Дело о похищении.

- Франкенштейн, тебя что-то тревожит? Рейзел аккуратно поставил чашку с горячим травяным чаем на стол. Из открытого настежь окна дул прохладный ветерок, играя с легкими занавесками. Вечер опустился яркой багряной пеленой на небо. Даже смотря на его кусочек через окно, казалось, что оно было залито кровью. Из-за этого все в комнате приобрело красный оттенок. - Нет, Мастер. Вам не стоит беспокоиться. Благородный с едва заметным скепсисом посмотрел на своего "дворецкого". Тот в последнее время был немного не в себе. Подолгу мог смотреть в одну точку, временно теряя связь с реальностью, часто задумывался до такой степени, что забывал о том, что хотел сделать. Иногда он мог долгими часами сидеть в своей лаборатории, намного дольше, чем обычно, напрочь забывая про еду и сон. - Просто... не изводи себя. Это лишнее. - Если вы так считаете... Да, он сам прекрасно понимал, почему стали происходить такие вещи. Но от навязчивых мыслей всегда бывает трудно избавиться. Видимо, та вылазка оказала более сильный эффект, чем он думал. Франкенштейн вежливо поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь. Он сказал, что пойдет прогуляться, возможно, это поможет хоть немного привести мысли в порядок, и голова перестанет отзываться ноющей болью. Учёный не любил вспоминать о своем прошлом. В итоге, Франкенштейн бесцельно бродил по всему острову несколько часов, пока его внимание не привлекло какое-то свечение между стволами деревьев. Уже довольно стемнело, чтобы этот яркий огонек сразу бросался в глаза. Он нахмурился и начал осторожно приближаться к источнику света. Как только он подошёл на достаточное расстояние, то увидел ещё один огонек, но более далёкий. Они медленно плыли в темноте среди кустов и деревьев. Заворочавшееся любопытство заставило ученого преследовать их. Через какое-то время огни скрылись в пещере с хорошо замаскированным входом. Франкенштейн решил не идти за ними, а подождать снаружи. Была ли это интуиция или некое чутьё, но принятое решение возымело эффект. Вслед за выбежавшим ребёнком бросились фигуры в длинных балахонах, держа в руках оружие и вовсю размахивая факелами. - Поймать мальчишку! В размытых ночных тенях учёный смог за доли секунды узнать юный силуэт. Он сорвался с места, возвращаясь в глубины леса. Копьё привычно материализовалось в руке и буквально сразу же полетело в чью-то спину. Мужчина в балахоне выронил меч и с коротким криком упал на землю. За ним последовали другие. Пока адреналин погони пылал в крови, впереди раздался громкий треск. Франкенштейн снова отправил копьё в недолгий полёт. Оно поразило цель, когда та склонилась над упавшим ребёнком. Маленькая грудь тяжело вздымалась. Услышав за спиной чьи-то шаги, благородный попытался подняться, но из этого ничего не получилось. В левом плече и колене застряли стрелы. Лучник успел исполнить свой долг, прежде чем его настигло Тёмное копьё. Хрипло дыша, благородный так и остался лежать на лесной подстилке, прижимаясь щекой к мягкой траве с колючими хвоинками. Он уже не сможет убежать. Ему ещё тогда, в пещере, чудом удалось вырваться из крепкой хватки похитителей. А что теперь? Всё опять повторится? Нет, мальчик не хотел даже думать об этом. Тем временем шаги раздались совсем рядом с неподвижным телом. Кто-то опустился перед ним на колени. Чужая рука, которая легла на здоровое плечо, показалась обжигающе горячей, поэтому благородный инстинктивно дёрнулся. Резкое движение отозвалось острой болью в ранах, и мальчик, сдавленно застонав, опустился обратно на землю, его начинало трясти. Франкенштейн осторожно взял мальчика на руки, стараясь не задевать древки стрел. Вытаскивать их сейчас было бы довольно проблематично и более опасно. Не известно, какие наконечники имеют эти стрелы. Повезёт, если гладкие. С зазубренными же придётся повозиться. Благородный подозрительно притих и не шевелился, но учёный мог слышать его тяжёлое дыхание. Маленький кулачок крепко сжал ткань его пиджака. Глаза закрыты, между бровями появилась небольшая складочка, а бледные губы изогнуты в тонкую линию. Франкенштейн ускорил шаг, намереваясь как можно быстрее оказаться в своей лаборатории. Если раны вызовут осложнения, будет только хуже. "Потерпи немного", - мысленно обратился мужчина к юному благородному. - "Все будет хорошо".

***

Когда учёный принёс мальчика к себе, тот был уже без сознания. Мужчина уложил его на старую медицинскую кушетку и начал метаться по всему помещению, собирая необходимые предметы и складывая их на небольшой столик. Франкенштейн снял с пострадавшего обувь и срезал чуть больше половины каждого древка, чтобы можно было более легко снять окровавленную рубашку и закатать штанину до бедра. Одежда в данный момент только мешала осмотру ран. Кровотечение не остановилось, и темно-вишневые капли стали стекать по бледной коже. Не зная вида наконечников, мужчина решил не рисковать и сделал ланцетом по надрезу рядом с каждой раной. С помощью щипцов он извлек то, что в итоге осталось от стрел. Кровавые зубцы на наконечниках поблёскивали в ярком пламени свеч. Отложив их в сторону, учёный промыл и зашил раны, потом дополнительно обработал снаружи и наложил повязки. Франкенштейн с едва заметной мученической улыбкой на губах коснулся тыльной стороной ладони лба мальчика, убирая светлые пряди волос в сторону. Мужчина тяжко вздохнул и слегка провёл пальцами по горячей щеке благородного. У него поднялась температура. Это была естественная реакция организма, со временем жар должен будет сойти на нет. Перед тем как уйти, учёный накрыл своим пиджаком маленькое тельце. К сожалению, чего-то более подходящего под рукой не оказалось. На первое время должно подойти, потом он что-нибудь придумает. В любом случае мужчина не хотел сразу возвращать мальчика. Он ещё слаб, поэтому ему нужно время, чтобы немного восстановиться. Регенерация у взрослых благородных намного быстрее, чем у детей. Не стоит рисковать, если есть возможность обеспечить мальчику покой. Только... Как бы рассказать всё его отцу?..