Часть вторая
31 января 2019 г., 14:55
9 часов 17 минут. 24 июля 2015 года. Квартира Рустама…
Родители Рустама, обеспокоенные звонком от его девушки, сообщившей о том, что её молодой человек и их сын не отвечает ни на её звонки, ни на звонки шефа, решили сами попробовать позвонить своему чаду. Но и их постигла та же участь: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети» – отвечал в трубке приятный женский голос. Позвонив участковому, в ведение которого входил дом, где жил их взрослый, но ещё такой ребёнок, сын, встревоженные родители всё объяснили полицейскому, нехотя согласившемуся осмотреть квартиру пропавшего молодого человека.
— Вы точно уверены в том, что Ваш сын пропал? А то вдруг получится, что он просто отсыпается после ночного дежурства или ещё чего-то, а тут мы сейчас ввалимся к нему в квартиру, – предположил молодой лейтенант, достав из кармана набор отмычек.
У двери квартиры Хуснулина в ожидании чего-то страшного стояли его родители – готовые вот-вот выйти на пенсию супруги, прожившие счастливой семейной жизнью более четверти века и воспитавшие двух сыновей и красавицу-дочку, добрые светлые глаза пожилых людей украшала счастливая сеточка морщин вокруг глаз. Отец Рустама – узнавший жизнь во многих её проявлениях работник нефтехимического предприятия – представлял собой доброго мужчину ростом повыше среднего, с тёмно-карими глазами и проступающей сединой в волосах. Мама пропавшего парня – простая учительница русского языка и литературы в обычной средней школе – приятная женщина, невысокого роста с зелёно-коричневыми глазами и каштановыми волосами длинной чуть ниже плеч. Родители глядели на пока запертую дверь так, словно могли увидеть то, что скрывалось за ней.
Молодой лейтенант вздохнул и прикоснулся к ручке двери, которая от его лёгкого прикосновения с небольшим скрипом приоткрылась. Медленно отводя правую руку назад, полицейский дал понять, что сейчас родителям исчезнувшего парня стоит отойти от двери и ждать своей очереди. Те отошли в сторону и стали наблюдать за разворачивающимися перед ними событиями. Участковый быстро достал пистолет и снял его с предохранителя, после чего быстро открыл дверь и крадущейся походкой зашёл в квартиру.
Тихая небольшая однокомнатная квартира в типичной панельной пятиэтажке казалась пустой, словно в ней никого не было, но лейтенант чувствовал, что здесь кто-то есть. Ну, или был, однозначно был. В небольшой прихожей на вешалке висела пара ветровок, рассчитанных на выход из дома до магазина или просто вынести мусор. Примыкающая с левой стороны дверь в ванную комнату была заперта на шпингалет, поэтому проверять её смысла не имело. В углу коридора, под прямым углом уходящим влево в сторону кухни и комнаты, стоял работающий холодильник.
Лейтенант встал боком к углу и на мгновенье высунул из-за него голову. В той части комнаты, которую он успел быстро осмотреть, никого из людей не было, но там стоял настоящий хаос, словно кто-то что-то отчаянно искал. Нашёл? Неизвестно. На кухонном столе, стоящем прямо напротив двери, стояла кружка с каким-то напитком, рядом с ней оставленный нож, убранный в мешок нарезной батон. Табурет был приставлен к столу, значит, молодой человек или его незваные гости на кухне не могут быть.
Встав с другой стороны коридора полицейский, постоянно перехватывая рукоять пистолета, пространство между которым и ладонью становилось более влажным, медленно направился к дверному проёмы комнаты. Нервы. И не мудрено – вот так погибнуть при осмотре квартиры было очень глупо, а у него молодая жена и совсем ещё малышка дочь. Всяко будешь беспокоиться. Подкравшись к самому краю дверного косяка, но всё ещё оставаясь невидимым для того, кто находился в комнате, лейтенант едва слышно выдохнул, успокаивая и уравновешивая дыхание. Спокойный и глубокий вдох, ты одно целое с пистолетом, видишь цель, и палец нажимает на курок. Всё как учили: быстро и чётко.
