Красиво

      В белой-белой комнате под белым-белым покрывалом сидел мальчик и белоснежно улыбался своему отражению. Уже час как улыбался, скрючившись на старом стуле позе.       Это походило бы на начало анекдота или, на крайний случай, детской страшилки, но проблемы у Гарри Поттера были совсем не детские.       Ни Дадли, ни Вернон, ни Петунья не решались прервать этот «ритуал», которым почему-то увлеклось мелкое отродье. Собственно, они уже не находили эти его «посиделки» странными, не могли. Последняя попытка провести «воспитательную работу» завершилась тем, что Вернон получает ещё и пособие по инвалидности. Получает уже как второй год.       Такое настроение было нормальным для этой семьи. Когда-то в страхе за жизнь жил Гарри, теперь — они. Однажды Петунья, вырывая очередной клок волос из-за стресса, проговорилась, что есть магическая школа, куда забирают детей после одиннадцати. Таких же ненормальных, сумасшедших выродков, как Гарри из их чулана под лестницей. Назвать мальчика племянником у Петунии не поворачивался язык. Она искренне верила, что все проблемы идут от Гарри, все эти сумасшедшие рано или поздно начинают убивать обычных добропорядочных людей, как их семейство. И Дурслям оставалось лишь ждать этой чудесной даты и надеяться. Надеяться!!! Что они вновь станут абсолютно нормальной семьёй!!!       К их глубочайшей печали, Гарри был живучим, а вокруг него всегда творилось что-то дьявольское. И с каждым годом мальчик становился все несносные, все страшнее, а никакие воспитательные работы Дурслей уже не помогали. В последний раз когда Петуния пыталась отшлёпать негодника, её руки запузырились, словно от сильных ожегов. И даже Вернон, когда пытался, наконец, втолковать в тупую голову мальчишки хоть какое-то знание (конечно, в своей эмоциональной манере, он немного переусердствовал, швырнул мальчика об угол стола) у Вернона вдруг прихватило сердце. А потом... Петуния без слез не вспоминала того, как этот неблагодарный им монстр, вырываясь, проткнул вилкой ногу её дорогому мужу. Рана сразу загноилась, никакие мази не помогали. Через три дня мужчина уже метался по кровати в лихорадке, врачи не могли ничем помочь, ногу пришлось... Петуния всегда плакала, вспоминая эту тяжёлую операцию. Мысль о том, что вины Гарри тут не было, не приходила им в голову. И, возможно, даже к лучшему была из вера в могущество злых волшебников. С того дня, как Вернон впервые ступил одной ногой в дом, Гарри старались не трогать.

