Достучаться до Чонгука

У Юнги нет сил и настроения даже снять с себя пальто, да и у Сокджина тоже, поэтому они оба в верхней одежде, совершенно уставшие и морально разбитые, устроились на кровати, смотря в потолок. Даже атмосфера вокруг такая гнетущая, что Мин хочет свернуться в клубок рядом со своим парнем и раствориться. В этой ситуации они, кажется, совершенно бессильны и это так сильно расстраивает. Юнги цепляется за Сокджина, двигается к нему и утыкается в плечо. Ким понимающе вздыхает и обнимает его. Юнги становится лучше. Что бы ни случилось, они всегда будут друг у друга. — Я больше не могу, — ноет Юнги, разочарованно, но легонько, хлопая ладонью по груди Кима. Он смотрит на парня, пытаясь словить его взгляд: Сокджин, надувшись, поворачивается к нему. Он такой с момента, как они пришли, — нахмуренный, выпятивший губы. — Джин, — твердо говорит Юнги, приподнявшись. — Я люблю его. Сокджин хмурится сильнее и решительно кивает. — Я тоже люблю его, — соглашается. Юнги снова лупит его по груди, на этот раз сильнее, от чего Сокджин морщится на секунду. — Почему он такой?! — Не знаю, — Ким прикрывает глаза. — Я не понимаю, мы буквально пригласили его на свидание, мы так и сказали: «Чонгук, пойдем с нами на свидание». И под конец узнаем, что он решил, будто мы просто позвали его погулять, потому что вдвоем нам скучно! Юнги падает обратно на постель, тоже закрывая глаза. Они молчат какое-то время, а потом Сокджин берет его за руку, сжимая его пальцы. Юнги улыбается этому жесту, снова двигается ближе и почти засыпает. Они оба понимают, что шансы с каждым разом все меньше, но оба так влюблены, что не отступают вот уже второй месяц, спустя десятки попыток достучаться до Чон Чонгука. До их очаровательного донсена, который, похоже, и мысли не допускает, что они могут хотеть быть с ним. Хотя, Юнги понимает его прекрасно: навряд ли бы кто-то сразу догадался, что двое парней, что вместе уже пять лет, ухаживают за тобой и хотят тебя третьим в их отношения. Но Сокджин и Юнги уже прямым текстом позвали его на свидание, причем очень нервничая, приглашая, а до этого месяц оказывая различные знаки внимания. Сокджин и Юнги, потерпев крах в каждой из первых попыток намекнуть Чонгуку, стали настолько настойчивы, что должны бы были уже надоесть. Но Чонгуку, видимо, нравилось проводить с ними время, и он все еще, похоже, даже мысли не допускал, что все это они делают в романтическом ключе. Конечно же, Юнги не просто хотел затащить Чонгука в постель, и Сокджин тоже. Они, правда, любят его. Сначала просто осознали и признались друг другу, что Чонгук им нравится, и были невероятно счастливы, что разделяют это, понимают друг друга, как и всегда. Но, проводя с младшим все свое свободное время, если это удается, они, правда, полюбили его. Юнги бы сделал все, чтобы Чонгук был счастлив, Сокджин, он уверен, тоже. Они бы никогда не давили на него, они никогда не сделали бы ему больно. Но если есть хоть шанс, минимальный, один на миллион, что Чонгук захочет быть с ними, они им воспользуются. — Мы должны рассказать ему, — слышит Юнги тихий голос Сокджина. — Просто и прямо, рассказать все, что мы думаем и чувствуем. Хватит бегать вокруг да около. Юнги согласно мычит. — Не хочу… напугать его. Сокджин поворачивается, мягко целует в щеку, и начинает стягивать пальто с его плеч. Юнги продолжает дремать, вяло поддаваясь. — Все будет хорошо, — шепчет Ким, помогая своему парню раздеться. Юнги верит ему. На следующий же день Сокджин звонит Чонгуку, чтобы снова пригласить на свидание. Юнги сидит рядом и нервно подслушивает. Чонгук смеется (просто очаровательно смеется, на что они с Сокджином понимающе переглядываются), и Юнги теперь-то знает, что этот смех означает — Чонгук не воспринимает их слова серьезно. В любом случае, младший соглашается, уточняя, куда они пойдут сегодня, но Сокджин выбивает его из колеи. — В пятницу вечером, Гуки, и чтобы ты потом не ворчал, что я не предупредил тебя, можешь приодеться, — коварно улыбался Сокджин, не слыша совершенно никакой реакции от младшего, словно тот удивлен и не знает, как это понимать. — Но