Бросив взгляд в сторону кухни, видимой им целиком, участковый убедился в правоте своих выводов о том, что в ней никого нет. Значит, кто-то однозначно находится в этой комнате. Сразу после этого полицейский забегает в комнату и понурено опускает ствол. Чёрт!
В комнате самый настоящий бардак, всё перевёрнуто, вещи из шкафа частично разбросаны, а частично – аккуратно сложены, будто бы кто-то готовился к отъезду или побегу. Ноутбук, зарядное устройство от него и от крутого смартфона на месте – значит, не ограбление. Тела молодого человека нет, но чуйка оперативника ещё никогда не подводила участкового – он-то дела, связанные с убийством, за версту чует. На всякий пожарный случай не став убирать оружие в кобуру, участковый заглядывает в небольшую ванную комнату.
— Фу-у-ух, – тяжело выдыхает полицейский. – Можете заходить, – адресует он стоящим на лестничной клетке родителям пропавшего парня. Всё-таки пропавшего. – Просьба ничего не трогать и ни к чему не прикасаться! – Вовремя он предупреждает мать Рустама, протянувшую руку к включателю света в прихожей. – Сейчас пройдите за мной и всё внимательно осмотрите, может быть, что-то пропало из квартиры…
Отец попросил мать подождать здесь, так как думал, что лейтенант не хочет им говорить о той ужасной находке, ожидающей их в комнате. Убийство, так и крутится в головах родителей мыслей; их мальчика убили.
— В квартире никого не обнаружено, также нет явных признаков убийства, – вспоминая, что он не сказал самого главного, говорит лейтенант.
Родители одновременно с облегчением выдохнули. Хотя, что может быть хуже – не подтверждённая версия убийства их сына, или пока необнаруженныё следы крови? Но материнское сердце всё равно не обманешь – оно чувствует, что её кровиночка жива. Жива. Это главное. Хуснулин-старший уже прошёл в комнату и беглым взглядом всё осмотрел. Особых ценностей в квартире сына он не видел – зачем парню всякие ценные безделушки? Ему нужны вещи, которые пригодятся по хозяйству, что-то просверлить, прибить, отвинтить или наоборот, но все инструменты на месте, заначка в шкафу тоже вроде не тронута. Ноутбук, зарядка от него и от телефона на месте, но телефона нет – Рустам мог взять его с собой на работу.
— Что-нибудь пропало? – Задаёт резонный вопрос участковый.
— На первый взгляд – нет, – отрицательно мотая головой, отвечает отец пропавшего парня. – По-моему, всё на месте… Впрочем, я точно не могу сказать, что было у Рустама и что пропало… – с сожалением добавляет Хуснулин-старший.
— Хорошо, – выдыхает лейтенант. – Сейчас мы закроем квартиру, и она будет опечатана. Вас же я попрошу спуститься ко мне и написать заявление… – Спокойно говорил полицейский, но вот его голос значит совсем противоположное – какую-то необоснованную угрозу.
