, но они похожи на канадцев. Он смотрит на оружие в руках пограничника, и рот сам собой расплывается в улыбке. Они смогли. Правда, сил на то, чтобы выйти из машины, у него нет.       Харпер выпрыгивает из джипа, едва заметно морщится и кладет руку на рану.       — С юга, — кивает он остановившим их солдатам. — Тут… тут тоже зараза? Твари.       Дэйн слышит, как голос брата дрожит.       — Твари? — солдат как будто удивляется, здесь их могут называть иначе. — Нет. Мы закрыли границу. Беженцы проходят карантин и переправляются дальше. Вы беженцы?       — Наверное, — говорит Харпер. — Помощь нам не помешает.       Он прислоняется к дверце машины, шипит что-то, потирая бок.       — Эй, парень, ты ранен?       — Это пуля, а не твари, — огрызается Харпер. — Люди пострашнее любых монстров.       — Идемте тогда.       Солдат опускает оружие и помогает Харперу, а Дэйн облегченно переводит дух и утыкается лбом в руль.       Добро пожаловать туда, где нет тварей.