нам без разницы, во что ты одет. — В пятницу вечером?.. — уточнили из телефона неуверенным голосом. Юнги хмыкнул, представляя сведенные к переносице брови Чонгука, когда что-то ставило его в тупик. Сокджин же, забавляясь, продолжал так, будто ничего странного не происходит. — Ага, позже скажем, во сколько конкретнее, нужно сначала забронировать столик, — объяснял Ким. — Ох, ладно, Гуки, пока-пока. Он отложил телефон и глубоко вздохнул. Какой бы непринужденной не пытался сделать беседу, внутри же почти что трясло от переживания, а сердце колотилось так, что руки дрожали в такт ему. Юнги забрался на диван с ногами, подползая ближе, и уселся к парню на колени, обнимая, как коала. — Ну, полдела сделано! Осталось лишь признаться, — сказал Джин, обвивая руками Юнги в ответ. Мин бесшумно рассмеялся, похлопав его по спине, успокаивая. — Не думаешь, что ресторан — это слишком? — волнуясь, спросил Юнги, уже начав загоняться при одной мысли о вечере этой пятницы. Сокджин, не отпуская его из объятий, повалился на бок и попытался устроиться поудобнее. — Не знаю, — хмыкнул старший. — Может быть. Но это единственное место, куда мы его еще не водили. И, к тому же, ресторан — это серьезно, может, хоть сейчас он над чем-то задумается. Юнги в этом сомневался. В пятницу они оба с самого утра были как на иголках. Сокджин забыл все документы и свой портфель с ними же, когда отправился на работу, и там не мог сделать ничего полезного. Его начальница даже решила, что Сокджин заболел, и отправила его домой, дав отгул. Юнги же, все время пока Кима не было, мучился дома, буквально изводил себя, оставшись один и не зная, чем себя занять. Оставалось только думать о вечере и пребывать в ужасе. Когда вернулся Сокджин, они занялись этим вместе. В ресторан собирались кошмарно, почти перевернув всю квартиру. Любимая рубашка Сокджина, черная, с красивым воротником, просто исчезла, и в остальных своих рубашках он уже не чувствовал себя так уверенно и спокойно, как мог бы чувствовать себя в своей любимой. Юнги же всеми силами пытался убедить парня, что тому идет буквально каждая вещь в мире, хотя сам обнаружил, что хоть штаны и рубашка у него имеются, кроме старых потрепанных кед нет ничего. В общем, найти проблемы они смогли везде, находясь в полнейшей панике от предстоящего свидания. Последней каплей стала черная кошка, что перешла им дорогу к машине, и Сокджин почти убежал домой. Юнги пришлось силой тащить парня вперед, ворча, что еще в дурацкие приметы они только не верили. Официально можно заявить, что Чон Чонгук сводит их обоих с ума во всех смыслах. Они пришли чуть раньше, чем было нужно, потому что так им казалось, что будет спокойнее, если они окажутся тут первыми, сразу что-нибудь закажут, какие-нибудь закуски, например, и будут ждать Чонгука. Так они и сделали, правда, оба, чувствуя тугой узел в животе от нервов, пытались заесть свои переживания. Юнги в который раз одергивал руку от вкусностей, потому что было бы странно, приди Чонгук сюда, когда они уже сидят напротив пустых тарелок. Это свидание они устроили для него и только для него, парню должно, наконец, прекратить казаться, будто они зовут его третьим, чтобы он их веселил. Юнги решает занять себя тем, что поправляет салфетки, пока Сокджин делает домик из зубочисток. А прошло всего двадцать минут. — Ах, хены, — слышат они. Юнги дергается всем телом, домик Сокджина рушится, когда тот ударяется локтем о край стола. Даже Юнги морщится, представляя, как больно это было, Ким же вообще никак не реагирует, только краснеет ушами. — Вот вы где, — Чонгук опускается на стул рядом с ними, почти напротив обоих: получается, что сидят они треугольником, правда, Юнги с Сокджином немного ближе к друг другу — они решили, что так будет проще разговаривать с Чонгуком. — Я опоздал? — беспокоится младший, тут же проверяя часы на своей руке. Сокджин спешно качает головой. — Нет, мы просто случайно пришли раньше, чем нужно, — беспечно отвечает он. Юнги бы тоже хотел сказать что-нибудь, но словно проглотил язык. — Никогда не был в таких ресторанах! — восклицает Чонгук, оглядываясь