* * *
10 часов 33 минуты. Кабинет майора Кораблинóй… У прозрачной доски, временно пустующей из-за отсутствия расследуемого дела, практически в самом центре кабинета стояла молодая женщина тридцати лет, собравшая длинные каштановые волосы в пышный хвост. Хмурый взгляд после разговора с начальством не предвещал тем сотрудникам, кто не ушёл в отпуск летом, ничего хорошего. Злая майор Кораблинá держала в руках чёрный планшет, а на ближайшем к ней столе лежало какое-то уголовное дело. Это трое оставшихся в отделе сотрудников смогли понять по соответствующей надписи на папке. Женщина тяжело выдохнула, обводя взглядом карих глаз сначала своего заместителя – капитана Фролова, молодого человека двадцати восьми лет, южный загар которого уже начал постепенно сходить; взгляд с Игоря начальница перевела на его напарницу и возможную девушку – старшего лейтенанта Колесникову, привлекательность Светланы в большинстве случаев приносила ей только сложности в работе, вызванные излишним вниманием представителей мужского пола. Наконец, очередь дошла до вечно неунывающего консультанта – юриста Нечáя, тридцатилетнего мужчину, стрельнувшего в сторону начальницы взглядом своих серо-зелёных глаз. — Итак, – кашлянув в кулак, начала Анна Кораблина, – нам передали на доследование дело об изнасиловании в ночном клубе «V-12», а также розыскное дело о фигуранте этого дела – неком Хуснулине Рустаме Маратовиче, тысяча девятьсот девяностого года рождения. Вчера он не явился на открытие новой скульптуры на набережной, а сегодня не вышел на работу. Родители были в квартире сына, но там его не было, а мобильный телефон был отключен ещё со вчерашнего вечера, участковый посоветовал написать им заявление. Теперь эти два дела ведём мы… – майорша закончила и тяжело вздохнула. — Есть что-то такое что? – Поинтересовался юрист, откидываясь на спинку своего компьютерного кресла. – Ну, не просто же так к нам в контору Роснаркоконтроль приезжал, – спокойно пояснил он причину своего вопроса. — Совершенно верно, – согласилась Анна. – Это дело об изнасиловании некой Добровской Валерии Николаевны, тысяча девятьсот девяносто седьмого года рождения, было заведено благодаря операции ведомства в ночном клубе. Но, – акцентировала внимание следователь, – на данный момент нашей первостепенной задачей является розыск фигуранта этого дела. — Значит, дело о наркотиках нам не передают? – Резонно заключил капитан. – То есть, изнасилование и поиски фигурантов дела нам поручают, а основное дело будут расследовать специалисты? – После согласного ответа майорши продолжил Фролов. — Да, Игорь. И я склонна думать, что это было похищение, поэтому сейчас ты со Светой поедешь на квартиру к пропавшему Рустаму Хуснулину, внимательно там всё осмотрите… Есть вероятность того, что молодой человек готовился к побегу, так как дело об изнасиловании Добровской планировали передать на доследование… Если же парня всё-таки похитили – опросите соседей, может быть, кто-то что-то видел или слышал вчера днём или вечером. Всё понятно? — Так точно, – почти в один голос ответили старший лейтенант и капитан, поднимающийся с кресла и повернувшийся к сейфу с оружием. – Разрешите выполнять? – убрав пистолет в кобуру, спросил Игорь. — Выполняйте, – кивнула головой майорша и посмотрела на поднимающегося с кресла юриста. – А Вам, Алексей Викторович, будет отдельное задание, – улыбнулась женщина, перекидывая хвост через плечо. – Изучите биографию пропавшего молодого человека и поезжайте к нему на последнее место работы, может быть, кто-то из его коллег причастен к его пропаже. Кораблина вышла из кабинета вслед за капитаном, галантно уступившим дорогу и открывшим дверь, старшему лейтенанту. В очередной раз женщина убедилась в правоте замечания своего товарища о том, что у неё в отделе намечается служебный роман. Махнув на это рукой, начальница зашла в свой кабинет, тихий и спокойный мир, созданный ею за три года. Вот уже на протяжении трёх лет Аня руководила первым, а значит, лучшим отделом управления. Опустившись в своё кресло, майор расстегнула пуговицы синего пиджака и расстегнула ещё одну пуговицу на своей