Красиво

      Плохое предчувствие всё же оправдало себя. Когда он ступил с лестницы, а Поттер поравнялся с ним. Драко осознал, что до апартаментов декана нужно пройти ещё целый лабиринт, а в коридорах не было ни души. Все порядочные студенты разошлись на уроки, а стоящий рядом с ним индивид не был порядочным студентом от слова совсем. — Прогуливаешь уроки, Поттер? — решил принять вызов Малфой и остановился на очередном повороте. Он считал, что угрожать ему, наследнику великого рода, — глупо. И надеялся, что Гарри тоже так думает. Как минимум, Поттер был поехавшим, но не тупым.       В следующую же секунду Драко оказался поваленным на пол. Гарри пнул его под колено, сбивая с ног и при этом хватая за шиворот. Нос Драко не разбил только из-за этого, но ворот мантии впился в горло. Он закашлялся.       В молчаливых подземельях эхом разлетелся глухой кашель, тихий шорох одежды. Гарри опустился сбоку от давящегося Малфоя, левой рукой забираясь в зачёсанные и залакированные платиновые волосы. На макушке их длины как раз хватало чтобы больно дёрнуть голову вверх.       Прямо над ухом Драко расслышал тихий смех. Чужое дыхание оказалось ему удивительно горячим и резко обожгло шею. Он даже словил себя на мысли, что, не смотря на очень угрожающую жизни обстановку, не мог представить Поттера убийцей. Плачущим из-за смерти магглы — да, он лично это наблюдал, но причиной чей-то смерти?! Тем не менее, такая мысль наконец начинала формироваться в его голове. — Одного удара о каменный пол будет достаточно, чтобы размозжить тебе голову. Малфой.       Будто бы опасаясь, что их подслушают, Гарри говорил шёпотом, ужасно тихо и в самое ухо прижатому к полу парню. Драко вдруг показалось, что у них установилась какая-то странная напряжённая связь, Гарри же был слишком разъярён чтобы заметить покрасневшее лицо обычно бледного парня.       Поттер ожидал реакции, паники или даже истерики, но у Малфоя в голове вдруг стало пусто-пусто. Гарри даже растерялся.       По какой-то причине, воплотить свои угрозы в жизнь он не смог, хоть за прошлый год его рука ни разу не дрогнула, насылая на жертву морок или выбивая зубы. Оправдание нашлось само: — Только потому что он идёт к Снейпу, мне просто не нужны проблемы.       Тем не менее, уже сами мысли о страхе перед расплатой за злодеяния была для него чем-то из ряда вон. Будто его вообще волновало что-либо в этой жизни. Кроме Люси, Бродяги и палок, конечно. Отпустив чужие волосы, он в последний раз посмотрел на тяжело дышащего парня. Тот, ухватившись одной рукой за горло, смотрел куда-то под себя.       Уже поднимаясь по лестнице, Поттер трижды уехал на ней не в тот коридор, слишком занятый самоанализом. Он отлично помнил случай с девочкой Уизли. В представлении Гарри волшебный мир сумбурен и безумен, до ужаса жесток и лицемерен в попытке это скрыть. Он мог бы наслать на Малфоя любое проклятие Певереллов или просто сломать тому череп о пол. И даже немного жалел, что не сделал этого.

***

      В это же время Малфой совершенно не осознавал, как близок был к смерти. Его голова полнилась иного рода мыслями, а ощущение собственной неприкосновенности никуда не делось и даже немного усилилось. То, каким был Поттер всего пару минут назад, было частью мира Драко. И от того почти родным. Жизнь чистокровных пропитана угрозами, жестокостью и холодностью, нередко в подземельях менора «тепло принимали» пленников или жертв. Существовало две стороны: Светлых и Тёмных магов. Драко считал себя тёмным, силой и властью. Он хрипло засмеялся. Почему-то возникшая мысль приятно саладила корень языка. Поттер был ровно таким же, как и он сам. Как все Малфои и Пожиратели. Он тоже был «злым». Не светлым любителем магглов, нет, он наверняка просто запутался, наверняка был глупым ребёнком, но всё равно был своим. — Не просто так его распределили на Слизерин.       Ещё с первого курса Драко, никогда не видевший магглов, осознал, почему их так ненавидят. Гарри Поттер не переставал трещать о своей подружке и ужасно этим его злил. Он произносил это глупое имя чаще, чем его. Улыбался, рассказывая о ничтожной слабачке, и называл её другом! Как девчонка понимает его, как она умна и талантлива. И всё это не могло быть правдой, по мнению Драко. Маггла — низшая форма жизни, грязь. «Что она вообще может понимать?! Знать о жизни героя?!» — думал Драко.       Шея все ещё саднила, воздух вырывался из лёгких со свистом и хрипом, но, вместе с этим, всё его тело дрожало вовсе не от страха. Драко чувствовал, как потеплели его щёки. Постепенно, осознание только что произошедшего доходило до него, лежащего на полу, опирающегося на локти и смотрящего на свои брюки.       Шокированный такой агрессией и своей реакцией, он так и не поднялся с холодного пола, пока на плечо не легла чужая рука.

