Приключения официантки

      9 часов 17 минут. 24 июля 2015 года. Какая-то квартира…       Чем-то приглушённый дневной свет пробивался сквозь занавешенное плотными шторами окно, а запястье руки неприятно холодил какой-то браслет. Сознание постепенно возвращалось. Рука как-то странно была приподнята вверх, а кистью было тяжело пошевелить – затекла. Попытавшись дёрнуть рукой в сторону или опустить её, слышишь какое-то лязганье металла о металл. Наконец, ты постепенно вырисовываешь картину окружающего, но не можешь её увидеть из-за глаз, которые так и не хотят открываться.       Рука поднята вверх и на её запястье какой-то постоянно холодящий её браслет, пытаешься пошевелить рукой или опустить её – лязганье металла. Неужели это лязгают наручники по батарее? А как тогда объяснить этот звук. Надо попробовать кого-то позвать на помощь – вдруг поможет. А если ты этим привлечёшь преступников? Попробуй придти в себя.       Вторая рука нащупывает слева деревянную ножку, в голове проносятся две мысли – одна за другой – стол или стул? Стул – для стола слишком узка ножка. Так, что ещё есть рядом? Какая-то другая ножка, только уже квадратной формы… Невысокая, стеклянная перегородка… Странно. Точно, кофейный столик. А откуда он здесь?       Надо открыть слипшиеся за всю ночь и часть вечера глаза, которые предательски не хотят открываться в такой экстремальной, опасной для жизни ситуации. Их продираешь с трудом и не понимаешь ничего, что происходит вокруг. Какая-то квартира, рядом стоит стул и кофейный столик и какой-то тарелкой, чашкой и чайником что ли?       Окно занавешено, но до занавесок можно дотянуться и посмотреть за окно – может быть, так получится понять хоть что-то. Попытавшись встать на колени, сталкиваешься с новой трудностью – голова кружится и болит так, словно недавно по ней чем-то шарахнули, всё идёт кругом, а в ушах звенит. Нет, лучше пока полежать в надежде, что всё это успокоится.       Рустам ложится на заботливо положенный злоумышленниками матрац и внимательно осматривает комнату, в которой он оказался. Небольшая комната примерно три на пять метров, с одним окном, у которого и сидит парень. Часть обзора на комнату загораживает ширма, за которой что-то есть – молодой человек пытается рассмотреть это что-то сквозь щёлочки между створками ширмы, но глаза усиленно отказываются фокусироваться на этом предмете, а голова начинает болеть ещё сильнее. Приходится расслабиться и пытаться анализировать то, что сейчас видишь хорошо.       Практически на расстоянии вытянутой руки стоит кофейный столик со стеклянной столешницей, на котором лежит какая-то сложенная напополам бумажка с проступающими крупными буквами. Рядом с этой запиской или ещё непонятно чем, стоят пустая чашка, блюдце с несколькими бутербродами с колбасой, сыром и томатами, а также кофейник. Вот откуда идёт приятный аромат уже заметно остывшего кофе. Рядом со столиком – стул с обитой тканью спинкой. Больше поблизости ничего интересного.       В противоположном для парня углу стоит трюмо, с разложенными на нём различными тюбиками, вероятно, косметики. Единственное, что различает Рустам это тюбик от крема для рук «Бархатные ручки», упаковку которого он неоднократно видел в косметички своей девушки. Но точно, это не её квартира – в ней-то он уж точно бывал и прекрасно знает, что никакой ширмы и трюмо не было, да и ремонт в квартире Юлии совершенно другой.       Внезапно новой головной болью отдаёт завывание сирены скорой или полицейской машины, для молодого человека это сейчас не имеет никакого значения – любой резкий звук для него это боль, сильная головная боль. Словно кто-то пытается методично расколоть твой череп на кусочки и делает это весьма избирательно и методично так, что просто жить не хочется. Звук сирены постепенно усиливается и боль при этом усиливается настолько, что у Рустама вскоре звёзды будут плыть не перед глазами, а вылетать из них с положенной для метеоров скоростью.       Наконец скорая – или что это вообще было? – проезжает и сознание медленно возвращается к молодому человеку, сразу же пытающемуся рассмотреть отражающийся в зеркале интерьер помещения. Получается очень смутно рассмотреть стоящую за ширмой заправленную кровать, какие-то плакаты на стене над кроватью… Больше ничего.       Ди-джей откидывается на матрац и глядит в матовый натяжной потолок какого-то светлого цвета. Мозг усиленно отказывается начать думать о произошедшем, но постепенно к парню возвращаются события прошлого вечера. И тут Рустама в голову бьёт идея – позвонить и позвать кого-то на помощь, ведь телефон-то у него с собой, но почему-то парень не ощущает его в кармане своих джинсов. А где он тогда?       Приподнявшись, Хуснулин вновь осматривает видимую ему часть комнаты в поисках смартфона. Вот он, нашёлся – только на недосягаемой для него дистанции – на том самом трюмо, аккуратно лежит. По-видимому выключенный. Обречённо откидываясь второй раз на матрац парень вновь пытается вспомнить хоть что-то из событий минувшего дня…       Вот Рустам приезжает домой на такси, водитель которого рассказывает какую-то забавную или не очень историю о какой-то статуе. Какой статуе? Или фигуре, или скульптуре? Крепкое словцо едва не вырывается у парня с языка – он же должен был поехать на открытие на набережную, вот ему точно достанется от Нельки. Она стопроцентно ему вчера звонила, а он уже в это время был… А где он был?       Диск-жокей вспоминает, как тот водитель сказал, что приедет другой водитель, а пока парень поднялся к себе в квартиру и заварил себе чай. При воспоминании о вчерашнем чаепитии и последовавшем отсутствии приёма пищи, живот недовольно заурчал, как бы подсказывая, что вот – прямо перед тобой кофе и тосты, возьми, перекуси. Но молодой человек продолжает пытаться усиленно вспомнить произошедшие вчера события.       Мозг рисует в голове образ прекрасной девушки – молодой лет двадцати шатенки с медно-каштановыми волосами, приятной, излучающей добро, улыбкой. Рустам сразу вспоминает ямочки на её щёчках, когда эта девушка ему улыбнулась… Как же её звали? Как-то на «К», как? Есть в этом имени что-то такое, греческое или римское? Ксе… Да, как же её всё-таки зовут? Ксения! Да. Эти карие глаза с ярким жёлтым ореолом вокруг зрачка.       Парню вспоминается какая-то её фраза, а потом, как отрубило. Рустам не помнит ни того, что с ним происходило потом, ни того, как он здесь оказался. Помнится чей-то платок, закрывающий его рот и нос, какой-то странный запах. И ничего, лишь густая тьма и странные, тревожные сны, а когда он пытался очнуться – вновь наступала эта густая тьма, поглощая парня.       Звук появившейся из ниоткуда сирены вновь отдаёт сильной головной болью, значит, рядом есть какая-то оживлённая улица, по которой часто ездят какие-то служебные машины. Но понять, что это за улица и где она находится не возможно. Во-первых, при попытке встать хотя бы на колени начинает сильно кружиться голова, а, во-вторых, окно всё равно занавешено. Преступники однозначно готовились к этому похищению…