блузке. Женщина всегда носила блузу с двумя верхними не застёгнутыми пуговицами, а сегодня почему-то была расстёгнута лишь одна. Непорядок. — И почему я Лёшу назвала сейчас по имени-отчеству? – Задалась вопросом женщина, распуская волосы и выпрямляясь в кресле. – Сейчас меня больше занимает вопрос об этом изнасиловании: дело сначала завели, потом потерпевшая забрала заявление, обосновав это тем, что ей заплатили за секс… Странно. Но в отчёте майора – как его фамилия? – не важно. В отчёте указано, что изнасилование было, это подкреплено рапортами ещё двух силовиков, участвовавших в операции… Разберёмся, – постучала пальцами по столу Кораблина. Набрав номер юриста, женщина вызвала его к себе в кабинет, после чего сбросила вызов. Через минуту в дверь постучался мужчина и вошёл со словами: — Вызывали, товарищ начальник? — Проходи, садись, – указав на одно из кресел перед столом, ответила Анна. – Алексей, – начала она, когда друг и коллега занял одно из них и откинулся на спинку, – у меня есть предположение о том, что кто-то из коллег пропавшего Рустама причастен к его пропаже или похищению. — Похищению, – спокойно уточнил консультант, закрыв глаза. – Если бы этот человек просто пропал, дело бы нам не передали, его оставили в отделе полиции, а фигуранты дела об изнасиловании не имеют права просто так исчезать, – также спокойно, с темпом, с чувством, с расстановкой пояснил Нечай своё уточнение. — Ты прав, – согласилась майор. – И дело само по себе не простое, – после паузы добавила Анна. – Подозреваемыми в изнасиловании проходили Мустафин Радмир Раисович, тысяча девятьсот девяносто четвёртого года рождения, сын адвоката Мустафина, Вильданов Алан Ильданович, того же года рождения, сын владельца сети автомобильных мастерских Вильданова, и последний подозреваемый – Зарипов Максим Сергеевич, тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения, сын бизнесмена Зарипова. Так что пропажа одного из фигурантов дела совсем не случайность, но и подозревать эту троицу или их родителей без прямых улик мы не можем… — Анна Андреевна, я предлагаю проехать в Комитет по делам молодёжи, где работает пропавший гражданин Хуснулин, может быть, там кто-то сможет нам что-либо сообщить, – предложил юрист. — Ба-а-а! – Удивилась женщина. – Ты наконец-то стал запоминать имена всех участников расследуемого дела. Значит, теперь это уже не является ненужной информацией? – Спросила Кораблина. — Является. – Отрезал Нечай, вставая с кресла. – Едем?* * *
22 часа 45 минут. 21 февраля 2015 года. Ночной клуб «V-12»… В микроавтобусе Фольксваген шестеро силовиков ожидали сигнала своего начальника, спокойно докуривавшего сигарету. Майор постоянно так делал перед каким-либо задержанием, во время которого что-то могло пойти не по плану и ожидались серьёзные последствия. Алый огонёк сигареты тлел во тьме арки дома, где стоял микроавтобус, водитель которого ожидал сигнала курящего мужчины с гладко выбритым лицом, коротко подстриженными медно-коричневыми волосами и светлыми голубыми глазами, взгляд которых постоянно пронизывал собеседника леденящим тело и душу копьём, поэтому в глаза майору смотрели редко. Мужчина поправил воротник кожаной куртки, придающей ему сходство с каким-нибудь известным «чекистом» времён Советского союза, и выбросил окурок в открытую дверь Фольксвагена. Силовики сразу же натянули на свои лица чёрные балаклавы и поудобнее перехватили автоматы, тут же снятые с предохранителей. Водитель закрыл дверь и, включив мигалки на крыше машины и сопровождающую их музыку, вырулил из арки и за несколько секунд подъехал ко входу ночного клуба. Он был совсем неподалёку. Пока охранники пытались осознать происходящее, микроавтобус уже остановился почти у входа, и быстро выскакивающие из салона спецназовцы уложили двух амбалов на землю. В очереди, ожидающей входа к ночной клуб, раздались крики, после чего кто-то стал спешно покидать место разыгравшегося задержания, а кто-то – как учили на занятиях по безопасности жизнедеятельности или гражданской обороны – ложились на отчищенную от снега брусчатку лицом вниз, стараясь нетрепыхаться. Убегающих