Всё началось в подвале

— Н-но я же правильно ответил! — прокричал чернильный, но тут же заскулил, потому что вибраторы стали работать интенсивнее, а соски Инка стали твёрдыми. — Воу, детка, да у тебя соски набухли, — , с осторожностью подметил Ошибка, взял цепь, прикреплённую к ошейнику и потянул её на себя, заставляя радужного чувствовать прилично сильное удушение.       Со стороны чернильного послышался глухой прерывистый стон. Его таз дрожал, требовал сексуального внимания. Руки и ноги дёргались уже явно от холода. — Эррор... Гх... Холодно... — , тихо сказал невольник, продрогший до костей. — Аааав~, мой малыш Инки замёрз, да? — наигранно спросил доминатор, но в душе ему было немного беспокойно, долго ли протянет его возлюбленный. — Да, Эррор, мне... Угх... Мне холодно! — последнее слово художник нервозно выделил. По его щекам продолжали бежать слёзы. Было страшно. От этого сумасшедшего много чего стоит ожидать. — Секундочку~       Разрушитель отпустил цепь ошейника и медленным шагом подошёл к полке со свечами. Захватив нужную, гаптофоб прошёлся по всему подвалу и вернулся на то же место, где и стоял. Судорожные стоны заполняли это место, лаская слух дестройщика. — Ну что же. Пора согреться, — посмеялся Глюче, зажёг свечу и встал прямо перед своим рабом.       Яркий огонёк свечи не особо выделялся при свете лампы. Пришлось подождать, когда воск нагреется и начнёт капать на экто-тело заложника.

Первая капля раскалённого воска попала на бедро

      Он кричит. Плачет. Рыдает. Хнычет. Утопает в собственных слезах. Надрывается.

Вторая капля.

      Слёз стало больше. Плачь усилился. Крики стали громче.

Третья капля течёт вниз по бедру.

      Виновник торжества срывает свои голосовые связки. Дичайшие крики разносятся по всему периметру помещения. Инк бьётся в конвульсиях. — Надеюсь, ты согрелся, — ХОЛОДНО ответил Ошибка и выкинул свечу на холодный мокрый пол. Она вмиг потухла. — Т... Т-ты... Прос... Просто м... Монстр! — выдавил из себя чернильный, всхлипывая и дрожа. — Не просто монстр. Скелеподобный монстр. Рад нашему знакомству, сучечка, — Эррор коварно посмеялся и вспомнил, что веселье ещё не окончено.       Через некоторое время мучитель активировал и своё тело, жёстко мастурбируя. Свободная рука его быстрыми движениями продвигала фаллос вперёд и назад, даря хранителю АУ божественные чувства и эмоции.

Перемена позы.

      Сейчас же настал тот момент, которого так сильно ждал наш сумасшедший друг. Прямо перед ним, на коленях, весь измученный, но неудовлетворённый, стоит любовь всей его жизни. Как долго он пытался, как долго ждал этого дня. Гаптофоб думал, что если начать творить чудовищные, кошмарные и ужасные вещи, любовь постепенно пройдёт. Но она не прошла. Сейчас же его раб стоит перед ним на коленях, стёртых в кровь. Его косточки очень чувствительны, что даёт возможность дольше его помучать. Держа Инка за ремешок поводка, он скомандовал: "Возьми в рот".       Радужный послушно взял его неон в рот и начать активно сосать, проникая языком. Хранитель АУ совсем не профессионал в этом деле, но всё же, приятно сделать хочется. Возможно, он тоже любит Эррора. Почему положительные персонажи не обязаны любить отрицательных? Ведь каждому ангелу положен свой демон. Его руки связаны за спиной, так что идеального минета не получится. Но Глюче и так сойдёт. Главное не то, чтобы было приятно, а то, что это делает его любимый радужный мудак. Хотя... Художник быстро привыкает и начинает осваивать это непростое ремесло. Он знает его слабые стороны, как врага. Но сейчас он познал его главную эрогенную зону. Гаптофобом его прозвали не зря. Он болен гаптофобией, а то есть боязнью прикосновений. Постепенно это исчезает, но в скором времени появляется вновь. Горячие, обжигающие прикосновения языка к стволу, особенно от такого невиновного и прекрасного скелета — любого сведут с ума. Глючный разнервничался. Он хотел больше, но также ему было стыдно за это. Оши резко вогнал свой член в рот чернильного до упора и начал движение. Сначала живописец рыпался, но когда Эррор кончил, запрокинув голову назад и улыбнувшись, в его глазах вдруг засветились сердечки. Они оба довольны друг другом...

***

      Сейчас же Инк вновь лежит на металлическом столе. Ему известно, что будет дальше. Он с нетерпением ждёт продолжения игры. — Ты готов? — с ухмылкой спросил доминатор, дёрнув ремешок поводка на себя и притянув к себе мокрую киску Инка.       В ответ лишь робкий кивок. Это так странно, ведь раньше невольник даже не думал об этих непристойностях. Он думал об Эрроре, когда волны грусти, нахлынувшие на него из-за обид и насмешек других монстров, заставляли Инка расплакаться. Но сейчас Глюче рядом. Эти мысли согревают душу защитника АУ.       Одним лишь движением таза дестройщик заставил своего раба вскрикнуть и тихо заплакать. Громкие, болезненные, тягучие стоны, тихие вздохи и продолжительные крики разносятся по всему подвалу. Звонкие шлепки тел (и не только тел) хорошо сочетаются с не громкими всхлипываниями и протяжным скулежом. Удары плетью по бёдрам, жестокие унижения и обзывательства, лёгкое удушение от туго стянутого ошейника, приятная горечь в сладости, ощущаемая внутри тела, соприкосновения тел, резкие касания головки члена о ту самую точку — всё это начинает нравится художнику. — Инк, гх!.. Я сейчас кончу! — прокричал Ошибка, но ускорил темп.       Пассив ничего не говорил. Он лишь громко и мягко стонал, поддаваясь искушениям.       Мучитель был на пределе. Он вытащил свой неон и из него мигом хлынула белая струя, которая ровно легла на стройный живот и грудь Инка.       Оба тяжело дышали. Но ещё не всё. Эррор хочет кое-что сказать своей "собачке".