***

      Была лишь одна единственная тема, к которой Гарри Поттер не был равнодушен: жизнь тех, кого он считал своими друзьями. Абсолютно всё, что не касалось его близких, было очень далёким и неинтересным. И наоборот. Не было золотой середины. Он был странным мальчиком, одержимым навязчивыми идеями. Сейчас ему было необходимо найти способ вернуть его покойную подругу Люси. Несколько лет он провёл, погрузившись в этот вопрос. Зациклившись на этой мысли. Он не слышал окружающих, да и те не особенно старались до него достучаться. Гарри не спал ночами и жил лишь мыслью о воскрешении. Отчаяние на втором году обучения переросло в одержимость.       Сейчас же вопрос оставался лишь за исполнением. Наконец.       Бродяга появился в его жизни в нужный момент, ведь в прошлом году Гарри и не заметил бы преследующую его собаку.       Здраво рассудив, что смысла идти на урок нет, он отправился по одному из тайных ходов и точно не подозревал, что на его конце будет выход в покосившуюся от времени хижину, а в той — хорошо знакомый ему мужчина, обычно облачённый в собачью шкуру.       Мужчина, скрючившись, сидел в одном из кресел и смотрел в одну точку. В глазах его плескалось отчаяние и бесконечная печаль, и Гарри не понял, как у его Бродяги, таскающего в комнату палки, может быть настолько сокрушённый вид. — Бродяга?       Парень смотрел на очнувшегося мужчину без страха. Наоборот, это мужчина перепугано дёрнулся и едва не свалился со своего места. — Г-Гарри? — мужчина сощурился, всматриваясь в знакомые черты. — Почему ты не на уроках? Ты должен быть на уроках! — А ты в комнате. Один — один.       Это прозвучало так беззаботно, знакомо, что Бродяге стало некомфортно от сходства волчонка с его отцом.       Бродяга заметил Гарри ещё в первый день после побега, но, ослеплённый жаждой мести грязной крысе Петтигрю, не задержался с мальчиком. Тем не менее, враг хорошо прятался и всегда был под наблюдением, а спущенные в погоню за ним дементоры не узнавали преступника Сириуса Блэка в личине пса, так что у самого Сириуса днём было очень много свободного времени. И его он с удовольствием проводил с крестником, с сыном его покойного лучшего друга Джеймса Поттера. С Гарри Поттером.       Первое время мальчик даже не замечал его. Ходил, как в воду опущенный, с пустыми глазами. И эти пустые, злые глаза очень пугали Сириуса. Он видел их много раз, когда друзья опускали палочки на войне, когда падали коленями в лужи крови и кричали под раскаты смертельных проклятий, перекрикивали взрывы и рвали голосовые связки, когда люди теряли всё. Когда горел дом, а в доме остались двойняшки, и спасённый аврорами отец бросился в огонь, под тяжёлые падающие стены. Насмерть. Когда из всего отряда возвращался один. Когда Лили, его дорогая подруга Лили смотрела своими мёртвыми глазами на него. Сириус всё понимал. И ему даже не нужно было знать причины, его больное сердце разрывалось от боли за крестника. Он должен был остаться с ним. Должен был покупать торт на день рождения, отвратительно готовить обед и изо всех сил стараться заменить ему отца и мать.       Сидя в старой Хижине и вспоминая юность. Сириус корил себя, просил прощения у Джеймса и Лили, потому что он обещал, клялся им, что защитит Гарри. — Гарри, — сиплый мужской голос звучал виновато. — Прошу, прости меня.