молодых людей под руки со своими вторыми половинками уже ждал кордон из полицейских с автоматами наперевес. Этот кордон появился едва ли не за несколько секунд, поэтому никто ничего не успел сделать. Спецназовцы Роснаркоконтроля подбежали к двери заведения и открыли её, резко и с силой дёрнув на себя; в следующую секунду силовики уже бежали по длинному широкому помещению, служащим чем-то вроде кафе, только пустующего в это время. Пустые столики и приставленные вплотную к ним стулья ограждали раздвоенный проход к основному залу кафе, у которого стояли ещё двое охранников. Шестеро мужчин в синем камуфляже, чёрных балаклавах и с автоматами в руках бежали практически один за другим, готовые открыть огонь на поражение по любому, кто попытался бы оказать вооружённое сопротивление. В этот длинный коридор сначала вбежал один спецназовец, за которым моментально влетел другой, побежавший по параллельному коридорчику между столиками; а следом за этой парой уже следовали оставшиеся четверо силовиков, неотстающие от напарников ни на шаг. Охранники, тупо не понимающие происходящего и того, почему им ничего не сообщили те, кто стоял у входа в ночной клуб, просто стояли и смотрели на приближающихся к ним шестерых спецназовцев. Первые двое силовиков, вбежавшие в коридор впереди основной группы, за одну секунду уложили на пол попытавшихся что-то предпринять охранников, открывая дорогу своим коллегам. Майор шёл тяжёлой и одновременно спокойной походкой по этому коридору, внимательно оглядывая каждый столик и уголок этого зала. Руки мужчины машинально двигались в такт шага – закоренелая привычка осталась у того после долгих лет службы в армии. На несколько секунд мужчина задержал взгляд на одном из столиков, стулья которого были отодвинуты, словно ожидая гостей. Двое спецназовцев стояли над лежащими на полу, с заведёнными на затылок руками, охранниками и держали этих двух неудачливых стражей под прицелом. Четверо оставшихся силовиков стояли с автоматами наперевес, ожидая команды на продолжение срыва праздничного банкета в этом ночном клубе. Майор демонстративно перешагнул через одного из лежащих охранников, проходя к дверям, ведущим в самое сердце, центр размножения порока, похоти и разврата, где одни употребляли самые разные спиртные напитки, различные коктейли, какие только можно было придумать из смесей алкоголя, другие в это время развлекались, любуясь танцами прекрасных девушек в пикантных нарядах, а третьи – занимались именно тем, из-за чего сегодня в ночной клуб нагрянул спецназ Роснаркоконтроля. За одним из столов сидела компания из шести человек, собирающаяся насладиться прелестями одурманивающего порошка, окунуться в параллельный мир, увидеть то, чего не может сделать обычный человек в этом мире. Парень аккуратно подравнивал пластиковой картой высыпанный в линию порошок, а одна из трёх подружек прикоснулась пальчиком к краю полоски, пробуя одурманивающий порошок на вкус. Только она облизнула пальчик, как стол резко опрокидывается и в ту же секунду двое парней лежат на полу лицом вниз, закрывая руками голову, к которой силовик уже приставил дуло автомата. Посетители, завидев людей в полицейском камуфляже, масках и автоматами, стали принимать положение лёжа волной от входа к самой дальней стенке, закрывая голову или лицо руками. Четверо спецназовцев стояли у входа в зал и держали под прицелом всех находящихся внутри. Майор зашёл внутрь и быстро осмотрелся. На танцполе продолжали танцевать несколько девушек в нижнем белье, хотя их энтузиазм заметно поубавился при появлении специфических зрителей, но раз девушки устроились сюда работать, то их работу никто не отменял. Мужчина, поправляя воротник кожанки, подошёл к девушкам и обратился к ним всем, деликатно и грубо одновременно взяв одну из танцовщиц за руку: — Спокойно, спокойно, – мягким голосом с хрипотцой от курения, проговорил майор, – всё-всё-всё, перестали танцевать девочки. – Его голос был спокойным и не грубым, как обычно представлялось всем простым обывателям. – Всё хорошо, – добавил он таким же спокойным голосом. Девушки остановились и непонимающим взглядом посмотрели