Красиво

      Взгляд Гарри при этом не выражал ничего. Он был пуст, словно у мёртвой рыбы, направлен в одну точку куда-то между чужих голов. Ситуацию ухудшало и то, что парень не собирался никуда уходить, перебирая костлявыми руками столовые приборы, более не прикасаясь к каше на тарелке. Он внимательно всматривался в неё.       Гарри слышал. Слышал всё, включая и гадкие шепотки за спиной, и тревожное сердцебиение Малфоя и даже его мысли. За год, проведённый с профессором Снейпом, Гарри успел устроить несколько истерик по поводу чтения его мыслей прохожими и даже освоить легилименцию, за что был очень благодарен профессору. И. пусть чувство преследования не оставило его, он по крайней мере считал, что может противостоять нападкам. Если очень постараться, то он даже слышал, как кровь струится по венам мальчишки напротив, разгоняя адреналин по телу.       С таким же ничего не выражающим лицом, Гарри вдавил вилку в клейкую массу. Каша непонятным образом начинала таять и пузыриться, словно кожа на поражённом проклятием бедолаге. Как раз сегодня слизеринцы проходили что-то похожее на ЗОТИ.       Драко то ли с отвращением, то ли восторгом подумал: — Не мог же этот придурок наложить на кашу проклятие?       Также Драко с досадой отметил, что за прошедший вдали от школы год многие остыли к издевательствам над полукровкой, даже он сам. Само собой, парень не признавал, что мог бы опасаться Гарри Поттера или вообще испытывать к тому что-либо кроме ненависти. В конце концов, слабые заслуживали лишь презрения.       Напряжённую тишину нарушил тяжёлый вздох. Гарри в последний раз полоснул вилкой по тарелке и встал из-за стола. Не обращая внимания на Малфоя, он ловко обогнул того и покинул Большой зал. Это был первый знак пренебрежения, столь откровенно брошенный отрешённым мальчишкой. Не то чтобы его поведение когда-либо вообще могло трактоваться уважительным, но для слизеринцев гласность значила многое. И это было вопиющей грубостью.

