Еще один рассвет

      Харпер кажется старше в теплой рубашке тёти Лили. У нее целая коллекция таких, мужских, удобных. Эта в красно-черную клетку. Харпер кажется старше с новым выражением лица, которое появилось после тварей: сжатые губы, складка между бровей.       Он предлагал взять ружье тёти Лили, на что Дэйн ответил «совсем сдурел?».       Дэйн знает, против тварей оружие вряд ли поможет, зато привлечет других. А людей пугать не стоит. Они идут в ближайший от фермы город, и Дэйн верит, что там еще люди. Должны быть люди.       Дэйн не кажется старше. Но он старший брат, и, к его удивлению, Харпер молча соглашается.       После ночных песен тёти Лили, Харпер подскочил с рассветом и ждал брата на крыльце, не желая проводить в доме больше времени, чем требуется.       Дэйн уверен, это короткая вылазка, они посмотрят город и вернутся к тёте Лили. Решат, что делать.       Дэйн не готов к виду пустых улиц.       — Может… может, они прячутся? — негромко спрашивает он.       Топчется посреди дороги, почти затравленно глядя на хлопающую дверь магазина. Стекло на ней разбито, как и витрины. Ветер ворошит кучу мусора.       Харпер идет вперед, крадется почти осторожно, внимательно оглядываясь. Из груды хлама под разбитой витриной выуживает какую-то палку. Харпер никогда не был миролюбивым, судя по тому, как часто звонили из школы. Если Дэйн там прилежно учился, чтобы поступить на медицинский, Харпер расквашивал чужие носы.       Теперь его навыки куда ценнее знаний по математике.       Дэйн позволяет брату вести. Наверное, не будь того рядом, вообще застыл бы и стоял посреди городка, но Харпер идет вперед, и Дэйн плетется за ним.       — Здесь никого, — говорит Дэйн. — Пусто! Они ушли! Или еще хуже.       Харпер косится на него почти с удивлением. Останавливается и поворачивается лицом к брату. Хмурится:       — Эй, Дэйн, будь тут твари, мы бы их увидели. Здесь никого. Городок бросили. Значит, тётя Лили не права, пойдем дальше к границе. Делов-то.       Дэйн кивает и глубоко вздыхает. Под настороженным взглядом брата понимает, что сейчас не время и не место расклеиваться. Он не один, чтобы упасть посреди улицы и рыдать из-за жестокого мира. Просто Дэйн так надеялся, что у тёти Лили они остановятся!       Будь он один, махнул бы на всё, сдался. Но младший брат смотрит настороженно и внимательно, его нельзя бросать, и Дэйн берет себя в руки.       — Да, — говорит он. — Пойдем на север. У Канады было время подготовиться.       Он даже думать не хочет о том, что их и там встретят опустевшие здание и лезущие безмозглые твари, которые жаждут полакомиться живым мясом.       — Здесь их нет, — повторяет Дэйн. — Просто люди ушли. Испугались. Идем?       — Сначала давай проверим там, — Харпер кивает куда-то в сторону от главной улицы.       — Что? Зачем?       — А ты не слышишь? Мне кажется, там остались люди.       Прислушавшись, Дэйн действительно различает как будто далекие звуки глухой музыки. Обычно так звучат вечеринки, когда родители уехали на все выходные. В пустом городе во время эпидемии почти зловеще, но Дэйн кивает и идет за Харпером. Если там есть люди, они смогут узнать, что творится в мире. Не версию безумной тётушки.       Городок не такой уж маленький, так что шагать приходится порядочно. Под подошвами ботинок скрипит стекло, продуктовый магазин кажется таким же разоренным, как и предыдущий увиденный. Хорошо, у тёти Лили пока достаточно еды.       Грохот басов слышен издалека, удивление Дэйна растет вместе с его настороженностью — как и Харпера.       Они знают этот большой дом на окраине, летом его сдавали то одним, то другим жильцам, братья иногда приходили посмотреть, если приезжали к тёте с родителями. Харпер считал, каждые новые владельцы умирают осенью, и их призраки навечно плачут в стенах. Дэйн представлял одиноких писателей, что приезжают летом, чтобы уединенно писать книги.       Внутри они никогда не были.       