на всё происходящее вокруг. Пара официанток так и замерла около барной стойки со стоящими на ней двумя подносами с крепким алкоголем, бармен также стоял с шейкером в руках и не дёргался. Один лишь ди-джей, погружённый в свою атмосферу, продолжал качать треки, забывшись от закуренной сигареты, и совсем не обращающий внимание на происходящее внизу, в зале. — Музыку гасим! – Прикрикнул мужчина ди-джею, сразу же после этого сначала убавившего громкость, а потом и вовсе выключившего звук. Громкий и грубый командирский голос майора делал своё дело. – Работает Роснаркоконтроль, – уже спокойнее, но по-прежнему грозно, продолжил мужчина. В тишине зала до нескольких спецназовцев донеслись приглушённые отчаянные крики и вопли девушки из комнаты на втором этаже, куда незамедлительно рванула пара силовиков, в след которым побежал ещё один. Силовики подбежали к двери, откуда доносились крики, и одним ударом ноги спецназовец вынес дверь. — Пошёл! – в ту же секунду скомандовал один из спецназовцев. После этих слов двое других силовиков, включая того, что вынес ногой дверь, ворвались в ту злополучную комнату, на столе которой лежала девушка с разорванной на ней одеждой, двое парней с расстёгнутыми штанами держали её за руки, а третий насиловал. — Нашли! – крикнул первый спецназовец, уже подбегающий к столу и с силой оттаскивающий преступника от девушки и швыряющий его к выходу. Двое напарников уже подскочили в оставшимся парням и оттолкнули их от всё ещё кричащей шатенки к стене. Вытолканный из комнаты парень попытался подняться на ноги, но был подхвачен тем спецназовцем, который выводил его из помещения, а одна рука преступника была заломлена за спину, отчего тот сдавленно закричал, получив удар коленом под дых. — Просьба всем предъявить документы и из карманов ничего не выкидывать, – спокойно говорил майор, медленно пробегая взглядом по всему помещению, по каждому из его посетителей так, словно он сейчас сканировал этого человека. Не смотря на спокойствие, голос мужчины предупреждал всех о том, что дурить в данной ситуации совсем не стоит, иначе это может обернуться крупными проблемами. Заметивший происходящее майор быстро взбежал по ступенькам на второй этаж и заглянул в ту комнату, из которой его коллеги уже выводили, заломив руки, преступников. Комната была пустой и больше напоминала место драки, из чего мужчина заключил, что потерпевшая отчаянно сопротивлялась; сканирующий и холодный взгляд голубых глаз майора сразу наткнулся на сидящую, зажавшись в углу, девушку, обхватившую руками ноги. Почти вся одежда на шатенке была разорвана в клочья, и единственное что, оставалось целым – белая юбка, которая не мешала преступникам насиловать свою жертву. Подбежав к девушке, майор попытался поднять её на ноги, но столкнулся с отчаянным сопротивлением, что было логично – сейчас, для пострадавшей и всё ещё пребывающей в шоке Валерии, любое прикосновение или контакт с мужчиной был сродни пытки. Она пыталась вырваться из крепких рук правоохранителя, совсем не желающего ей зла. — Не бойся, не бойся! – Не кричал он девушке, скорее просто говорил несколько на повышенных тонах. – Успокойся! Успокойся, всё будет нормально, – пытался он достучаться до отчаянно сопротивляющейся и пытающейся вырваться девушки. – Всё, всё, всё будет нормально, дочка, – уже тише добавил мужчина, замечая, как девушка перестаёт сопротивляться. Это произошло не от того, что Валерия поверила появившимся из ниоткуда силовикам, и не словам этого майора, который её сейчас крепко держал, стараясь успокоить, а от наступившего бессилия после долгого и отчаянного сопротивления трём насильникам. — Я же дома буду раньше тебя сука! – Кричал один из парней, сейчас стаскиваемых вниз по лестнице с заломленной рукой силовиками. – Ты работы лишишься и вылетишь! – Орал этот парень. Ещё один спецназовец вбежал по лестнице и укрыл камуфляжной курткой девушку, которая упала бы на пол, если бы силовик её вовремя не подхватил и не взял на руки. Сразу же после этого майор сбежал вниз, догоняя коллегу тащащего этого излишне ретивого парня, оставшегося в клубе, так как его соучастники