Красиво

      На самом деле, Гарри было сложно удивить. Он абсолютно равнодушно отнёсся ко всем странностям и уродствам, которые успел увидеть в Косом Переулке. По его сугубо личному мнению мальчика, которому едва-едва стукнуло одиннадцать, в мире сложно встретить что-либо отвратительнее голого дяди Вернона. Не то чтобы оболочка каждого из членов семейства не соответствовала их внутреннему миру. Гарри сморщился от неприятных воспоминаний о своей кровной родне. Косой Переулок не был переулком. Это была извилистая улица в магическом мире, куда его буквально доставил за ручку очень необычный индивид по имени Хагрид. Огромный бородатый мужчина с маленькими блестящими глазками, не таящий в себе и грамма хитрости. Этот человек, а человек ли, отвёл маленького Гарри в здешний банк, название которого мальчик не удосужился запомнить. Зато запомнил, что ограбить его решится только сумасшедший. Поскольку слово «сумасшедший» Гарри за всю жизнь слышал только в отношении себя от родичей, то сначала даже счёл подобное заявление за провокацию. Однако вскоре он заблудился в собственных мыслях, размышляя о вязкости варенья и длине носов магов, после чего решил отложить любые мысли, в том числе и мысли об ограблении. Но стоило прекратить думать о столь важных вещах, как экскурсия стала совсем уж скучной. Тогда он попытался осознать себя, как обладателя крупного состояния. Это никак не повлияло на его самоощущение, как решил сам Гарри, так что и это ему вскоре приелось. — Хагрид, а, Хагрид? — Гарри подёргал сопровождающего за рукав. Его одежда была сделана из плотного грубого материала, от чего сам мальчик продолжил держаться за рукав и незаметно скрести по нему ногтями. Это странное занятие приносило ему успокоение. — Чевось? — Расскажи мне что-нибудь о… — он не мог придумать, что же могло бы отвлечь его от скучной прогулки. — О моих родителях! Ты их знал? Они же тоже были магами! — Были. Они были великими волшебниками! Но это долгая история, Гарри, ты уверен, что хочешь сейчас об этом говорить?       Ответом послужили активные кивки, от которых у нормального человека, возможно, сломалась бы шея. Довольно кряхтя, Хагрид начал свой рассказ. Родители Гарри познакомились в Хогвартсе, великолепной школе, директором которой является Великолепный Волшебник Дамблдор! Отец, Джеймс Поттер, был «тем ещё озорником», имел много друзей, определённое влияние, но это было всем, что Хагрид мог о нём рассказать, не уделяя внимания Дамблдору, Великому Магу Британии. Мать Гарри звали Лили, Лили Эванс. Вспоминая её, Хагрид особенно тепло улыбнулся и почесал бороду, смотря куда-то в небо. — Была сильной волшебницей, Гарри. Она защитила тебя от Авады, а от неё нельзя спастись. Это всё сила любви, Дамблдор говорит, что это кровная защита, Так-то. Оба родителя учились на Гриффиндоре, где когда-то учился Дамблдор, где училось ещё много замечательных людей, не то что на Слизерине!       Рассказ был не очень захватывающим, да и рассказчик был не самым хорошим, но Гарри высоко оценил старания нового приятеля. К этому большому недоразумению, опрокинувшему по дороге человека, Поттер прикипел. Он чувствовал, что тот наивно и на чистоту рассказывает обо всём, во что верит сам. Это притягивало.       Обнадеживало только обещание Хагрида угостить мороженым по возвращению. В ателье Мадам Малкинг, под дверь которого его всё же сопроводили, чувствовался шик и, как ни странно, уют. Осмотревшись, Гарри заметил небольшую тонкую фигуру. Мальчик ловко нарядился в какое-то чёрное одеяние, но самого Гарри удивила совершенно не его ловкость рук. Громкий восхищённый вздох вырвался из груди Поттера, замершего у входа. Мальчик, видимо, тоже заметил Гарри. Он уставился на него своими невероятными серыми глазами, сощуренными в слегка оценивающей и хитрой манере. Ни мускула на его светлом лике не дрогнуло, словно бы он уже привык к подобному отношению. А Гарри… Просто смотрел на него, всего такого белого и красивого, уже неприлично долго и широко улыбался. Почти так, как делал в своей комнате, только менее… жутко. Ну, насколько мог в данный момент. Гарри просто очень любил белый цвет.       Мадам Малкин, оказавшаяся милой женщиной в розово-лиловых одеждах, не растерялась. — Наверное, она часто становилась свидетельницей крайне странных ситуаций, — подумал Гарри, взбираясь на скамеечку. Ровно такую же, как и скамеечка незнакомого мальчика.       Гарри усилием воли уставился в окно, разглядывая прохожих и оценивая общий антураж. Делал он это с очень серьёзным, почти деловым видом, на самом деле просто сдерживая улыбку. А та прямо и лезла на лицо, потому как стоять рядом с таким прекрасным созданием было восхитительно. — Привет, — мальчик горделиво вздёрнул подбородок. — Тоже в Хогвартс?       Гарри кивнул. — Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, — растягивая слова, сообщил он. Для большего эффекта глаза были будто бы прикрыты, но Поттер заметил, с каким интересом его разглядывают.       Гарри внимательно рассматривал маленького хвастуна. О том, что мальчишка таковым является, спорить не приходилось. Фраза о новой метле, квиддиче, в который мальчик, по его словам, играл отменно, что-то о Хогвартсе, чего Гарри уж точно не понял, и куча текста, который благополучно пропускали мимо ушей. Его «собеседник» явно чувствовал себя очень уверенно, заметив реакцию на себя, из-за чего даже не допускал мысли, что его словам не внемлют, словно слову Мерлина. — И даже ресницы у него белые, — было в голове несчастного Поттера.       Из собственных мыслей Поттера грубо вырвал слабый укол в бедро. Боль была Гарри привычна, но, прислушавшись к монологу-диалогу бледного незнакомца, он понял, что разговор пришёл куда-то не туда. Хотя, выделяющиеся на светлой коже губы были слегка изогнуты приподнятыми уголками. Говорящему явно приносила удовольствие эта беседа о Хагриде. — Я о нем слышал. О там что-то вроде прислуги, да? — Он лесник, — кратко ответил Гарри, ожидая ответа и пытаясь осознать, как кто-то настолько светлый мог говорить неприятные вещи. — Да, точно. Я слышал, он настоящий дикарь. Живёт в хижине на территории школы, время от времени напивается и пытается творить чудеса, а все кончается тем, что вспыхивает его собственная постель!       Гарри немного то ли тоскливо, то ли пакостливо улыбнулся. Он легко мог представить что-то подобное в исполнении своего большого приятеля. — Кто знает? — пожал плечами Поттер. — Но мне он очень нравится, судя по тому, что я уже узнал. — Вот как? — На лице мальчика появилась презрительная усмешка. Он скользящим взглядом оценил тщедушную фигуру собеседника. — А почему он с тобой? Где твои родители?       На лице Гарри явно отразились перемены в его настроении. Маленькая язва на соседней скамеечке напряглась. — Они мертвы.       Белые брови чуть-чуть, совсем немного сместились вверх, образовывая незаметную морщинку. — О, мне жаль, — по голосу мальчика было сложно сказать, говорит ли он правду. — Но они же были из наших? — Они были волшебниками, если тебя это интересует. — Если честно, я не понимаю, почему в школу принимают не только таких, как мы, но и детей не из наших семей. Они ведь другие. Они по-другому росли и ничего о нас не знают. Представь, некоторые даже никогда не слышали о Хогвартсе до того дня, как получили письмо. Я думаю, что в Хогвартсе должны учиться только дети волшебников. Кстати, а как твоя фамилия? «Как странно, у волшебников принято обращаться по фамилии?» — подумал Поттер. наблюдая за тем, как в разговор встревает владелица ателье. — Все готово, — говорит она, а Гарри тут же соскакивает на пол и легко ей улыбается.       Он поворачивается к так и не представившемуся ровеснику, осматривая того с ног до головы, прикидывая, насколько большие проблемы может вызвать грубое слово в его адрес. «Гарри, нужно хорошо ко всем относиться!» — звучит поучительный, немного строгий голос Люси в его голове. — В месте, где я живу, принято сначала представляться, а лишь потом — спрашивать имя, — Гарри натягивает на лицо улыбку и очень удивляется, когда понимает, что бледный мальчик в ярости. Это особенно хорошо видно, ведь его бледное лицо покрыто красными пятнами, а сам он даже не пытается держать дружелюбного выражения лица. У Поттера всегда хорошо получалось выглядеть дружелюбным, так почему в этот раз не сработало?       Мальчик напротив так потерян и зол одновременно, что только и хлопает глазами, комкая в руке подол мантии и, видимо, думая над как можно более остроумным ответом. — Я вижу, что родители не успели научить тебя вежливости, — наконец огрызается он. — Это верно, они умерли до того, как я успел с ними познакомиться, — улыбается Гарри. Мысли о покойных родных его мало трогают. Куда больше его волнует, что приятное светлое лицо потемнело. покраснело и сморщилось. Теперь это даже не красиво… — Надеюсь, с тобой не произойдёт того же.       Дверь за Поттером закрывается тихо. Настолько, что оставшимся в помещении людям даже не верится в реальность происходящего.