Сейчас в доме посреди брошенного города явно вечеринка. Музыка орет из распахнутых окон, на лужайке валяются пустые банки из-под содовой, со второго этажа свисают цветные бумажные ленты, как на праздник. Ветер гонит пару воздушных шаров по дороге.       Дэйн напрягается, когда видит на лужайке перед домом девицу: она стоит на коленях. Парень рядом с ней шатается, их легко принять за тварей. Харпер расслабляется первым, даже опускает палку.       — Они пьяные! — нервно хихикает он.       Парочка и правда кажется напившейся в хлам. Братья подходят к крыльцу, где на ступеньках сидит парень чуть старше их самих. На нем несколько футболок, как будто он не знал, какую предпочесть, джинсы чем-то залиты, темные волосы встрепаны. Он не настолько пьян, как те двое, хотя взгляд мутный. Он курит неприметный косяк, от которого несет сладковатым запахом травки.       — Пришли на вечеринку? — спрашивает он, лениво прищурившись.       — Не совсем, — отвечает Дэйн. — А где все?       — На вечеринке, конечно.       — Весь город?       — Не… городок бросили, а большинство из нас пришли с юга. Решили остаться, ведь какая разница, где умирать? Потом к нам еще приходил и приходил народ.       — С чего это вы собрались умирать? — встревает Харпер.       Парень смеряет его равнодушным взглядом, задерживается на опущенной палке.       — Потому что зомби, — говорит он. — Легко заразиться, а лекарства нет. Хотите стать безмозглыми тварями? Этот вирус мозги в кашу превращает за пару минут.       Он крутит указательным пальцем рядом с головой, как будто хочет изобразить миксер, засунутый в ухо. Ошалело улыбается, то ли пьяно, то ли обкуренно.       — Нельзя позволить им касаться себя! Так и заражаются.       Дэйн цепляется за эту мысль: значит, местным точно известно больше, чем им. Он даже подается вперед, пытаясь удержать себя от града вопросов:       — А что еще вы знаете? Как далеко зараза пошла? И… сюда?       — Шон, — неожиданно говорит парень.       Дэйн моргает. Переглядывается с растерявшимся Харпером.       — Что?       — Шон, — повторяет парень. — Меня так зовут. А вы кто?       — Дэйн. Это мой брат Харпер. Мы… не местные.       — Можете оставаться. Зомбаков тут нет, все просто испугались и кинули нас. А мы решили пользоваться моментом. У Трейси есть запасы травки, бухло взяли.       Он тянется куда-то на крыльце, зажав косяк в зубах. Протягивает братьям по бутылке пива. Тычет большим пальцем себе за спину:       — У ребят есть что покрепче. Добро пожаловать на Бесконечную вечеринку!       Дэйн стоит в растерянности. Шон уже потерял к ним интерес, с блаженной улыбкой рассматривая небо и облака. За спиной девица, судя по звукам, снова начинает блевать.       — Мы же не будем… — протягивает Дэйн, поворачиваясь к брату.       Тот оставляет палку у крыльца и лихо открывает бутылку о перила.       — Почему не будем? — вскидывает брови Харпер. — Тварей тут нет, мы в безопасности. Нам не помешает расслабиться перед марш-броском.       Дэйн еще сомневается, Харпер перехватывает у него бутылку, тоже открывает и протягивает брату:       — И тебе не помешает. Не будь занудой, Дэйн!       Бесконечная вечеринка — чертовски верное название. Внутри дома музыка и потные тела. Не только подростки, есть и люди постарше. Запах чьих-то духов, море алкоголя, обнимающиеся парочки и переходящие из рук в руки косяки.       Дэйн разделяется с Харпером, ошалело смотрит по сторонам, пьет то, что попадает в руки. Вливается в толпу танцующих, громко подпевает очередной песне, которую знают все.       После всех ужасов, которые они видели на дороге, после их разрушенного дома так близко к одному из эпицентров вируса, после безумной тёти — всё это кажется долгожданным отдыхом, чем-то на удивление разумным. Хотя раньше Дэйн не был любителем подобных шумных вечеринок, пусть и часто бывал на них, когда поступил в колледж.       