***

      Почему-то с того момента многое изменилось. Гарри рассудил, что на детей повлияло скорее закрытие школы на год и недавнее нападение на Рона Уизли в его же постели, чем что-то в подросшем нём. Жизнь не стояла на месте, а один скандал сменялся другим. И сегодня он устраивал новый. — Это ещё что за безобразие?! — Теодор, только вошедший в гостиную слизерина, был, мягко говоря, в шоке.       Посреди изящного зелёного дивана с ручной серебряной вышивкой сидел облезлый чёрный пёс и грыз свой хвост. Рядом с ним, что удивительно, на полу лежал Поттер, накрыв лицо учебником по зельям и поднимая и опуская ноги. Крик его потревожил. Гарри приподнял книгу и, криво улыбаясь, ответил: — Нажалуешься Снейпу или кому-нибудь ещё — я перегрызу тебе глотку.       Староста, которому сразу же нажаловался Теодор, лишь пожал плечами. Так в комнате Гарри Поттера поселился чёрный пёс.       Этот же пёс уже месяц бегал за Гарри, виляя хвостом и так ласково всматриваясь в глаза, что даже у этого странного мальчика что-то ёкнуло. Иногда ему мерещилось, словно это и не пёс вовсе, а человек в собачьей шкуре. Но иногда ему мерещилось, что с ним по-змеиному разговаривают стены и что у директора Дамблдора к мантии прикреплены золотые лягушата в блёстках. Не то чтобы последнее было чем-то очень нереалистичным, но Гарри очень хотел верить, что это галлюцинации.       Летающие по школе дементоры ужасно напрягают детей, а Поттера, и так находящегося на грани, повергают своим присутствием в такое отчаяние, что мир вокруг буквально становится чёрно-белым. Это мальчик заметил только с появлением в его жизни облезлого друга. Просто потому что вся его жизнь и есть одна сплошная трагедия. А пёс любил таскать в комнату палки. Стоило только выбраться во двор ночью, тот обязательно притаскивал Гарри «сокровище». И жизнь сразу становилась капельку лучше. Правда, Гарри не знал, как назвать нового соседа по комнате, так что звал его просто бродягой или псом, что приходилось к слову.       Вот и сейчас Бродяга тащит в пасти какую-то жёлтую палку, повиливая хвостом. Он уверенно идёт по тайным ходам ровно до третьего перекрёстка. Пару раз пёс даже сворачивал не туда, несясь впереди Гарри, так что его приходилось догонять и возвращаться. Не хватало ещё чтобы он в гостиную к Грифам забежал. Вот будет переполох… Сейчас же он притормаживает и дожидается мальчика.       Отряхнувшись от только что выпавшего снега, Бродяга деловито следует за слизеринцем, а чуть позже неуклюже, совсем по-человечески, плюхается в кресло и кладёт на стол у окошка палку.       Потрепав за ухом пса, Гарри нахваливает сокровище: — Чудесная палка, Бродяга, я бы даже сказал, почти волшебная! Вот есть у нас вредный дед с вредными палочками, а ты у нас деловой и не вредный.       Она отправляется к другим, аккуратно становясь в ряд на одной из полок. Сначала Гарри просто клал их куда-нибудь к книгам, но вскоре для них пришлось выделить отдельное место.       Не думал он, что, поступая на слизерин, когда-нибудь будет с собакой коллекционировать палки… Но пёс, кажется, получает такое удовольствие от похвалы и улыбки Гарри, что тот просто не может отказать другу.       Укладываясь спать, он желает Бродяге добрых снов, а на утро просыпается от шершавого навязчивого языка, иногда и от лап, прыгающих по его костям. И в Гарри пробуждается его детское невинное Я, каким-то непонятным образом выжившее после Дурслей и смерти Люси. Тем не менее, стоит двери разлучить их, Гарри вновь становится бесконечно безразличным ко всему окружающему миру. Приближающиеся зимние каникулы заставляют его не только думать о ночлеге (директор заявил, что по какому-то запрету из министерства детей запрещают оставлять в школе на каникулы, конечно, ради их же безопасности). Наверное, придётся отапливать старенький дом Певереллов и пытаться его прибрать. В конце концов, сам Гарри считал безопасной только библиотеку. Ну и какой безопасный дом вообще будет требовать постоянных жертвоприношений? — Что-то с ними не так, — часто повторял про себя Гарри.       Несколько раз Северус Снейп тактично намекал, что был бы не против экскурсии по дому, но Поттер сам ничего о нём не знал, а по второму этажу кто-то ходил ночью…       Вспомнился портрет Лорда Певерелла. — Интересно, как он отреагирует на собаку?       Сам Лорд, кстати, утверждал, что дом просто чувствует в нём чужую кровь и немного одичал за годы без хозяина. Ну, теперь у Гарри был пёс и куча палок, жизнь уже была чуточку лучше.       Всё так же проигнорировав пристальный взгляд Драко, даже скорее его не заметив, Поттер направился на трансфигурацию. Как же смешно ему было, когда после занятия домашним заданием МакГонагалл дала трасфигурировать палку в ложку. — Да, палок у меня много…       Гарри не заметил, что сказал это вслух. — Не сомневаюсь, Поттер. Твоя псина натаскала? — Драко шёл впереди и презрительно косился на Гарри. — Только такой магглолюбец, вроде тебя, мог цацкаться с грязной шавкой. Вы друг друга стоите.       Гарри ответил тяжёлым взглядом. Он чувствовал: сейчас Малфой ляпнет что-то отвратительное. Так и произошло: — Ну, тебе очень подходит. Как обычно, цацкаешься со всякой падалью. Надеюсь, он тоже скоро сдохнет.       Шедший позади когтевранец споткнулся, когда проходил мимо них. Принявшиеся поднимать его друзья косились то на Гарри, то на Малфоя. В отличии от Драко, едва смотрящего на однокурсника, они заметили и проявившиеся на обложках вмятины, и холодное презрение на лице Гарри Поттера.       Драко гордился собой ровно пять минут, пока не заметил, что Гарри уверенно следует за ним. То есть идёт не на урок и даже не в библиотеку. Декан освободил от занятия только Драко, так что у остальных слизеринцев был просто урок полётов на мётлах. И в чёртовых подземельях мётел не было!!! У сиротки Поттера так точно!