восторженно. Ресторан, и правда, очень красивый: интерьер светлый из-за больших красивых люстр, и все вокруг словно бархатное. — Я даже сначала подумал, что перепутал адреса, — смеется Чонгук, но тут же хмурится, беря в руки меню. — Надеюсь, не все тут дорогое, а то я и чаю попить не смогу. Юнги хмыкает — будто они позволят ему заплатить, — и повторяет за младшим, решая выбрать себе что-нибудь из горячих блюд. Далее они проводят время за едой и разговорами. С Чонгуком им всегда было легко, с самой первой встречи. Они всегда чувствовали, что хотят заботиться о нем, а потом это переросло в чувства. Сокджин всеми силами старается не пялиться, и одергивает себя всякий раз, когда хочется чуть наклониться, чтобы убрать выбившуюся прядь из челки младшего, или стереть крошку с его губы. Вместо этого он всегда смотрит на Юнги, и тот отвечает ему поддерживающим понимающим взглядом. Чонгука они знают чуть больше года, и за этот год он успел измениться из робкого студента первого курса, до привлекательного юноши, что уверен в себе и том, чего хочет. При этом он оставался все тем же очаровательным и добрым парнем, каким был при первой встрече. Сокджин сомневался, что они с Юнги могли не влюбиться в него. Они оба были обречены. И когда они поняли это, пути назад уже не было. Возможно, Сокджин влюбился в него, когда Чонгук напросился научиться готовить хоть что-то, кроме яичницы, и они вдвоем провели целый день, пытаясь сварить какой-то простецкий суп. Сокджин помнит, как вдруг понял, что счастлив, стоя посреди кухни, нарезая овощи, с Чонгуком под боком, что что-то увлеченно рассказывал ему, успев порезать два пальца, потому что больше болтал, чем готовил. Помнит, как захотел проводить так как можно больше времени, и чтобы еще Юнги рядом, для полного счастья. С ними он бы чувствовал себя целым, и все будто встало бы на свои места. А Юнги, если вспомнить, выделял день, точнее ночь, когда помогал Чонгуку готовиться к экзамену по физике. Юнги в физике ничего не понимает, если честно, до сих пор, но тогда, видя совершенно отчаявшегося парня, уселся за стол рядом с ним, принявшись рыться в конспектах. Просидев до самого утра, пытаясь разобраться хоть в чем-то, уснули вместе на кровати Чонгука в общежитии. Проснулся Юнги, слыша биение чужого сердца прямо под ухом, и это было одно из самых лучших пробуждений в его жизни. Чонгук спал как убитый, и Юнги наслаждался теплом долго, до момента, пока младший не заворочался. В следующий раз, когда Чонгук был у них в гостях, Юнги представил, как хорошо было бы проснуться так у них дома, и если бы он проснулся между ними — между Сокджином и Чонгуком. Тогда все для него встало бы на свои места. И сердце Юнги не могло успокоиться, пока Сокджин не поделился с ним тем же. Без Чонгука они теперь не могли. Именно поэтому они так боялись. Чонгук либо и правда все еще не понял, что они пытаются ему показать, либо делает вид, что не понимает. Сокджин считал, что он для такого слишком добрый. А Юнги думал, что именно поэтому он и мог бы так поступить — чтобы не обижать их, чтобы сохранить их дружбу. Юнги, если честно, и сам иногда думал, что, может, лучше просто оставить все как есть. Чонгук мог не понять их, или не принять, но это его право. Плохо лишь то, что потом как прежде ничего не будет. Они, Сокджин и Юнги, так сильно не хотели его потерять, но все равно шли на огромный риск. — Есть какой-то повод? — спросил Чонгук, медленно распивая бокал вина. Юнги, оторвавшись от размышлений, поднял глаза. Чонгук такой красивый: с уже растрепавшейся прической, красными от вина губами и розовыми щеками. Юнги бы хотел его поцеловать. — На самом деле, повод есть, — ответил Мин, и тон его был таким серьезным, будто парень собирался рассказать о своем тайном прошлом киллера или еще чего-нибудь вроде этого. Взгляд Чонгука сразу словно протрезвел, а нож в руке Сокджина проехался по тарелке с ужасным пищащим звуком. Ким, видимо, не ждал, что время разговора настало. Юнги глубоко вздохнул: — Чонгукки, ты же знаешь, — он запнулся, но заставил себя продолжить, правда, уперев взгляд в стол, — мы с