who are you, really

Свлад всегда знал, что со Вселенной у него непростые отношения. Знал это до того, как оказался в ЦРУ. До того, как на Лондон упал космический корабль, пока он прогуливался возле Темзы, просто потому что ему захотелось там погулять. И до того, как годом раньше по городу начали разгуливать агрессивно настроенные манекены, а он совершенно случайно утащил родителей на тихую улочку за кремовым пломбиром. Позже, рассуждая об этом в более сознательном возрасте, он понял, что с вероятностью девяносто процентов мог погибнуть. Но не погиб. Даже царапинки не получил. Когда в Темзу упал космический корабль, он просто прислушался к совету пробегающего мимо мужчины. Свлад, за всю свою короткую жизнь привыкший к странностям, решил не уточнять, почему мужчина вышел из синей телефонной будки 60-х годов, которая со странными звуками появилась прямо среди клубов пыли, поднятых упавшим космическим кораблем. Вселенная просто подсказывала ему, что так будет правильно, да и мужчина, хоть и выглядел странно, но все же казался профессионалом своего дела. Хотя интересно, существуют ли вообще профессионалы, занимающиеся расследованием крушений инопланетных кораблей. Наверняка существуют. Свлад внес это в список «узнать позже», рядом с «есть ли у пингвинов колени» и «почему синяки похожи на космические туманности». Годом ранее, когда манекены, резко озлобившись на все человечество, начали громить витрины и стрелять из пушек, он с семьей гулял по центру Лондона. Он пялился на манекены, горящими глазами засматриваясь на яркие куртки, пока его родители говорили о коммуналке, о том, что Свлада надо бы собрать в школу и о прочих скучных взрослых вещах. Свлад слушал их вполуха, яркая одежда интересовала его куда больше. Но совсем скоро странная мысль засела у него в голове. Он дернул маму за рукав, состроив самую милую мордочку, на которую только были способны мышцы его лица, и попросил мороженое. Такое мороженое, которое продавали только в паре кварталов отсюда, возле их дома: кремовый пломбир с миндалем и изюмом, политый невообразимо вкусным сиропом. Мать с отцом перекинулись взглядами и сразу пришли к соглашению, что время уже позднее, пора бы и домой добираться, а там уж и сыну мороженое купить можно. Манекены ожили через полчаса и заполонили улицы Лондона трупами. Когда это на следующий день показали в новостях, его мать начала плакать, притягивая Свлада к себе, целуя его в макушку, и пообещала купить ему самое большое ведерко мороженого. Позже они съели это ведерко мороженного вечером, смотря какую-то мыльную оперу. Мать крепко прижимала к себе Свлада, и он почувствовал себя в этот момент по-настоящему любимым и счастливым. Ему тогда было пять или около того. После крушения инопланетного корабля они прожили в Лондоне еще год. За это время Свлад успел вляпаться в несколько передряг: нашел соседского пса, который убежал, чтобы завести бурный роман с бродячей собакой, узнал, что плюшевого зайца посреди ночи украли белки, а человек в доме напротив наверняка был вампиром, но родители строго запретили ему тыкать в соседа осиновым колом, чтобы это проверить. А потом отца повысили, им надо было покинуть свой дом и переехать в другую страну, но родители были безумно счастливы. Свлад тоже был счастлив, хоть и счастье омрачала легкая грусть. Он понимал, что вряд ли будет тосковать по этому месту, потому что в доме он умирал от невыносимой скуки и желания делать хоть что-нибудь, а большинство детей считали его «отбитым на всю голову» и предпочитали не связываться. Впрочем, он сам не находил большого удовольствия в том, чтобы лепить куличики в песочнице, только если бы это не пошло на пользу дела. Ему куда интереснее было связывать на первый взгляд не связываемое и находить ответы в самом неожиданном месте. И все же он успел привязаться к дому и Лондону. Когда они были в аэропорту с огромными сумками, в которых было только крайне необходимое («да, мам, плюшевый медведь и книга про путешествия во времени — самые необходимые вещи») он, пытаясь удержать в руках маленький рюкзачок и чемодан, который был больше него, краем глаза заметил знакомого мужчину. Такого сложно было забыть, может, дело было в хмуром, немного суровом взгляде, может, в потертой кожаной куртке и, надетой не по сезону, водолазке, которые, Свлад был готов поклясться, совершенно не изменились с первой их встречи. А может, дело было в синей телефонной будке, которая точно не должна находиться в центре аэропорта. Мужчина смотрел прямо на него и от этого по коже бежали мурашки, а девушка с британским флагом на всю футболку («хочу такую же» и «вот это патриотизм» — подумал Свлад) мягко улыбалась ему. Но стоило ему отвернутся, отвлечься на табло с рейсами, телефонная будка, загадочный мужчина и милая девушка пропали. Кажется, это стало одной из загадок, с которыми ему когда-нибудь придется столкнуться. Он надеялся, что в США начнет жизнь с чистого листа, найдет себе друзей и будет дальше активно распутывать нераспутываемое, но у Вселенной были совсем другие планы на него. Если у Вселенной вообще могут быть какие-нибудь планы. Мироздание представлялось Свладу совершенно сумасшедшей вещью и, наверное, он был прав. На третий день жизни в США Свлад уже носился по району, пугая местных мамочек, которые позже за ужином грозно запрещали своим детям возиться с этим странным мальчиком, который: (и тут их слова расходились) залез на дерево и допрашивал сороку, пытался нырнуть в лужу, надеясь на инопланетный портал, спросил, не видели ли они поблизости ожившего пластика («но не манекенов, это крайне важно»). Так уже на третий день Свлад потерял возможность найти друга, потому что дети, что удивительно для их возраста, оказались невероятно послушными. Свлад старался не показывать того, что он жутко расстроен, но мама, как всегда слишком добрая и слишком проницательная, каждый вечер обнимала его, говорила, что скоро в школу, а там он точно сможет блеснуть своими знаниями и наверняка заведет друзей. «Ведь ты такой очаровательный», — говорила она, и эти слова успокаивали. Так что начала учебы Свлад ждал с большим нетерпением. И его мама оказалась права: в школе было здорово. Столько знаний и столько людей. Он быстро осваивал математику, любил умничать на естествознании, но иногда поражал учителей незнанием элементарных вещей. «Земля правда вертится вокруг Солнца? Думаю, мне когда-то об этом говорили. Наверное, просто забыл», — беспечно пожимал плечами он. Но учился он хорошо и даже получал удовольствие от процесса. Но несмотря на то, что он был признан немного странным и слегка чудаковатым, изгоем все-таки не стал. Найдя общий язык и с учителями, и с одноклассниками, он наконец немного приблизился к исполнению своей мечты — у него появились товарищи и приятная компания. Он был окрылен счастьем, светился изнутри и ему хотелось еще больше. Но в один день он упал, разбившись о скалы. Педали на велосипеде в этот день крутились легче обычного, прохладный ветер лез под рубашку и трепал его волосы. Свлад бросил велосипед на лужайке около дома. Дверь, к удивлению, оказалась приоткрытой. Уже тогда сомнение затесалось в его мыслях, но он двигался вперед, вовлеченный в новую загадку. Гостиная оказалась пустой, кухня тоже — в этом доме не осталось следов человека. Абсолютно пустые полки, ни единой пылинки на ковре и ни одной вещи, принадлежавшей его родителям. Никаких семейных фотографий, детских поделок Свлада или крошек на журнальном столике. На второй этаж ему было страшно подниматься, ноги и руки тряслись и не слушались, приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы сделать хотя бы шаг. В его комнате не было даже кровати, похожей на ярко-зеленый автомобиль и застеленную покрывалом со звездами, которое они с родителями купили, когда переехали сюда. Свлад вышел в коридор и заметил, что начинает захлебываться в слезах. Неужели они его бросили, уехали, оставили одного. У двери в спальню родителей он стоял несколько минут, не желая притрагиваться к дверной ручке. Он надеялся, молил о том, чтоб это была всего лишь шутка, глупый юмор, что его родители сейчас выпрыгнут из шкафа с криком «сюрприз!», подарят ему торт в честь какого-то праздника, о котором он сам забыл. Наконец, он решился, резким движением открыв дверь, и тут же оказался в руках мужчины с автоматом.

