I hate my soulmate

Месяц прошел со дня свадьбы и всё вроде бы хорошо, но сердце Гаын до сих пор не на месте. Оно бьётся в груди, словно птичка, загнанная в клетку, и не даёт дышать, сдавливая лёгкие в тиски. Гаын каждую ночь запирается в комнате и плачет, обжигая горячими слезами розовые щёки с потрескавшейся кожей. Девушке страшно. Она не хочет встречать «своего человека», боится, что тот испугается боли, окажется слабаком и сбежит, оставив её одну со своими страданиями и пустотой внутри. Она не хочет становиться ничем. Даже судьба матери ей не нравится, ведь с самого детства Гаын мечтала о том, чтобы всё было как в сказке — мило, по - доброму и слегка приторно, а получилось, как в дешёвом триллере — гадко, мерзко и с привкусом испорченного попкорна. Для Гаын весь мир словно потерял свои краски. Девушка боится выходить на улицу, чтобы случайно не столкнуться со своим соулмейтом и не умереть от дикой боли. Она стала нелюдимой, и даже мать не могла заставить ту выйти из дома хотя бы на учёбу. Сейчас Гаын сидела, заперевшись в своей комнате, и пыталась сосредоточиться на чтении какой — то странной книги, но мысли совсем её не слушались. Девушка начинала считать себя помешанной, и ей казалось, что если она не пересилит себя, то её матери и её новому мужу попросту осточертеют выходки дочери и они сдадут её в дурку. Но ей было непросто отказаться от этих кошмаров, они словно приросли к ней и теперь были ей неотъемлемой частью, без которой Гаын не сможет существовать. — Я устала, господи, — Гаын отбросила книгу в сторону и, свернувшись калачиком на мягком одеяле, тихо заплакала. — Я очень устала. Утро нового дня встречает Намджуна серостью и проливным дождём. Идти никуда не хочется, да и желание дышать вообще куда — то пропадает. Ким сейчас хочет позвонить начальнику и послать того куда подальше, но нельзя. Если сейчас он поддастся своим слабостям, то плакало его повышение и прибавка к зарплате, а там, как с карточным домиком, всё просто рассыплется и ему придётся либо искать новую работу, либо ползти к отцу на коленях. Ни первого, ни второго Намджун не хочет, поэтому лениво потягивается на кровати, громко причмокивает, отгоняя последние остатки сна, и встаёт. У парня сегодня всё почему — то кувырком идёт. Сначала завтрак полностью сгорел на сковороде, потом молоко выкипело на идеально отдраенную плиту, затем сломался лифт, и Намджуну пришлось спускаться с 20 этажа пешком. Всё может показаться простой случайностью, но вот когда из-за неисправности машины Киму пришлось идти на остановку, какой — то умник проехался на полной скорости по глубокой луже и даже огромный чёрный зонт не смог спасти парня от участи быть облитым грязной жижей с ног до головы. Намджун вытерпел даже это. Он пришёл на работу грязный, злой, голодный, но зато вовремя. Хорошо, что запасная одежда всегда была в его кабинете. Но апогеем всего стала новость о повышении. Не Намджуна, как думал парень, а какого — то доходяги, который не успел проработать и месяца. Все хлопали новому заместителю директора, поздравляли и радовались, только вот Джуну было не до смеха. Он сжал кулаки, громко втянул в себя воздух и быстрым шагом вышел из переговорной. Дверь за ним громко захлопнулась, но никто не обратил на это внимания. Автобус едет слишком медленно, а в голове полная каша. Намджун понимает, что сейчас, без помощи отца ему не справиться. Но в груди сердце больно бьётся о ребра, словно крича о том, что ничего хорошего не выйдет и парень снова погружается в мысли. — Сын? — Седой мужчина стоит на пороге перед открытой дверью, а Намджун топчется на крыльце, не имея силы поднять взгляд. Он до сих пор не понимает, почему решился и приехал, почему переступил через собственную гордость и теперь стоит перед родным отцом и мнётся, словно нашкодивший школьник, не в силах и слова сказать. — Проходи, что ли, — мужчина отходит немного в сторону и пропускает сына внутрь, — рассказывай, как твои дела? Я вообще-то думал, что ты знать меня не хочешь. Мужчина говорил так размеренно, что Намджуну хотелось врезать ему со всей силы. Потому что он просто не понимал, как можно так спокойно пускать в дом, да и вообще разговаривать с тем, кто буквально тебя на костре сжечь хотел? Но Ким терпит, сжимает зубы и продолжает молчать как рыба, но через несколько минут сдаётся и выдаёт: — А эта где? — Парень дуется как ребёнок, сводит густые брови на переносице, сжимает ткань брюк в кулаках и сконфуженно кивает на снимок счастливой замужней пары. Он в душе с ума сходит, не понимает, почему ведёт себя как пацан. Ему 25, в конце концов, он сам много добился, но всё равно сейчас трясётся под строгим взглядом отца. Он боится. Боится быть отвергнутым именно сейчас, в такой сложный для себя период. Поэтому выпрямляет спину и смотрит прямо в глаза родителю, который громогласно выдает: — Не называй её «эта»! — но тут же продолжает, совсем обыденным тоном, — Она повезла Гаын в больницу, совсем девочка расхворалась. - Намджуна бесит слащавый тон отца, он следит за тем, как тот заливает кипятком кофе и скрепит зубами от злости на самого себя Намджуна тошнит и ему кажется, что прямо сейчас он выблюет свой желудок прямо на новенький паркет, но терпит. Он не узнаёт своего отца и ему волком выть хочется. Потому что парень был готов к тяжёлым тумакам, мату и пинкам под зад, но вместо этого его встретили чуть ли не с пирогами и поцелуями. Может, не зря вернулся? Вечером, сидя за большим столом напротив друг друга они молча ковырялись в своих тарелках, скребя вилками по керамическим чашкам. Мужчина украдкой бросал грустные взгляды на родного и любимого сына. Он понимал его боль, но не смог пойти против своих чувств. Он любил свою теперь уже жену и надеялся, что если не будет давить на сына, то тот его примет и поймёт, а ещё от очень хотел, чтобы его Намджун обязательно нашёл общий язык с этой очень грустной девчонкой, что сейчас не могла находиться дома. Всё зашло в тупик. Не этого он ожидал, когда делал предложение матери На Гаын. Мужчина был в полном смятении и не понимал, как поступить в данной ситуации.