***

      Гарри не понимал, почему атмосфера в доме так изменилась. Настроение его сожителей явно непозволительно улучшилось. Да, начались летние каникулы, но какое до этого Дурслям дело? Мальчик уселся посреди дивана на кухне и устроился поудобнее. Его маленькое тело отлично помещалось в теплый угол между подлокотником и подушкой. Больше всего ему нравилось наблюдать за дядей. Из-за того ли, что тот походил на толстую свинью и смешно сопел раскрасневшимся носом, или из-за его дрожащих рук, которыми он вцепился в костыли, нервно вертя своими маленькими злыми глазками… Он был так напряжен, что, не удержав равновесия, грохнулся на пол. — Ну-Ну, дядя Вернон, НОГИ не держат? — гадко улыбнулся Гарри.       Никто шутки не оценил, особенно подбежавшая к мужу тетка. Но Гарри это не очень то и расстроило. Он, задорно улыбнувшись, перепрыгнул через растекшегося по полу дядю и отправился на улицу. Все же погода была более чем отличной. Гарри как никогда ясно ощущал себя мелким разбойником. Ну… Потому что его тянуло разбойничать!!! Но не совсем… На самом деле он не был уверен, чем займётся.       С хлопком входной двери семейство немного расслабилось, в то время как весь внешний мир дрогнул. Птицы на соседском дереве обеспокоенно заверещали, словно моля своего пернатого бога о том, чтобы слишком любопытный мальчик к ним не подобрался. Соседская толстая кошка спрыгнула с забора и побежала в дом. Не из-за Гарри, а из-за зова своей хозяйки. Эта кошка вообще считала мальчика за пустое место, от чего, стоило остаться погостить у Миссис Фигг, она могла сесть на него, наступить, чихнуть и совершить любое непотребство… — Обед, — хмыкнул мальчик, уверенно развернувшись к Южному концу улицы, и пошел, засунув руки поглубже в карманы старых джинсов. На обед Дурсли его точно не ждали. — Гарри! — из соседнего дома выскочила маленькая кудрявая девочка, махая кружевным платочком.       Она быстро перебежала улицу, из-за чего успела запыхаться. — Побереги здоровье, Люси, я никуда не иду.       Гарри ласково похлопал ее по плечу, давая время отдышаться. Люси страдала от той же страшной болезни, от которой не так давно скончалась ее мать. Она была слаба, все реже выходила на улицу, а для того, чтобы ещё сильнее заболеть, ей хватало небольшого сквознячка. Гарри плохо понимал, что творится с его подругой, но точно знал, что осталось ей… Очень недолго.       Такую судьбу он считал слишком жестокой для восьмилетней девочки, единственным желанием которой было иметь много-много друзей. Как на зло, на Тисовой улице из детей был только Люси, он, Гарри, Дадли и совсем уже взрослая девочка из дома с розами. — Гарри! — вдруг вскинулась она, смотря на мальчика большими блестящими глазами. — Это тебе!       Кружевной платочек был торжественно вручен кулаком в грудь. Немного помяв в руках свой подарок, Гарри заметил в уголочке угловатый и чутка косой цветочек, от этого не менее трогательный и красивый. Люси, до этого неловко мявшая свое платье от волнения, широко заулыбалась, заметив, как на лице ее единственного друга расцвела улыбка. — Спасибо, — Гарри опустился на колено и крепко обнял девочку. — Ладно, мне нельзя надолго выходить, Гарри. Приходи на чай! Папа тебя очень любит! Он спрашивал, что ты хочешь на день рождения. — Спасибо… — улыбнулся Гарри, чем заслужил тычок в бок. - Я скажу, что торт! - Люси напоследок показала язык, закрывая дверь дома.       Гарри пришел к концу улицы, где с крутым поворотом она превращалась в тропу, идущую в небольшой лес и дорогу побольше, ведущую в город. Вторая ему была не нужна.       Деревья в лесу немного раскачивались из стороны в сторону. Царил покой, который окончательно уничтожил разбойничий настрой мальчика.       После встречи с Люси Поттер пребывал в отличном настроении, от чего даже усиливающийся в этих местах ветер казался приятным. Пройдя немного по тропе, мальчик остановился, так и не дойдя до густо сидящих деревьев. Кажется, большинство из них — тисы… В неглубокой канаве у ног ворочался уж. Гарри не был плохим человеком. Он любил Люси, своего учителя литературы и учителя математики, любил белый и любил даже змей. Как казалось самому Гарри, так можно было охарактеризовать только хорошего человека.       Ему нравились все, кому нравились его друзья и он сам. Ну или хотя бы его друзья. Если ещё точнее, то в своих суждениях о людях он полагался на мнение Люси. Дурсли же ненавидели все, что было связано с Гарри. Они часто очень нелестно отзывались о родителях, которых мальчик даже не помнил, говорили, какая Люси бесполезная. Своими грязными языками они создавали звуки, которые превращались в слова и выливались из их кривых ртов. И очень редко эти слова были хоть немного приятными для всех, за исключением самих Дурслей.       Попытавшись накормить ужа, которого нашел, Гарри ещё потоптался рядом. К Дурслям ему совершенно не хотелось, а идти было больше и некуда… А так как идти не хотелось именно к гаденькой семейке, а не домой, Гарри просто трансгрессировал в свою комнату, решив проблему с родней в мгновение. Пользоваться этой странной силой он научился около года назад, в процессе трижды чуть не потеряв по пути конечности.       Абсолютно белая комната встретила Поттера неприятными голосами снизу. Кажется, Вернон о чем-то напряжённо спорил с Петуньей. Так напряжённо, что мальчик мог услышать дребезг старого сервиза на третьей полке кухонного шкафчика. Не счесть, сколько раз он протирал эту «реликвию». Тяжело вздохнув, Гарри упал на кровать, кажется, этим позволив себя вычислить. Голоса стихли.       Поттер не очень то и хотел вредить людям, как считал он сам, но они его обязывали. Вот дядя Вернон лишился ноги и стал весь такой пушистый. Ну, его усы и так были пушистыми, в достаточной мере, как минимум, но сейчас он был прямо ласковый! Жить стало спокойнее и куда приятнее. Так Гарри и пролежал в своей комнате, больше напоминающей палату для душевнобольных, до самой темноты. Однако мальчик не спешил включать свет. Теплый летний ветер просачивался через приоткрытое окно, свет из окон соседних домиков навевали лёгкую тоску… Вот у соседей сейчас, видимо, счастливый семейный ужин. И, смотря на них, Гарри пытается представить, как сам мог бы сидеть со своей семьёй вечером, запивая тосты каким-нибудь отвратительным чаем, вкус которого был бы его самой большой проблемой.       Вдруг с первого этажа донёсся чей-то визг и плач. — Вот это да!!! — прозвучало ещё более неожиданное, когда Гарри уже держался за ручку двери.       Спустившись вниз, Гарри наблюдал чуть ли не ритуальные пляски около какого-то странного конверта. — Кажется, они совсем сошли сума, — то ли подумал, то ли сказал мальчик, смотря на эти хороводы. — Гарри! — заметила его тетя. — Гарри, это тебе!       Конверт был ласково отдан ему в руки, а на глазах Дурслей сияли слезы счастья, что очень напрягало мальчика. Возможно, Вернон рискнул, раскрыв правду в суде и Гарри ждёт тюрьма? Нет. Ведь тогда Дурслей ждёт смерть, когда Гарри отбудет свой срок. Ну, он же обещал. Кстати, Гарри предпочитает держать свои обещания.       Конверт выглядел приятно, так что ничего плохого Гарри решил не ждать. Кроме того, на нем не было марки, зато был герб со львом, орлом, барсуком и змеёй. Ну и большой буквой Х, которой не было в слове «тюрьма» и «срок за преступление». Гарри не понимал радости Дурслей.       Полная предвкушения, тетя Петуния попросила Гарри: — Открой его. — А если нет? — спросил Гарри. Ну, просто чтобы позлить родню, которая аж вздрогнула.       Довольно улыбнувшись своей маленькой пакости, мальчик всё же вскрыл конверт. Странно, но этот момент почему-то казался ему даже волнительным. Шелест пожелтевшего пергамента, взору людей открывается письмо, приглашение в школу чародейства и волшебства, под счастливый визг родственников.

«Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля».

— Позвольте уточнить, — с самой злобной рожей, на которую только способен, Гарри смотрит на едва ли не пляшущих Дурслей. — Это исправительная колония или что-то типа концлагеря? — Что за глупые вопросы, мальчишка! Это самая престижная школа для магов, где ты сможешь получить лучшее образование, друзей и дом! — взвилась Петунья       Теперь Гарри хотя бы понимал, что родня празднует его скорый отъезд. Всё же он совершенно не представлял, как отправил бы им сову с отказом.