Наручники

      Снегопад обманчиво утих, тайно обещая ещё вернуться в город с бурей и огромными сугробами. А пока над культурной столицей царила ясная тихая ночь. Они вышли из Ледового дворца, держась за руки и смеясь на весь ночной Питер. Давно уже перевалило за полночь, и так как ни один транспорт в это время уже не ходил, Отабек решил заранее заказать такси. Жёлтая машина уже ждала их у входа, тихо выпуская клубы дыма.       – Тебе есть, где остановиться на эту ночь? – спросил Юра, пока они спускались по присыпанным снегом ступеням вниз.       – К сожалению, нет. Комнату в отеле я уже сдал, да и с деньгами не особо, – Отабек поджал губы, мысленно перебирая доступные варианты, но ничего путного на ум не приходило. Из всех, с кем он общался в этом городе, был лишь Юра.       Тут Плисецкому на ум пришла, на тот момент как ему показалась, просто гениальная идея:       – Слушай, ты можешь переночевать у меня! – слетело с губ юноши прежде, чем он успел обдумать всё как следует.       Отабек удивился столь интересному предложению, и потому остановился на полпути к ожидающему их такси и посмотрел на блондина большими от удивления глазами.       – Ну, то есть, – продолжил Юра, немного запинаясь: – раз уж тебе всё равно некуда идти... так что можешь, ну... – щёки юноши тут же покраснели, то ли от смущения, то ли от мороза – неизвестно. – П-переночевать у меня.       – Только если ты не против, – мягко улыбнулся брюнет и нежно поцеловал Юру в лоб, от чего последний зарделся и смутился ещё больше, пробормотав что-то вроде «Идиот», адресовано то ли себе, то ли спутнику.       – Иди уже... в машину...       Плисецкий подтолкнул парня к жёлтому такси, и они дружно забрались в тёплый салон. Светловолосый назвал нужный адрес, и пожилой водитель неспешно повёл автомобиль по ночным улочкам Петербурга, освещённого тусклыми придорожными фонарями, вывесками магазинчиков и ресторанов и серебристым лунным светом.       – Иди сюда, – прошептал Отабек, нежно обняв своего возлюбленного и, взяв паренька за руку, переплёл свои тёплые пальцы с прохладными пальцами Юры. – Совсем замёрз.       Юра охотно уткнулся носом в шею Отабека и прижался к нему, с наслаждением вдыхая терпкий аромат парфюма с нотками запаха кожи самого парня. Тёплый воздух салона, лёгкая качка и нежные объятия приятно успокаивали, и вскоре Юра задремал, даже сквозь сон чувствуя, как его возлюбленный то и дело касался губами его лба и макушки, оставляя лёгкие поцелуи. Блондин был несказанно счастлив и едва заметно улыбался, желая, чтобы этот момент никогда не заканчивался. То же самое чувствовал и Отабек, обнимая зеленоглазого и прижимая его к себе.       Из сладких объятий сна юношу вытащило мягкое прикосновение к щеке и шёпот, сообщивший, что они приехали. Прогудев что-то неодобрительное, Юра нехотя разлепил глаза и встретился с возлюбленным взглядом.       – Просыпайся, соня, – улыбнулся Отабек и, отдав водителю деньги за поездку, взял Юру за руку и вытащил его в прохладную зимнюю ночь. Забрав свои вещи, они дошли до нужной двери и вошли в погружённую в полумрак парадную.       – Надеюсь, твоя мама не будет против внезапных ночных гостей? – тихо спросил кареглазый, пока они поднимались по лестнице.       – Она спит, а завтра рано утром уйдёт на работу, так что если мы будем вести себя тихо, она и не узнает.       Они остановились на втором этаже. Стараясь как можно тише открыть замок ключами, Юра, успешно справившись с задачей, пропустил Отабека вперёд, а сам тихо закрыл за собой дверь и осторожно задвинул щеколду, дабы лязг металла не разбудил всех соседей. Половина дела была сделана, осталось лишь дойти до нужной комнаты, миновав спальню мамы, при этом не издавая ни звука, что было куда сложнее.       – Оставь пальто на вешалке, – прошептал Плисецкий, выбравшись из собственной куртки.       – А где она? Ничерта не вижу, – тихо ответил брюнет, совершенно не ориентируясь в кромешной темноте коридора.       – Ой да боже ш ты мой, – оставив сапоги на коврике у двери, блондин забрал пальто и шарф возлюбленного, который, в свою очередь, стоял рядом, как вкопанный, и оставил вещи на вешалке слева от двери.       – Юр, ты где? – кареглазый, разувшись, пошарил рукой в темноте и схватил Юру за футболку.       – Да здесь я, не шуми. Пошли, – прошипел юноша и потянул гостя в свою комнату.       Но на полпути к спальне Юры Отабек сослепу врезался ногой в угол стены и тихо зашипел от боли, прорычав что-то не очень культурное на родном языке, одновременно потирая ушибленную конечность.       – Да тихо ты, блин, – занервничал Юра и подкосился на дверь спальни мамы. К счастью, никто не вышел в коридор. Разбудит весь дом, зараза!       Втолкнув парня в свою комнату, Юра быстро закрыл дверь, уповая на то, что мама спала крепко и не слышала этого погрома.       – Честное слово, ты самый настоящий медведь, – ворчал зеленоглазый, неплохо ориентируясь в погружённой во мрак комнате и прекрасно различая предметы. – Стой на месте, сейчас я включу свет.       Отабек честно повиновался приказу и остался ждать, не желая более встречаться конечностями с острыми углами и прочими опасностями, что прятались в ночи. Парень всегда отвратительно видел в темноте и не любил гулять по ночам, тем более по незнакомым местам, но сегодня он был счастлив побывать в квартире Плисецкого и увидеть всё своими глазами, а не через камеру телефона и видеочат.       – Зато ты самый настоящий котёнок, – мягко улыбнулся брюнет, моментально вогнав Юру в краску.       Тем временем зеленоглазый, проклиная очарование и харизму возлюбленного, добрался до письменного стола и включил небольшую настольную лампу. Бледное свечение энергосберегающей лампочки тут же наполнило собой комнату. Юра чуть притушил свет, дабы его не было видно из коридора, и повернулся к Отабеку, застывшему посреди комнаты, словно истукан. Брюнет же смог, наконец, сориентироваться в пространстве и часто-часто заморгал, пытаясь привыкнуть к смене освещения.       – Ссори за бардак, – бросил Юра, – устраивайся тут. Я принесу нам поесть, ты только сиди тут, хорошо?       – Не сдвинусь с места, – пообещал Отабек и проводил юношу взглядом.       Когда блондин исчез за дверью, парень поставил свою сумку у шкафа рядом с рюкзаком Юры, а сам стал бродить по комнате, изучая интерьер. В спальне царил лёгкий бардак: кровать была не заправлена, тут и там можно было найти вещи с кошачьими принтами и далее по списку. На стене над кроватью были приколоты булавками разные фотографии – в основном те, на которых они с Юрой дурачились во время встреч на соревнованиях или в других городах, – и разные листочки. Отабек тепло улыбнулся, рассматривая своеобразное панно. Из незашторенного окна рядом с кроватью можно было разглядеть ночные огни спящего Санкт-Петербурга. На полке над письменным столом была гора разных кубков, грамот и медалей по фигурному катанию, а на самом столе расположились тетради, учебники, выключенный ноутбук, забытые кружки с остатками кофе и много всяких мелочей.       Так прошло минут пятнадцать, но Юра всё никак не появлялся. За это время Отабек успел изучить всю комнату, походить из угла в угол, поваляться на кровати, но блондина всё не было и не было.       «Интересно, что он там так долго делает?»       И, ведомый любопытством, кареглазый отправился на поиски Юры. Тихо закрыв за собой дверь, он вслушался в шорохи квартиры и понял, что кухня находилась где-то слева, после чего наугад побрёл в темноту, держась за стены и стараясь не шуметь. Успешно добравшись до места, парень тихо скрипнул дверью и попал на саму кухню, где Юра возился с плитой.       Плисецкий совершенно не любил готовить, но единственное блюдо, которое у него получалось лучше всего – это жареная картошка по рецепту дедушки. Так как в холодильнике ничего путного не было, пришлось экстренно вспоминать уроки готовки. Тусклого света кухонного светильника, закреплённого под навесным ящиком с посудой рядом с газовой плитой, вполне хватало, чтобы ориентироваться в полумраке и приготовить что-то съедобное.       