уже сидели в микроавтобусе с наручниками на заломленных руках. — Да погоди, погоди! – положив руку на плечо спецназовца, остановил того командир. – Расстегни наручники, – приказал тот, после того как спецназовец остановился и дал парню выпрямиться. Боец спецназа быстро расстегнул наручники и толкнул – но это больше напоминало швыряние – молодого человека к шефу, который не моргая смотрел в глаза насильника. Тот поймал равновесие и встал, гордо распрямив спину и глядя свысока на окружающих его правоохранителей. Конвоировавший его спецназовец стоял позади него, а ещё один – стоял на лестнице, держа автомат наготове. — Бей, – спокойно сказал майор молодому человеку. В этот момент ни спецназовцы, ни парень не понимали – он сейчас шутит или действительно приказывает парню его ударить. Каменное лицо мужчины не отражало никаких эмоций, глаза навыкате смотрели только в одну точку – это была цель, сам парень, который изнасиловал официантку, голову мужчина немного вытянул вперёд, словно быковал сейчас. — Бей! – повысил голос тот, не дожидаясь реакции или ответа парня в виде удара по лицу или по корпусу. Насильник лишь глупо улыбался, понимая, что его спасёт влиятельный папаша. Майор, не дождавшийся в течение секунды ответа в виде удара от оппонента, ехидно улыбнулся, а свою руку отвёл назад, доставая из кобуры пистолет. Приставив к голове ошарашенного таким поворотом событий парня ствол, мужчина ещё ехиднее улыбнулся. Молодой человек ростом выше среднего с короткими русыми волосами, небольшой серьгой в ухе и татуировкой на правом плече, сейчас не знал, что ему делать: просто стоять, поддаваясь течению разворачивающихся вокруг него событий или поступить так, как требует этот чёртов чекист. Внутренности парня сворачивались в один ком, который при этом сжимался от ужаса и осознания происходящего, что в любое мгновенье майор может не выдержать и просто нажать на курок. — Бей, – теперь улыбаясь ядовитой улыбкой, добавил мужчина. Подняв взгляд к приставленному ко лбу холодному пистолету, леденящему не только сам лоб, но ещё и сворачивающиеся в очередной ком внутренности, парень решил поступить так, как от него требует этот мужик. Он только замахнулся, как получил удар кулаком в живот от стоящего справа на лестнице спецназовца и упал на пол. Майор с силой пнул застонавшего от болезненного удара и поперхнувшегося парня. Посетители ночного клуба «V-12» с криками бежали вниз по лестнице, на каждом протлеете которой стоял направляющий людей спецназовец. Танцовщицы и простые посетительницы то и дело вскрикивали, когда их взгляд пересекался с суровым и внушающим ужас и страх взглядом силовика в чёрной маске и автоматом наперевес. Избитый парень очнулся от того, что его окунули мордой в унитаз, его тащил один из спецназовцев и тот самый майор, питающий к нему такую ненависть и злобу, какую может только представить себе человек. Внутри у гладковыбритого мужчины бушевал ураган, уничтожающий всё на своём пути; внутреннее состояние у крепкого, повидавшего разное и всякое командира было более всего похоже на то, что все его внутренности аккуратно вытащили, измельчили в блендере и также аккуратно залили получившуюся смесь обратно, только теперь было непонятно что где – всё напоминало однородную кашицу. — Давай, пошли, на… – последний слог слова майор по привычке проглотил, недоговорив его, волоча за собой насильника. — Суки! – Орал парень. – Я Вас урою! — Рот закрой, – заткнул того тащащий его в паре с командиром спецназовец. – Хватит базарить! – добавил силовик в ответ на очередное ругательство в их адрес, выволакивая покалеченного парня из ночного клуба. В это же самое время спецназовец, укутавший потерпевшую Валерию в свою камуфляжную куртку, выносил девушку на руках из заведения. На несчастной не было лица, она просто безвольно лежала на крепких мужских руках, закрыв глаза, а по лицу девушки медленно текли слёзы. В след подруге и коллеге с ужасом в глазах смотрела другая официантка, успевшая с ней пошептаться и узнавшая имя того, кто её предал и продал; подруга проводила Валерию своим сочувствующим взглядом карего и зелёного глаз.