***

      Могло ли так случиться, что ни одна палочка не захотела иметь ничего общего с Гарри из-за того, что он нагрубил какому-нибудь важному созданию? Поттер вполне мог поверить в то, что пересёкся с каким-нибудь духом или магическим чем-нибудь, что прокляло его на жизнь без палочки. Значит ли это, что он не сможет колдовать? Технически, Гарри уже колдовал. Раскрывать этот маленький секрет не казалось хорошей идеей. Ещё и этот владелец лавки. Странный тип. Не то чтобы Гарри мог сказать, что встретил много «нормальных» людей в этом месте, не по мнению его тёти Петуньи так точно, но Олливандер показался ему самым непонятным!       День стремительно подходил к своему завершению, но нервный и взвинченный Олливандер никак не мог смириться с тем, что Поттера, видимо, прокляло то магическое нечто в ателье. Он и не знал об этом, от чего всё более терялся и едва ли оставался в здравом рассудке. Если вообще был в нём… — Интересно, как отреагируют Дурсли, если я вернусь домой? — скорее у самого себя спросил Гарри, но его спутник тут же поспешил ответить, что Дамблдор ни за что не бросит ребёнка в беде, так что он сможет поступить в школу. Дамблдор точно что-нибудь придумает! Тут просто могло не найтись нужной палочки! — Мы поищем в другой раз! — пообещал полувеликан. «Неужели он думает, что это меня нужно защищать от Дурслей, а не наоборот? Вот чудной. Все они тут немного странные».