Отабек невольно расплылся в улыбке и, тихо подкравшись к Юре со спины, мягко обнял возлюбленного, сомкнув руки на животе и прижав его к себе. Не раздумывая, парень легонько куснул зеленоглазого за шею. Блондин от неожиданности дёрнулся и чуть не выронил нож, но вовремя взял себя в руки и подавил возмущённый возглас.       – А если бы я тебе ножом в бок заехал? – прошипел юноша, повернув голову вправо и хмуро посмотрев на брюнета.       – Это было бы самое нелепое убийство из всех, – тихо хохотнул Отабек и чмокнул Юру в губы. – Хозяюшка моя.       – Заехать бы тебе в челюсть за такое, но не буду, – проворчал зеленоглазый, нарезая кубиками остатки колбасы, найденные в недрах холодильника.       – Я тоже тебя люблю, – пробормотал казах, выдохнув это в шею пареньку и запечатлев на бледной коже нежный поцелуй, от чего у Плисецкого по спине и плечам мгновенно побежали мурашки. Он тут же зарделся.       Чуть убавив огонь, кулинар помешал лопаткой золотистый картофель и добавил в него колбасу, после чего разбил над ним два сырых яйца и накрыл почти готовое блюдо крышкой. Затем Юра, вытерев руки полотенцем, повернулся лицом к возлюбленному и, схватив его за ворот футболки, без лишних слов притянул к себе и поцеловал. Встав на цыпочки, блондин обвил руками крепкую шею Отабека и впустил пятерню в шелковистые чёрные пряди. Кареглазый склонился над юношей и, уперевшись одной рукой в напольный шкаф кухонного гарнитура, другой рукой обнял Юру за талию и нежно прижал к себе, ответив на поцелуй не менее горячо и требовательно. Он был рад, что блондин сам проявлял инициативу.       Температура в комнате резко подскочила на несколько градусов, и вовсе не из-за горящей конфорки неподалёку. Казах подхватил Плисецкого под ягодицы и легко усадил паренька на тумбу, не разрывая поцелуя. Так было гораздо удобнее, ибо из-за разницы в росте ему приходилось наклоняться, чтобы дотянуться до нежных губ Юры. Теперь же было наоборот.       Тихо рассмеявшись, блондин коснулся кончиками пальцев острых скул возлюбленного и вновь притянул его к себе. Было невероятно сложно насытиться, отчаянно хотелось ещё и ещё. Юра буквально млел и таял, когда Отабек вот так целовал его – нежно, обрывисто, немного смазано, шепча какие-то глупости, что заставляли зеленоглазого глупо смеяться. Когда он касался спины юноши, мягко щекоча её через тонкую ткань футболки, тот трепетал, почти мурча от удовольствия. Два любящих сердца забились в едином ритме – парни были несказанно счастливы, наслаждаясь сладостным моментом, растягивая его.       Отабек лишь на секунду отстранился, чтобы выключить конфорку, и с улыбкой прошептал:       – Не люблю обугленный картофель.       Поужинали они в спальне Юры, решив не оставаться на кухне из-за риска быть пойманными матерью, которая любила заглянуть туда ночью, дабы попить водички. Оставив пустую сковородку остывать на плите, они выложили картофель на огромное блюдо, взяли вилки, кетчуп и две кружки с чаем и, крадучись, словно пара воришек, вернулись в комнату Плисецкого, плотно закрыв за собой дверь.       Удобно устроившись на кровати – Юра предварительно постелил старый плед с тигриным принтом, – они взяли ноутбук, посмотрели новую серию их любимого сериала (Леди Баг и Супер-Кот) за огромной тарелкой жареного картофеля, а после убрали посуду на письменный стол и собирались ложиться спать. Ноутбук перекочевал на тумбочку, ожидая, пока о нём снова вспомнят, но так не дождался и отключился.       – У тебя нет ничего переодеться? – спросил Отабек, желая как можно скорее выбраться из неудобных джинс.       – Боюсь, моя одежда тебе будет не по размеру, – Юра поджал губы и бросил мимолётный взгляд на широкие плечи казаха, невольно прикусив нижнюю губу и задумавшись о том, какая красота скрывалась под трикотажной тканью футболки.       – Ну ладно, – коварно улыбнулся брюнет.       Юра чуть не подавился остатками чая и не выронил из рук кружку, наблюдая за тем, как Отабек, совершенно не стесняясь, внезапно начал раздеваться прямо у Плисецкого на глазах. Когда кареглазый снял футболку, сердце юноши невольно затрепетало в груди, словно маленькая птичка, норовя проломить рёбра. В этом полумраке казах выглядел до одури сексуально – Юра просто не мог оторвать глаз от его рельефного тела и крепких мышц, что плавно перекатывались под смуглой кожей, которая в свете лампы казалась золотистой.       – Смотри, не упади в обморок, – ухмыльнулся Отабек, разбираясь с пряжкой ремня и краем глаза наблюдая за тем, как вытянулось лицо Юры от подобного зрелища – казалось, ещё немного, и зеленоглазый реально упал бы в обморок от резко подскочившего давления. Юра тут же стушевался, мысленно уже вопя на весь Санкт-Петербург от восторга и стыда.       Оставив джинсы на деревянном изножье кровати, брюнет вальяжно развалился на матрасе в одних боксерах и довольно улыбнулся, почувствовав ужасное облегчение – впервые за очень долгий промежуток времени он наконец-таки сможет хоть немного отдохнуть. Но больше всего радовал тот факт, что он проведёт эту ночь с Юрой, который, кстати, как-то странно вжался в письменный стол и смотрел куда угодно, но только не на кровать.       – Ну, чего ждёшь? – Отабек похлопал по месту рядом с собой, призывая блондина лечь рядом и одновременно задаваясь вопросом, с чего это он так смущался, ведь они частенько пересекались в раздевалках перед соревнованиями и видели друг друга чуть ли не в чём мать родила.       Сдув светлую прядь волос со лба, Юра, задаваясь тем же вопросом, что и Отабек, прошёл к шкафу и спешно переоделся в домашнюю одежду, чувствуя, как спину его обжигал пристальный взгляд карих глаз. И чего он вообще вёл себя как сопливая пятиклашка, влюблённая в старшеклассника?! Зеленоглазый приказал себе собраться и перестать быть влюблённой школьницей.       «Господи, да это же обычная ночёвка! Безо всяких там... – на этой мысли блондин резко тряхнул головой, живо загоняя собственные фантазии в тёмный чулан, из которого они каким-то невероятным образом выбрались наружу, и запер дверь на замок, после чего быстро нацепил футболку с мордой гепарда и чёрные пижамные штаны. – Это точно была хорошая идея позвать его сюда?»       Внутреннее чутьё подсказывало, что это было, несомненно, отличным решением. Да и сам Юра был несказанно счастлив видеть своего друга, а теперь уже и возлюбленного, у себя дома, так близко, а не через экран ноутбука.       Едва заметно пожав плечами, юноша устроился на кровати напротив Отабека. Их глаза встретились – карие против зелёных, – и они лежали на мягком пледе в полной тишине первые несколько минут, изучая друг друга, словно не виделись целую вечность.       – Спасибо за ужин, – поблагодарил казах, устроившись на левом боку и подложив руку под голову. – Это была лучшая жареная картошка, которую я только пробовал.       – Не за что, – Юра устроился на правом боку, повернувшись к возлюбленному лицом, и тоже подложил руку под голову для удобства. – Хорошо, что мы вообще встретились сегодня во дворце. Иначе я бы... ну...       Кареглазый понял всё без слов и мягко улыбнулся.       – Я бы тоже не отважился признаться в чувствах к тебе. Да и сообщать об этом по видеосвязи, согласись, совсем не то.       Юра лишь молча кивнул, невольно расплывшись в тёплой, искренней улыбке почти что эйфорического счастья. Плюнув на все предрассудки и прочую требуху, юноша бросился возлюбленного и прижался к нему, чувствуя тепло его кожи даже через одежду.       Отабек, коснувшись щеки возлюбленного кончиками пальцев, накрыл шершавые губы Плисецкого своими, вовлекая его в глубокий, чувственный поцелуй, от которого медленно сносило крышу.       