Какая-то девица целует Дэйна — она похожа на Джеки, которая осталась где-то на том конце отрубившегося телефона, в прошлой жизни, где они вместе учились и встречались. У этой девушки на губах привкус вишневого табака, а в руки Дэйну она сует косяк с травкой.       — Покури и передай дальше.       Дэйн затягивается, оглядывается, не зная, кому передать косяк, и в этот момент его выхватывает непонятно откуда появившийся Харпер. У него разбит нос, еще сочится кровь, но Харпер не обращает внимания, затягивается, а потом целует ту же девушку, что минуту назад прижималась к Дэйну.       — Харп! Во что уже ввязался?       — Да ерунда, не поделил с каким-то придурком одну бутылку.       Девица тянется и слизывает кровь с подбородка Харпера. Он хохочет в ответ, запрокинув голову. Дэйн думает, что никогда не видел брата таким открытым и довольным — может, потому что они не ходили вместе на вечеринки.       Дэйн с улыбкой наблюдает, как девица утаскивает Харпера в середину комнаты, где они танцуют. Нос Харпера уже начинает припухать, но явно не особенно его волнует.       Вокруг несет потом, травкой, алкоголем и безумием, когда значение имеет только один единственный миг. Сейчас.       Дэйн позволяет реке этого безумия подхватить себя и нести вперед. Пока не понимает, что голова слишком кружится, а в бликах диско шара почти начинает укачивать. Он идет наверх, заваливается в одну из комнат и неловко заворачивается в покрывало с другого края постели.       Дэйн улыбается. Это всё так похоже на обычную жизнь: безумные студенческие вечеринки, где смешиваешь какое-то пойло, поцелуи с незнакомками и пьяные сны. Музыка за стеной бухала, но тоже была такой… человеческой.       Дэйн не может сказать, сколько он проспал. И не сразу понимает, что его разбудило. Садится на постели, трет глаза, пытаясь понять, что происходит. В голове тут же загорается тревожный сигнал, а потом и до сознания доходит: музыка не играет, слышны крики. Так могут вопить только люди в панике.       Вскочив с кровати, Дэйн чуть ли не путается в ногах, но трезвеет от выброса адреналина вместе с короткой мыслью: Харпер! Он же где-то там.       Распахнув дверь, Дэйн пытается понять, что происходит. За окнами стемнело, в отсветах вечеринки носятся люди, и Дэйн пробирается к лестнице вниз, не понимая, почему основной поток в обратную сторону.       А потом его взгляду открывается картина гостиной.       В красноватом свете лампы разрушенная мебель, диван рухнул на одну сторону, на нем лежит тело какой-то девушки, и в нее с обеих сторон вгрызлись три твари. К горлу Дэйна подкатывает тошнота, он вцепляется в перила лестницы и заставляет себя всмотреться во все трупы, которые видит.       Харпера среди них нет.       — Эй, парень! — кто-то хватает его за локоть, тянет обратно. — Сдурел? Пока они заняты, давай линять! В задней части дома еще лестница.       Дэйн мотает головой:       — Надо брата найти!       — Если он внизу, ему уже не помочь. Эти твари взялись из ниоткуда…       Внезапный помощник бросает Дэйна и устремляется дальше по коридору. Из ниоткуда, как же! Дэйн хочет кричать, что все они были слишком пьяны, чтобы вовремя что-то заметить. Не сообразили хоть кого-то поставить следить за улицей. Твари тупы, но их привлекают громкие звуки. Оказавшись в городе, они не прошли мимо вечеринки.       Дэйн и сам хорош! Он видел, во что превратился мир, но тоже предпочел напиться с остальными.       Дэйн оборачивается и в последний раз смотрит на гостиную. Харпер не дурак, он наверняка одним из первых заметил тварей. Может, даже искал Дэйна, но тот спал слишком крепко.       Надо найти брата среди тех, кто убежал.       В задней части дома и вправду есть лестница наружу. В воплях ужаса и почти осязаемом животном страхе они вываливается к бассейну, сейчас полному мусора и темной воды.       Выстрел заставляет инстинктивно пригнуться к земле, хотя Дэйн быстро соображает, что стреляли в воздух.       Перед бассейном стоит Шон. Опускает руку с пистолетом, продолжая улыбаться точно так же, как на крыльце.       — Мы никуда не пойдем, — заявляет он. — Бесконечная вечеринка! Нам некуда больше идти. Какая разница, где мы умрем. Это мой дом, я пригласил вас. Это наш склеп.       Может, он и тварей видел, но позволил им войти? Теперь Дэйн понимает, что Шон не накурен и не спокоен — он безумен. Прохаживается перед бассейном, уверенно держа пистолет и не забывая направлять его на тех, кто решается двинуться с места. Где-то в доме слышно одинокий вопль ужаса и бьется стекло. Скоро твари доберутся сюда.       — Это наша смерть, — вещает Шон. — Вы что, думали сделать вид, будто ее не существует? Напиться так сильно, что всё станет сном? Не-е-е-ет, дорогие мои, мы здесь, чтобы умереть. Я видел, как эти твари жрали кишки моей матери, будто спагетти, а шею отца прокусили так глубоко, что башка отвалилась. Чем мы лучше их? Будем бежать? Мы выпили в последний раз, мы готовы. Это хуевый мир, и теперь он нас сожрет.       Резкое движение с другой стороны, кто-то сбивает Шона с ног, всплеск бассейна сливается со звуком выстрела. В воде борьба, и Дэйн среди тех, кто не бежит прочь, воспользовавшись положением. Он подбегает к бассейну, падает на колени.       Еще несколько выстрелов, кажется, что пули свистят над головой, народ начинает бежать к улице. Дэйн остается на месте: он сразу узнал Харпера, бесстрашно кинувшегося на Шона. Его красно-черная рубашка поверх футболки.       Схватка затихает, и Дэйн наконец-то может помочь, не боясь схлопотать шальную пулю.       Харпер сжимает пистолет, когда Дэйн его вытаскивает, тяжело дышит и ошалело смотрит по сторонам.       — Я тебя искал, — выдыхает Харпер, уставившись на Дэйна.       — Я тебя тоже, — отвечает Дэйн, мягко вытаскивая пистолет из стиснутых пальцев брата. — Ты в порядке?       — Нет. Не очень.       Он смотрит вниз и почти одновременно с этим Дэйн замечает, как на мокрой футболке брата расползается кровавое пятно. Он закончил всего один курс медицинского, но теперь готов восхвалять — когда будет время — профессора Монтгомери, который два семестра вбивал им простую мысль, что медик всегда должен быть собранным и хладнокровным. Для паники будет время потом.       Быстро осмотрев бок Харпера, Дэйн убеждается, что пуля, видимо, его задела, но прошла мимо. Крови много, но ничего важного не задето. По крайней мере, ему так кажется.       Харпер стонет, а потом шипит от боли. Резко распахивает глаза:       — Я его не убил.       Дэйн медленно поднимает пистолет с мокрой травы и оборачивается, не вставая. Он видит Шона, с него ручьями стекает вода. В руке какая-то палка.       — Вы не уйдете, — говорит он глухо. — Если вы сюда пришли, значит, тоже должны умереть. Они близко.       Дэйн понимает, что Шон о тварях — судя по истошному крику, те уже выбираются на лужайку. Нужно уходить как можно быстрее. Перевязать и обработать рану Харпера.       Тот снова тихонько стонет, и этого достаточно. Дэйн вскидывает руку и в упор стреляет в подходящего Шона. На миг на лице того отражается недоумение, потом палка падает из ослабевших рук, тело валится навзничь.       Дэйн смотрит на труп в отсветах то ли вечеринки, то ли пожара. Он просто хотел защитить брата и выжить. Он никогда не думал, что способен на убийство.       — Дэйн… беги отсюда… живо!       Голос брата выводит из ступора, Дэйн оборачивается: лицо Харпера белое, глаза прикрыты, футболка пропиталась кровью. Он явно считает, что ему от тварей уже не сбежать.       Глупости какие!       Дэйн старается быть аккуратным, но сейчас его больше заботит скорость. Сунув пистолет в карман, помогает Храперу подняться:       — Давай, ленивая задница, не время прохлаждаться! Пора валить.       — Я не могу…       — Можешь. Без тебя я не уйду.       Голос Дэйна звучит достаточно сурово, чтобы поверить, поэтому Харпер тяжело поднимается, наваливается на брата, и вместе они ковыляют прочь от дома.       Дэйн не оборачивается. Не хочет знать, как близко твари. Им просто нужно добраться до машины тёти Лили и уехать подальше.