Я не сплю с несовершеннолетними, Чимин

Юнги ненавидит парную одежду, аксессуары. Любое публичное проявление чувств, отношений. Ему всегда от этого тошно, он не романтик. Мин Юнги — андеграунд репер в прошлом, репер-айдол сегодня и влюбленный в мальчишку — всегда.

— Пожалуйста, хёен, разве я много прошу? — Нет, этого не будет. — Ради меня…

Любить Пак Чимина это как дышать, настолько Юнги привык к этому чувству. Именно поэтому натягивает черную толстовку с красным сердцем и недовольно смотрит на Чимина. Который стоит в точно такой же толстовке. Юнги думает, что это блядство. Всё то, что происходит с ним, когда рядом Чимин это откровенное б л я д с т в о. Как в лучших порнофильмах, как в мечтах извращенца. Ведь Юнги двадцать два, а Чимину дела до этого совсем нет.

«Хён, всего лишь три года. Это небольшая разница!» «Юнги-я, хочу. Сделай это» «Сделай счастливым своего тонсэна»

— Я не сплю с несовершеннолетними, Чимин.

Это строгое правило, которое Юнги требует соблюдать своего мальчика. Поцелуи, объятья что угодно, кроме интимных отношений. Табу, нельзя, запрещено. И не потому, что могут посадить за совращение. Не потому, что Мин чувствует себя старым извращенцем. Он хён, который должен помогать, направлять, учить…звучит не так, как должно звучать или же Юнги уже сошёл с ума. Чёртов, маленький искуситель, но точно не совращать. Он и так целует этого малыша слишком. Слишком горячо, слишком мокро, слишком хорошо. До тихих стонов, что слетают с пухлых губ Чимина. И эта точка до которой Мин согласен, просто не может остановиться раньше, слишком влюблен, слишком хочет, слишкомслишкомслишком, но после тормозит. Утыкается в шею мальчишки и пытается восстановить дыхание. Юнги, как хён, не должен мечтать об упругой, крепкой заднице своего маленького мальчика. Это убийство. Каждый раз Чимин испытывает своего хёна и его нервы. Это может продолжаться достаточно долго, но начинается всегда с одного. С любимого занятия Чимина. Этот малыш вылизывает шею своего хёна сидя на его коленах, с огромным удовольствием. Шепчет в проколотое ухо, каким хорошим мальчиком он был и какое желание загадывает, на любой праздник. Трется об тело под собой, вертит своей задницей, пока длинные пальцы не хватают его за задницу. И хозяин этих пальцев не скидывает его с колен, потому что нельзя. Чимин слышит это слово второй год подряд и ему надоело. Кажется, ещё немного, и у него появится аллергия, непереносимость этого слова. Его выташнивает каждый раз, когда слышит это слово. Слово, которое горчит, оно горькое, как кофе хёна в любое время суток. Оно грустное, как и сам Чимин после того, как услышит это слово с уст Юнги. А Юнги нежно целует плечо, шею, щеки и говорит, что нужно потерпеть. Не стоит никуда спешить, совершеннолетие и всё будет. Пак на эти слова лишь фыркает и улыбается невесело. Ему хочется разбить голову себе или хёну, он каждый раз не может решить кому больше. Наверное поэтому у них равновесие. Юнги — ненавидит парную одежду, но носит её. Хочет Чимина, но только после того, как он станет совершеннолетним. Чимин — обожает парную одежду, но ненавидит хёна. В любые моменты, когда любимый говорит ему нет. Поэтому и заставляет носить парную одежду. И кольца, на которые у мелкого определенный фетиш. Как и на руки старшего. Так и живут. Два идиота, которые треплют друг другу нервы. Ссорятся по мелочи, мирятся по любви, но без секса. Пак понимает почему, правда. Верит, что всё к лучшему и всё будет потом. Понимает день, два, три, а потом идет показывать свою сексуальность и вредность Мину.

Он его уломает. Правда, после совершеннолетия, но это уже другая история.