хеном, эм, придерживаемся определенных взглядов… — Боже, Юнги, — Сокджин тыкнул ему в плечо, искусственно рассмеявшись, — мы же полиаморы, а не сектанты. — Я знаю, — мягко сказал Чонгук. Глаза его стали такими большими и блестящими, словно он виноват перед ними, как у кота из мультика. Сокджин улыбнулся ему, чувствуя, как щемит сердце. — Намджун-хен как-то пытался мне объяснить это очень подробно, — Гук посмеялся, ерзая на стуле. Юнги нахмурился — выглядело так, будто тема ему была некомфортна. Меньше всего Юнги хотел заставить Чона чувствовать себя плохо и все испортить. — Знаю, что года два назад хен встречался с тобой и с еще одним парнем одновременно, — поделился Чонгук. Сокджин потянулся взять Юнги за руку, и тот с готовностью переплел их пальцы. — Мы не любим это вспоминать, — сказал Джин, подмигивая младшему. — Тот парень оказался мудаком. Но да, суть в этом. Юнги он нравился, и мы с ним ладили, а потому никто не был против. Смысл в том, что… Это любовь. И любовь может быть разной. Сокджин замолчал, глядя на ладонь Юнги в своей. Он чувствовал ком в горле, и, на самом деле, не знал, что еще может сказать. Не знал, как ему это сказать, как правильно выразиться. Юнги всегда был прямолинейным. — Ты нравишься нам, Чонгук. Чонгук уставился на него, не моргая и не дыша. Он вообще не двигался, и парочка успели забеспокоиться, но Чон выдал странный звук, а потом прерывисто вздохнул, все еще не моргнув ни разу. — А? — Чонгук, — тихо и медленно, словно боясь спугнуть, Сокджин взял парня за руку, наклонившись чуть вперед, и посмотрел прямо ему в глаза, стараясь передать, что ему нечего так беспокоиться. — Мы оба, я и Юнги, хотим… быть с тобой. В том самом смысле, когда люди встречаются. Мы не хотим пугать тебя, но уже второй месяц мы пытаемся показать тебе это, правда, похоже, ты ничего из наших попыток не заметил. Сокджин ярко улыбнулся и чуть не рухнул со стула по ощущениям, когда получил робкую улыбку в ответ. — Ты не делал шагов навстречу, — вмешался Юнги, тоже почувствовав облегчение, видя то, как Чонгук успокаивается. — Но ты и не показывал, что против. Мы не знали, как расценивать это. Мы не знаем, что ты думаешь. Поэтому решили, что единственный выход — рассказать все прямо. Чонгук снова вздохнул и вроде бы хотел что-то сказать, но поджал губы, не найдя слов. Сокджин похлопал его по плечу, успокаивая. — Все нормально, — сказал он, отстраняясь, чтобы сесть на своем стуле ровно. Ситуация и так была самая необычная, заставляющая его нервничать так, как никогда он не нервничал ранее, и хотелось хотя бы физически чувствовать удобство. — Мы просто делимся с тобой тем, что мы чувствуем, — продолжал Ким. — Мы любим тебя, Гукки, в первую очередь как друга и замечательного донсена. Все хорошо, если ты не можешь ответить нам. Ты не обязан. Ты нас не обидишь. Расслабься, ладно? — Я не знаю, что сказать сейчас, — честно признался Чонгук, не поднимая глаз со своей тарелки. Юнги проигнорировал укол в сердце, услышав, как дрожит его голос. — Мы тебя и не заставляем, — уверил Мин, желая обнять его так сильно, что пришлось занять чем-нибудь руки, и Юнги снова стал поправлять салфетки. — Все равно уже поздно и нам пора, — продолжал он, — тебе завтра, наверное, вставать рано, Чимин говорил, что вы едете куда-то с группой? Чонгук кивнул и, прочистив горло, ответил: — На Чеджу. — Круто, — выдохнул Сокджин, — давно там не был. — Я заплачу, — сказал Юнги и попросил официанта принести счет. Настроение у всех, кажется, упало, но Сокджин все равно предложил отвезти Чонгука домой, хоть тот и жил от ресторана не так уж далеко, ведь его институт и общежитие находились в центре города. Младший согласился, что снова вызвало облегченные вздохи двух старших парней. По крайней мере, Чон не захотел убежать от них как можно дальше и прекратить какое-либо общение. В машине ехали в полной тишине, нарушаемой лишь тихим звуком мотора, да звуками с улиц. Сокджин, волнуясь, поглядывал в зеркало заднего вида, наблюдая растерянное лицо Чонгука, его закушенную губу и нахмуренные брови. Он уже корил себя за этот вечер и был готов молиться, лишь