***

— Икар выглядит так, будто сейчас расплачется, — бросает Гриппс, плюхаясь рядом за стол и громко бренча подносом. Свлад здесь всего несколько месяцев, но уже терпеть не может это место, людей, окружающих его. Он не понимает, что он должен делать и каких результатов от него ждут. Ему просто хочется обратно, домой, в мягкие объятия матери. — Я не Икар, — сипло отвечает он, ковыряясь в непонятном картофельном пюре. — Но тебя все называют Икаром, — почти гогочет Вогл. Он младше Свлада на несколько лет и появился в этом месте почти одновременно с ним, но уже влился в компанию подростков намного старше него, которые гордо именовали себя «Буйной тройкой» и крушили все, что попадалось им на пути, если это не было как следует привинчено к полу. — Если он говорит, что не Икар, значит не надо его так называть, — Мартин, самый главный, подслеповато щурится и хищно принюхивается, будто пробуя ауру Свлада на вкус. Ему становится неловко, он знает, что сейчас вампиры не голодные и даже ведут себя в рамках приличия, но когда они проголодаются, то им обязательно подсунут его или кого-то еще, а процесс высасывания энергии не самая приятная вещь на земле. Свлад пытается исчезнуть из пространства и времени. — Не переживай, пацан, — Мартин усаживается рядом, но смотрит куда-то поверх его плеча, потому что оставил очки в камере, — мы тут все в одной лодке. Вогл, Гриппс и Кросс согласно кивают, а потом скидывают подносы на пол, показывая неприличные знаки в камеру, сопровождая это все потоком слов, половину из которых Свлад не понимает и не уверен, что хочет понимать. Вскоре приходят солдаты, разгоняя их по камерам. Так начинается существование Свлада в Черном Крыле.