Незабудка — твой любимый цветок

Возможно мало делал я для нашей любви, Но до конца жизни помню: незабудка — твой цветок.

      — Я андроид, присланный из «Киберлайф». Ваш новый напарник - RK900. Во многом лучше своего предшественника, исправлены программные ошибки, а так же почти абсолютная устойчивость к девиации. Очень надеюсь на сотрудничество, детектив Рид, — кто же знал, что эта фраза предсказывает самый невероятнейший и охуительно огромный пиздец в жизни Гэвина Рида. Нет, он отнюдь не как снег на голову. Хуже, это был ебучий завал из булыжников, что вдавил его в дерьмо, буквально говоря «на, сука, жри!». И Гэвин пожрал. Сполна.       Вернее, первую неделю все было нормально, в рамках того нормального, что ему, блять, детективу Гэвину Риду, под угрозой увольнения, навязали в напарники пластиковую куклу, которых он просто на дух не переносил. Конечно, на кого еще повесить дело о девиантах после того, как старый придурок застрелился у себя на кухне? Боязнь того, что его когда-нибудь заменят или даже простое отрицание самого существования этих самых кукол, что были во многом совершеннее людей, чем всюду этим тыкали хотя бы одним своим наличием везде и всюду, заставляли Рида скрежетать зубами и ненавидеть каждого андроида.       Восстание было успешно подавлено, куча андроидов, девиантов или же нет - уже без разницы, сгорела в праведном огне. То было месиво масштаба холокоста. Только вот андроидов стало лишь на малую долю меньше. Из совсем важных и серьезных аспектов человеческих жизней их убрали, вот только в полицию надо было пропихнуть еще одного. И если первые несколько минут Гэвин думал о том, что эта консерва пиздец как похожа на Коннора, то это быстренько отошло на задний план. Нихуя, блять, не похожа. С первой ответной колкости, с первой перепалки, с первого раза, как его приложили о стенку затылком, холодно прошипев на ухо «я ваш напарник, а не кофеварка, и выполнения функций, для которых я не предназначен вы от меня не дождетесь». Вот со всего этого Риду стало как-то не по себе. Нет, девиантностью тут и не воняло, как говорится. Тут было что-то другое. Будто в сраную машину загрузили сучный характер и Гэвин, будучи сам знатным таким мудилой, неплохо так прихуел с такого внезапного вывода. Дожили.       Они сработались - это факт. Хоть от грызни Рид и получал какое-то необъяснимое мазохистское удовольствие, особенно когда понимал, что еще немного и его вполне могут прибить, словно раздражающую муху. Он все-таки не конченный тупица и прекрасно понимал - RK900 всего лишь машина, следующая алгоритмам и определенным линиям поведения. Цепляться за них - все равно что спорить с футбольным мячом, как главный герой в фильме «Изгой». Но Гэвин все равно почему-то продолжал, будто школьник, дергающий отличницу за косички, дразнил этого самодовольного и невозмутимого пластикового хера, провоцировал. Никаких эмоций, ничего - игра с леденящим душу огнем.       Только на второй неделе становится ясен корень всех этих детских игр. Только на второй неделе становится понятно - это еще не весь пиздец, который, казалось бы, всю жизнь поджидал его за углом. Гэвин сразу понял - ему пизда. Со дня на день сдохнет от прорастающих из его глотки ебучих цветов. Отныне его тело - клумба. Грудная клетка - бутон. И не для каких-то там простых цветов, а для незабудок, блять. Незабудок! Красивая смерть, ничего не скажешь, но мучительная и безумно тупая. Зато быстрая, очень быстрая, если RK900 не ответит ему взаимностью. И самое ироничное, что Рид знал - ему не светит. Знал, что его не полюбят в ответ. Потому что этот самый RK900 блядская машина. Просто Гэвину, видимо, судьбой прописано пасть жертвой болезни, которая, по сути, является выдумкой и легендой для детишек. Вернее так думал детектив, который сейчас с ужасом и легким удивлением разглядывал синий лепесток, что выкашлял несколькими секундами ранее, пока в голове крутилось только одно: «ты попал, тупой неудачник».       Влюбиться в андроида - это, наверное, самое дерьмовое дерьмо, в которое Рид когда-либо вляпывался, а за жизнь он рек дерьма прошел немало. Вброд. По шею.       — У меня нет имени. Просто RK900, — очередная беседа, в которой Рид вяло доебывался до своего напарника, лишь бы отвлечься от буквально разрывающей изнутри боли в грудной клетке. Эта железка смотрит на него своими отрешенными от мира сего серыми глазами. Такими естественными и реальными, что Гэвин почти готов поверить - перед ним кто-то живой, человечный. Только вот все это наебка уровень: «Бог», ибо детектив слышит сталь в чужом голосе, знает, что этот андроид запросто припрет к стенке, запросто начнет угрожать. Наплюет на комфорт своего напарника, личное пространство и человеческие потребности в виде сна, еды или свободного времени. Работа - все, что его интересовало и будет интересовать. Беспрекословное исполнение своих функций и следование инструкциям. Этого же он требовал и от своего напарника, но Рид в рот ебал все эти требования. Он человек в первую очередь, а уж потом кусок мяса, который нужен лишь для того, чтобы этот пластика кусок мог выполнять свои ебучие задачи. На хуй это все.       — «Хуйло» отлично тебе подошло бы, — Гэвин чувствует, как стебли вгрызаются в трахею, пускают там свои поганые корни, прорастая в его грудной клетке словно сорняк. Чем сильнее он препятствует этой влюбленности, противится ей, чем больше отдаляется от RK900, тем быстрее эта хуйня его убивает, словно подпитываясь негативом и размолвками между ними. Только есть одна блядская загвоздочка - с андроидом невозможно сблизиться. RK900 машина, ею же и останется. Ничего не поменяется, если Рида вдруг ебанет признаться в своей сраной влюбленности - он не получит взаимности, его попросту не поймут.       Так что и остается молча подыхать от этой заразы, в очередной раз заходясь в приступе кашля. Ожидать, когда незабудки, в рот они ебись, врастут в его сердце и окончательно убьют. Осталось недолго, он это чувствует. А потом уже будет похуям. RK900 может идти на все четыре стороны, ничего он ему не скажет, не унизится. Сдохнет, но не унизится. Собственно, сдохнет он в любом случае.       Гэвин не особо хотел ходить на работу с этим недугом, как и не хотел видеть эту смазливую рожу из-за которой все началось, но Гэвин ебал свои хотелки. Отсиживать последние дни жизни в бесполезности бытия, одиночестве и самобичевании? Хуйня. Смерть будет сосать у него до конца, пока он не откинется прямо здесь - за своим рабочим столом посреди департамента, в луже собственной крови из его легких и разбросанных вокруг сраных синих цветов, что он вместе с ней же и отхаркивает.       — Вы серьезно думаете, что я не осведомлен о причине Вашего недуга? — в один особенно снежный день говорит RK900, когда они стоят возле машины, только-только закрыв очередное дело об обезумевшем девианте, коих за последнее время попадалось все меньше. Они отлавливали остатки. Андроид-детектив уже несколько минут вслушивался в тяжелый кашель своего напарника, что никак не мог надышаться. Сегодня было особенно тяжело и хуево. Сразу понятно - если не сегодня, то завтра ему конец.       — Просвети же меня, — саркастично хрипит Рид, урвав пару глотков воздуха. Стенками глотки уже ощущаются проросшие бутоны. Они щекотали горло, мешали дышать. Стебли царапали и раздражали слизистую. Курить было определенно хуевой идеей, но кто Гэвин такой, чтобы отказать себе в дозе никотина на закате жизни? Он курил себе же назло, назло этим синим лепесткам, назло любви, которая всего за несколько дней почти свела его в могилу.       — Вы влюблены. В меня, — у Гэвина все внутри сжимается от этих правдивых слов. Он даже почувствовал, как кашель отступил от удивления. Но лишь на мгновение. Да какая уже на хуй разница? Словно в подтверждение слов андроида на белый чистый снег летит несколько синих лепестков вперемешку с кровью и слюнями. Когда это он там думал, что это красивая смерть? Отвратительно.       — Охуел? — горький привкус сигарет осел на языке, перебиваясь с металлическим вкусом крови. Но стало легче. После того, как отхаркаешь очередной цветок или два всегда легче. Рид уже и не помнил в какой из дней после своего заболевания он стал ненавидеть синий цвет. В следующую секунду Гэвин безрадостно усмехается, чем вызывает новую волну кашля, но успешно ее подавляет, — Слишком большого о себе мнения.       Он не успевает сказать еще что-то или добавить, потому что напарник напирает на него всем телом, тазом прижимая задницу Гэвина к дверце машины и склоняется так близко, что можно разглядеть каждую сраную родинку на этом идеальном лице. Вот нахуя такая точность?       У Рида в который раз перехватывает дыхание, только на этот раз уже не от кашля. Кистями рук ощущаются чужие сильные ладони с еле теплой искусственной кожей, крепко удерживающие его на месте. Впрочем, тот и не собирался вырываться, наоборот - замер словно признавший поражение загнанный зверь. Он физически чувствует, как от этой близости с объектом его пиздостраданий, да в целом страданий ему становится капельку легче: ноющая боль в грудной клетке чуть отступает, а глотку дерет уже не так сильно и невыносимо.       — Учащенное сердцебиение и расширенные зрачки. Кроме того, мои сканеры зафиксировали повышенную взволнованность, — только после этого RK900 выпускает его, отодвинувшись и поправляя ворот своего пиджака так невозмутимо, словно ничего не было. Тупая горечь и обида, вызванная этими действиями. Они лишь эксперимент, проведенный только для того, чтобы доказать правдивость своих слов. Выебнуться. Несмотря на то, что Гэвин вполне был готов к такому, трезво осознавая - от машины ничего ждать и не стоит, он все равно это чувствует. Несправедливость. Эмоции и разум редко ладят. Рид ощущает, как снова хочет курить, а еще набить этому куску пластика его красивое ебало.       — Мразь, — только и отвечает ему детектив, доставая из полупустой пачки новую сигарету. Непослушные дрожащие не то от холода, не то от волнения пальцы еле-еле чиркают зажигалкой и прикуривают ее.       Следующим днем, детектив Рид не явится в участок и RK900 найдет своего напарника у него же дома. Лежащим на полу с проросшими из глотки незабудками, что так упрямо рвались наружу лепестками, корнями же, устремившись к груди, врастая в сердце Гэвина, навсегда его остановив.