бы все закончилось хорошо для них. Если быть точнее, чтобы для них все хорошо продолжилось. Сокджин бы хотел, чтобы мир был проще, но увы. Он прекрасно понимал, что даже когда тебе признается кто-то, кто-то один, это уже сложно, это много мыслей и чувств, приятных и не приятных эмоций, а для Чонгука сложнее в несколько раз. Кроме того, что признались ему они вдвоем, это, к тому же, странно, не так, как привыкли жить люди, как привык жить сам Чонгук. Сокджин боялся, что они все испортили. У общежития Чонгук неловко попрощался и вылез из машины, правда, не дойдя до дверей резко остановился. Юнги напрягся всем телом, и, не думая даже, выскочил из машины, как только Чонгук обернулся и пошел обратно к ним. Сокджин вышел следом и обошел автомобиль, вставая рядом. Он взял Юнги за руку, и, если честно, вот так вот, с его рукой в своей, сам Юнги был готов хоть мир спасать. Чонгук остановился напротив них и, глубоко вздохнув, собирался что-то сказать. Даже сейчас, в такой момент, парочка в очередной раз понимающе переглянулись — как же они, черт возьми, сильно влюблены в Чонгука. — Я тоже очень вас люблю, хены, — выдал Чонгук, по очереди смотря им в глаза. Юнги сжал ладонь Сокджина, буквально цепляясь за него, чтобы не упасть. Казалось, он мог. — Я люблю проводить с вами время, — продолжал Чонгук. — Я иногда думал, как до сих пор вам не надоел, а оно вот что… оказалось. Но я все равно хочу быть с вами. То есть… — Чонгук зажмурился, поняв, что выбрал не те слова. — Я хочу проводить с вами время. Мне будет очень больно, если это вдруг все… прекратится. Чонгук снова замолчал, собираясь с мыслями. Сокджин ему ободряюще улыбнулся. — Я не почувствовал, что против, когда вы рассказали мне, — признался Чонгук. — И я думал об этом в машине, и все еще — я не чувствую, что против, но… Я не знаю. — Ты не обязан отвечать нам сейчас, — уверил его Юнги, ловя взгляд напротив. — Ты вообще не обязан, но если решишь — просто скажи, что именно ты решил. — Мы будем ждать сколько угодно, — согласился Сокджин. — Хорошо, — выдохнул Чонгук, проводя рукой по волосам. Он хихикнул, поднимая глаза на них, и оба парня напротив улыбнулись тоже. Резко будто бы даже климат вокруг поменялся, когда это напряжение между ними испарилось. Чонгук неуверенно шагнул ближе, а потом просто упал на парней, обнимая сразу обоих. Из-за того, что Чонгук младше их, Юнги иногда забывал, что ниже ростом, но сейчас Чон между ними выглядел даже меньше, чем он сам. Юнги все равно утыкался ему носом в шею, а Сокджин дышал младшему в висок, гладя по спине. И хоть всего на это мгновение, они чувствовали, что все правильно, все как и должно быть. Чонгук чуть отстранился, собираясь попрощаться, и Сокджин вдруг почти буквально увидел, как мысли в виде шестеренок крутятся у парня в голове, и как он от этих мыслей краснеет. Сокджин уже хотел было спросить, что не так, когда, внезапно, получил быстрый чмок в щеку, после чего услышал рядом такой же, а потом: — Пока! — и Чонгук почти бегом скрылся за дверьми общежития. Сокджин повернулся к своему парню. Юнги, словно статуя, стоял, пальцами касаясь своей щеки. Отмерев спустя секунды, они оба молча сели в машину, и только спустя около десяти минут Сокджин громко выдохнул, и оба они, как по команде, расслабленно сползли по сидениям. — Иногда я думал, что упаду в обморок от напряжения, — прошептал Юнги. Сокджин рассмеялся, тихо фыркая. — Ах, Юнги, — Ким повернулся к парню, счастливо глядя на него. — Юнги, может… Может, все получится. Юнги кивнул, так же радостно улыбнувшись, и потянулся, чтобы в миллионный раз взять своего парня за руку. Юнги думал утром, что все зависит от того, как закончится этот день, от него зависело — разрушится ли все то, что было у них с Чонгуком, или же этот день скорее станет началом чего-то нового, но, в любом случае, этот день изменил бы многое. Сейчас, сидя в машине, со все еще горящей от поцелуя щекой, и держа в своей руке ладонь человека, которого любит, Юнги чувствовал себя счастливым. И из этого следовало, что день закончился просто невероятно хорошо. — Думаю, все уже получилось.