Юра терялся в эмоциях, что мгновенно накрыли его с головой, утаскивая на самое дно этого бурлящего океана, когда казах мягко касался его губ, а после проникал в его рот языком, хозяйничая там, когда покусывал его нижнюю губу, и когда шептал его имя между поцелуями, что звучало, словно молитва. Сам же зеленоглазый отвечал не менее пылко, иногда забирая ветвь лидерства.       И в этот раз что-то нашло на Юру – он резко подался влево, уложив Отабека на лопатки, а сам навис над парнем, опираясь на локти, не разрывая жаркого поцелуя. Кровь бурлила по венам жгучим эликсиром, разливаясь вместе с приятным теплом, что мгновенно охватило тела обоих влюбленных, распаляя ту страсть, что разгорелась между фигуристами на катке двумя часами ранее. Плисецкий плохо соображал, что творил – в моменты, когда эмоции брали верх, мозг совершенно отключался. Но Отабеку понравился столь резкий поворот событий – он позволил блондину вести, а сам пробрался под футболку юноши и начал мягко поглаживать его спину, зная о маленькой слабости фигуриста.       Юра, почувствовав приятную щекотку вниз по позвоночнику, невольно прогнулся, и плечи его покрылись мурашками. В голове расцвели яркие всполохи, и юноша игриво куснул возлюбленного за нижнюю губу в немом призыве не останавливаться. Медленно, но верно пламя страсти набирало силу, распаляясь ещё больше – это чувствовали оба парня.       – Можем продолжить, – чуть отстранившись, предложил Отабек, рвано дыша и смотря на возлюбленного из-под ресниц, буквально утопая в зелени его больших глубоких глаз, что источали лёгкое недоумение и неподдельное наслаждение.       Он хотел этого, хоть и боялся даже подумать о подобном, но это была правда. Ещё на катке брюнета посетили мысли заняться любовью с Юрой, но он не думал, что всё это произойдёт так... скоро.       – Да, – кивнул Юра, предвкушая узнать, как далеко они могли в этом зайти. В тёмном чулане его сознания что-то тихо заскреблось о дверь.       – Только если ты действительно этого хочешь.       – Хочу, – уверенно ответил юноша, хотя в душе не до конца понимал, что вообще на его нашло, и что он творил. Но теперь назад пути не было. Да он и не хотел ничего менять.       – Хорошо. – Отабек резко подался вправо, в одно мгновение ловко нависнув над Юрой и вжимая его в матрас, и тихо, но очень вкрадчиво произнёс:       – Хоть один звук – и ты пожалеешь об этом. Мы же не хотим быть пойманными, м? – последнее он буквально выдохнул в губы блондина, но не коснулся их, ожидая ответа. Брюнет заглянул в эти прекрасные изумрудные глаза, в которых смешалась лёгкая растерянность и возбуждение, и улыбнулся уголком губ – фраза произвела должный эффект.       Сердце мгновенно ускорило бег, колотясь о рёбра, как сумасшедшее. Почти не дыша, Юра утвердительно кивнул, смотря в бездонные карие глаза, не в состоянии сделать даже маленький глоток воздуха – то, как брюнет сказал эту фразу, буквально вышибло из лёгких юноши весь кислород. Светловолосый внезапно ощутил, как всё его тело охватил жар, сравнимый лишь с разбушевавшимся пожаром, и по животу вниз прошёл приятный спазм, растворившись где-то в районе паха.       – Прекрасно, – ухмыльнулся Отабек и жадно впился в шершавые губы юноши. Поцелуй получился немного рваным, но даже от этого у Плисецкого закружилась голова, словно он залпом выпил бутылку крепкого спиртного.       Отабек отстранился и устроился на ногах юноши, после чего скользнул ладонью по краю футболки и проник под неё, нежно коснувшись твёрдых мышц пресса. Подцепив трикотажную ткань, высвободил зеленоглазого из вещицы и отбросил мешающий предмет гардероба на пол, наслаждаясь элегантной худобой и подтянутостью фигуриста. Боже, как он хотел покрыть это тело нежными лёгкими поцелуями.       Всё ещё немного задыхаясь, Юра смотрел на Отабека из-под ресниц, любуясь его статной фигурой в тусклом свете настольной лампы, которую так никто и не выключил. Чего греха таить, он был идеален, словно только что сошёл с обложки модного журнала. Или постамента, принадлежащего статуе древнегреческого бога. Вид плавно перекатывающихся крепких мышц под загорелой кожей вызывал в Плисецком странные судороги наслаждения, что эхом отдавались в районе паха.       Отабек продолжил мягко водить подушечками пальцев по бледной коже без единого изъяна, массируя её, задевая самые чувствительные точки, тем самым заставляя Юру трепетать в его руках, непроизвольно выгибаться и рвано дышать, теряясь в тёмной бездне ощущений.       – Господи... – сорвался полустон-полушёпот с губ блондина, когда кареглазый почти невесомо коснулся рёбер и начал играть с сосками. Каждое прикосновение Отабека буквально обжигало – Юра горел, пылал, словно облитый бензином.       Брюнет устроился между ног блондина и смотрел на паренька в своих руках – такого стройного, утончённого и беззащитного, отчаянно жаждущего его прикосновений, – нетерпеливо скользнул под резинку пижамных штанов, коснувшись возбужденной плоти через ткань белья, заставив Юру невольно прогнуться в спине и до боли закусить нижнюю губу, дабы не закричать. Всё, что он мог – это тихо скулить, изнемогая от желания, и шёпотом умолять его не останавливаться.       Плисецкий отчаянно хотел коснуться этой бархатистой смуглой кожи, ощутить её жар, вдыхать запах, но возлюбленный был пока что слишком далеко – смотрел на него сверху вниз потемневшим от желания взглядом. Это подливало масла в пожар раздирающих Юру чувств. Всё это казалось ему сном, ведь в реальности такого просто не могло происходить. Но он ужасно заблуждался.       Отабек скользнул ладонями по животу паренька, а затем вниз по бёдрам, освободив зеленоглазого от оставшейся одежды и заметив, как отчаянно краснели его щёки, а после избавился и от собственных боксеров, швырнув вещи куда-то во мрак комнаты. Обхватив пульсирующий член юноши, брюнет начал мягко массировать чувствительную плоть, размазывая вязкую смазку по стволу, то и дело задевая влажную головку, чуть надавливая на неё. Юра до боли прикусил собственный палец, всеми силами стараясь не стонать, и невольно толкнулся бёдрами навстречу приятным ласкам, теряясь в феерических ощущениях.       – Боже... О-Отабек, я... Ах...       Перед глазами всё плыло. Он был уже на грани, но внезапно брюнет отступил, коварно прошептав «Рано». Юра хотел прибить его на месте и одновременно молить, чтобы он не останавливался.       Склонившись над блондином, Отабек жадно припал губами к губам Юры, даря головокружительный поцелуй, полный нежности и вязкого желания. Он отчаянно хотел юношу. Хотел, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда. Хотел, чтобы с этой минуты они всегда были вместе и больше никогда не расставались. Хотел подарить ему всю свою нежность, на которую только был способен, хотя и не умел выражать её, как нормальные люди.       Но Юра знал его, знал, как никто другой, и ответил на поцелуй не менее пылко, шепча что-то нежное, обнимая его за шею, перебирая чёрные как смоль волосы тонкими пальцами и почти мурча от наслаждения, находясь где-то за гранью реальности. В данный момент друг для друга существовали лишь они одни – Отабек у Юры и Юра у Отабека, – и весь остальной мир был абсолютно не важен. Они растворились друг в друге, утопая в океане эмоций и чувств, охвативших влюблённых, и даже не пытались спастись. Здесь не спало бы уже ничего.       – Ты хочешь этого? – донёсся до ушей Юры хриплый голос казаха, что вызвал приятную дрожь под кожей, эхом звуча где-то на грани сознания. Отабек смотрел прямо на него, опираясь на локти и едва касаясь кончиком носа его носа. – Потому что ещё немного, и я уже не остановлюсь.       Шёпот. Лишь он был в этих стенах, мягко опаляя кожу, заставляя нервные окончания плавиться. Но порой и он был без надобности – влюблённые читали всё в глазах друг друга, растворяясь в них, пропадая без вести.       – Да, – вслух сказал Юра не без дрожи в голосе, касаясь тонкими пальцами живота, рёбер, груди кареглазого, рисуя замысловатые узоры и буквально пьянея от наслаждения. – Очень.       Он обнял брюнета руками, притягивая к себе, провёл ладонями по спине и осторожно царапнул ногтями кожу. Словно обтянутая бархатом сталь. Фигурист до конца не верил, что это совершенство принадлежало ему.       Отабек игриво куснул Юру за нижнюю губу, после чего обильно смазал пальцы слюной и, скользнув рукой вниз по животу юноши, ввёл в него сначала один – медленно, осторожно. Зеленоглазый зажмурился от неприятного жжения и для собственного удобства обнял брюнета ногами за талию. Время как будто застопорилось с каждым погружённым в него миллиметром. Это было ужасно дискомфортно, и Плисецкий процедил сквозь зубы пару хороших ругательств. Неприятное колюще-болезненное чувство обожгло чувствительные нервные окончания.       Шепча что-то успокаивающее, и нежно целуя возлюбленного, Отабек осторожно ввёл второй палец и начал мягко растягивать Юру, стараясь доставить как можно меньше дискомфорта и периодически добавляя слюны. Блондин вообще не стеснялся в выражениях.       – Тише, котёнок, – выдохнул кареглазый прямо в губы юноши, – потерпи, сейчас это пройдёт.       И внезапно Юру прошибло фантастическим чувством с головы до ног. Неописуемое наслаждение: каждую мышцу тела окутала сладкая истома, рассудок затуманился, и Юра буквально почувствовал каждую капельку пота, каждый волосок на своём теле. Белые пятна расцвели перед глазами, на мгновение он подумал, что умер и попал в рай, но это был всего лишь белый потолок его спальни. Он будто кончал снова и снова, и это было восхитительно. С губ блондина совался неконтролируемый громкий стон, и Отабеку пришлось резко накрыть рот Юры ладонью, дабы его не было слышно в соседней комнате.       – Ни звука, – прорычал Отабек на ухо возлюбленному, продолжая растягивать его, периодически задевая чувствительную точку и протираясь собственным возбужденным членом о плоский живот фигуриста.       Действия партнёра лишь обострили ощущения и без того находящегося на грани Плисецкого – перед его глазами то и дело расцветали яркие всполохи, и судороги экстаза охватывали тело. Руки и ноги то и дело сводило от приятной боли. Все чувства смешались воедино – жжение от саднящего зада переплеталась с невероятной эйфорией, от которой отключался разум. Отголоски оргазма гудели во всём теле, словно рой пчёл в улье. Блондин изнывал от нестерпимого желания кончить немедленно, но Отабек специально не давал ему этого сделать. Тогда в отместку зеленоглазый несильно куснул возлюбленного за палец, за что тут же получил смачный шлепок по ягодице.       – Засранец, – прошипел Юра. Кожу на месте удара начало приятно пощипывать.       – Не будешь кусаться в следующий раз, – коварно усмехнулся брюнет.       Он высвободился из рук Плисецкого и потянулся за джинсами, оставленными неподалёку. Забрав из кармана блестящий квадратик фольги, вернулся обратно. Подхватив Юру под коленями, Отабек рывком потянул паренька на себя, подминая его в более удобную для себя позу. Развернув шелестящую упаковку, парень ловко надел презерватив и вновь склонился над юношей, заключив его в свои крепкие объятия.       – Боже... – резко выдохнул Юра, когда головка члена Отабека едва проникла в него, и юноша неосознанно вцепился ногтями в спину возлюбленного, обняв его ногами за талию.       Отабек медленно проник в юношу, стараясь сделать всё максимально аккуратно и безболезненно. Сбито дыша, брюнет уткнулся в шею светловолосого и оставил на коже нежную дорожку поцелуев, желая заглушить боль, которую испытывал Юра в тот момент. Найдя правильный угол, Отабек нежно толкнулся в него ещё раз, а затем снова и снова, задавая медленный, плавный темп. Юра растворялся в ощущениях – боль и наслаждение сменяли друг друга, и когда Отабек задевал чувствительную точку внутри него, неприятное жжение сходило на нет, уступая место просто крышесносящим чувствам.       Рвано дыша и буквально извиваясь от переполняющих его эмоций, Юра оставил несколько укусов на плече и ключице Отабека, то и дело нарушая запрет и с тихим стоном выдыхая его имя.       – Н-не... Ах! – рвано протянул зеленоглазый, почти сорвавшись на крик, но он утонул в нежном поцелуе. Голос не слушался, хотелось что-то сказать, но кажется он забыл, что такое слова и как ими пользоваться.       Блондин неумело подхватил ритм и подавался навстречу. Головка его члена потиралась о крепкий торс возлюбленного, размазывая вязкую смазку по загорелой коже. Юра был на грани.       Отабек впустил пятерню в светлые волосы любовника и, мягко сжав ладонь в кулак, потянул вниз, заставив блондина запрокинуть голову, после чего оставил несколько красных отметин на тонкой бледной коже прямо под изгибом челюсти. Плисецкий дрожал всем телом, чувствуя, как по плечам и спине побежали мурашки.       – Ш-ш-ш, – прошипел казах, оставив несколько нежных поцелуев прямо над красными отметинами, как бы извиняясь за то, что Юра увидит утром в зеркале. Но он был доволен проделанной работой – засосы ещё долго будут напоминать ему об этой ночи.       Дыхания их давно уже сбились и смешались воедино – они буквально дышали друг другом, двигаясь в одном ритме. Сердца трепетали, пульс грохотал в висках, а по жилам вместе с экстазом разливалось неподдельное счастье. Они прижимались друг к другу горячей распаренной кожей, сминая простыни, целуя и кусая друг друга, постепенно наращивая темп и совершенно забыв о ранее установленных правилах.       – Кончай, – прорычал Отабек на ухо Юры, толкнувшись в него до конца и бурно излившись. Плисецкий запрокинул голову, тело выгнулось другой, а перед глазами расцвели яркие искры, и он рвано выдохнул имя возлюбленного, заходясь в сладких судорогах оргазма.       Ощущать тепло и тяжесть тела Отабека, гладить его по взмокшим волосам, лежать вот так в однимку, кожа к коже, и просто молчать — всё это было так странно, но так... правильно что ли? Придавленный чужим весом Юра млел и таял, целуя возлюбленного в губы — мягко, нежно, почти целомудренно. Совершенно выбитые из сил, но такие счастливые, они молча лежали в полумраке комнаты, и слова были совершенно ни к чему.       Что это только что было? Что будет потом? Все эти вопросы останутся на завтра, в шумных суетливых буднях. А пока они лежали вот так, желая подарить друг другу всю свою нерастраченную нежность — весь остальной мир был совершенно не важен. Вселенная сузилась до этой небольшой спальни, а значение имели лишь лёгкие прикосновения и кружащие голову поцелуи.             Мама Юры плохо спала половину ночи, в основном из-за странных звуков за стенкой. Были ли это неугомонные соседи, или же что-то происходило в комнате Юры – она так и не поняла, да и не хотела ничего понимать в половину четвёртого утра, особенно перед новым рабочим днём, когда так отчаянно хотелось выспаться.       Не насторожили её и чьи-то зимние ботинки на коврике у двери, и незнакомое пальто, висящее на вешалке, когда она проходила мимо прихожей на кухню за бодрящей чашечкой кофе.       После женщина тихо заглянула в комнату сына и поняла, в чём тут было дело: молодой темноволосый парень, закутавшись в тигриный плед, спал рядом с Юрой, который безмятежно сопел на соседней подушке, укрывшись пуховым одеялом.       «Ага. Похоже, я тут лишняя. Пусть спят, голубки, не буду их будить».       И, тихо прикрыв за собой дверь, женщина ушла на кухню готовить завтрак. На столе после её ухода на работу остались свежие блинчики и записка:       «Юра, в следующий раз предупреждай заранее, если приводишь кого-то в свою спальню! Съешьте блинчики, если остынут, разогрейте. Надеюсь, вы предохранялись. Буду вечером. Целую, мама». ____________________________________________       Просто мама Юры в глубине души тот ещё шиппер :3