U&I

The Exies — Stray Спустя год после побега из Нью-Йорка — Генри, друг мой, не стой же ты на месте, проходи скорее. — рассмеялся Магнус, широким шагом проходя во внутрь маленькой квартиры, тут же начав кружиться на месте. Пара месяцев, о которых договорилась со своим старым другом Роза, плавно перетекли в год. Лос-Анджелес радовал своим солнечным светом, вечными тусовками и, что самое главное, здесь никого не было из его старой жизни. Совсем никого. За это время Магнусу пришлось не сладко. Незаконченная школа, порушенные связи и достижения, способствовали, разве что, возвращаться в Нью-Йорк, но этого Бейн просто не мог допустить. Лишь благодаря Генриху, он наконец смог получить работу, пусть пока и помощником пиар-менеджера... Но ему нравилось. Нравилась его работа, которая способствовала молодому таланту продвигаться дальше. Нравилось и то, что сейчас для него началась настоящая, самостоятельная жизнь. Он наконец переехал от бедного старика, который хоть и твердил, что Магнус может оставаться в его квартире столько, сколько нужно, хотя они оба понимали, что молодому парню пора было двигаться дальше. А ещё он наконец смог устроить свою личную жизнь. У него была девушка, которой, хоть он и не мог ответить взаимными чувствами... Но она могла поддерживать жизнь в его израненном сердце. И он очень ценил это в Камилле, считая, что она станет его лекарством. — Ну что ж, мой сын, теперь обустраивайся на новом месте. — хрипло промычал мужчина, опуская последние коробки на пол. Развернувшись на пятках, азиат скрипнул своими модными туфлями по паркету, с подозрением оглядывая Генриха. Под полуденным солнцем были видны редкие слезинки, которые скатывались по старому, сморщенному лицу. И от чего-то, Бейн лишь улыбнулся. За это время, они стали довольно близки с Генрихом. И пожалуй, это был единственный человек, который знал подлинную историю из жизни Магнуса и причину его переезда. — Всё будет хорошо, мой священный Генри. — с улыбкой прошептал Бейн, подходя к мужчине и крепко, словно пытался надышаться этой возможностью на все ближайшие годы, обнимая. — Лучше бы ты, сынок, наконец поговорил с тем своим парнем. — прерываясь на тяжёлые вздохи, ответил Генрих, отводя свой взгляд в сторону. Лицо Магнуса тут же стало мрачным, отдавая могильной серостью. Хоть сам Бейн и смог начать жить дальше, Александр не мог похвастаться такой же способностью. Практически каждый вечер он сидел в доме Розы, и умолял женщину сказать, где же теперь находится его бывший парень. Он даже узнал номер Генри, который был у неё для связи с Магнусом, и буквально оккупировал телефон, пытаясь добиться хоть одного разговора. Безуспешно, к слову. Хоть тогда Бейну и хотелось буквально лезть на стену, зубами вырывая телефонную трубку, лишь бы вновь услышать родной голос, он держался. И лишь когда последние границы его контроля разрушились, Алек прекратил свои попытки добраться до Бейна. Лайтвуд наконец стал жить своей жизнью, за что азиат был очень благодарен, как и самому Алеку, так и судьбе, которая бы точно его сломала. — Не будем... Об этом. — выдавил из себя Магнус. — Что ж, хорошо. Камилла придёт к тебе сегодня? — лишь спросил мужчина. В ответ Бейн просто кивнул. Камилла была его девушкой, с которой они являлись коллегами, друзьями и любовниками. Парень понимал, но девушка в него влюблена, но он не мог ответить ей с тем же пылом. Знал это и Генрих, который всё время этих недолгих отношений был против них. — Зря ты так с ней. — вновь завёл разговор в привычное русло мужчина. — Она не тот милый цветочек, которым кажется, Магси. Она хищница, которая, как только поймёт, что не сможет владеть тобой — сразу же сожрёт. — Прекрати! — в приказном тоне воскликнул Бейн. — Прекрати этот разговор. Алек моё прошлое, а Камилла — будущее. И я обязательно её полюблю, мне нужно лишь время. — Сынок... — пылко ответил Генри. — И время тут будет безвластно. Это одновременно и лучшее твоё качество, и самое ужасное — ты способен любить лишь одного человека. Всю свою жизнь. И чем раньше ты поймёшь это, тем тебе будет лучше. — Генри, замолчи, пока мы не наговорили друг другу много лишних слов! — воззвал в очередной раз к разуму старика Магнус. Тот лишь устало качнул головой. Уж он-то точно знал, что был прав. Оставалось лишь достучаться до светлой головы этого подростка. Хоть Магнус уже являлся совершеннолетним, но он всё ещё был неразумным подростком.

~~~

— Ну что, это всё? — бойко заговорила блондинка, осматривая квартиру. Отставив в сторону последнюю разобранную коробку, Магнус последовал примеру Камиллы, осматривая своё обустроенное, под женским контролем, гнёздышко. — Отлично получилось! — задорно ответил он, подмечая, что сейчас эта квартира стала ещё уютнее. Что не говори, а Камилла умела его чувствовать. Да и чувство стиля у неё непременно было. Эффектная блондинка тут же упала на диван, надув свои розовые пухленькие губки. Она была очень красива, но сколь привлекательна, столь же и отталкивающая, будто вместо ауры над ней висело проклятье, отпугивающие всех остальных. Всех, кроме Магнуса. — Так что, я за бокалами? — Ага. Помнишь, где они? — спросил Бейн, наблюдая, как тонкие длинные ножки на высоких шпильках затопали по паркету. — Я же сама их и поставила в шкаф. Конечно же, я помню. — хмыкнула девушка, и взяв в одну руку бокалы, а в другую бутылку вина и штопор, под одобрительный свист Магнуса, в такт её качающимся бёдрам, вернулась на место. — Настало время праздника! — Ками, детка, — рассмеялся Бейн, — у тебя что ни день, то праздник. Не надоело? — Ты просто ещё не до конца можешь оценить мой график жизни. — едко, в такт тону парня, ответила Белькур. Встав со своего места, Магнус подошёл к своей девушке, и плюхнувшись на диван, рядом с ней, притянул Камиллу к себе. — Я обязательно когда-нибудь пойму тебя до конца. Это было словно обещание, не вечной любви, но больше, чем обычно Бейн мог дать. Подняв свои зелёные, словно летняя лужайка, глаза, девушка всматривалась в раскосые карие глаза. — Ты знаешь, что это выглядит словно обещание? — сомневаясь, спросила она. Тяжело выдохнув, парень опустил свою ладонь на её макушку, нежно оглаживая мягкие волосы. — Ты ведь знаешь, что я... — Да-да, — прервала его Камилла, закрывая рот Магнуса своей рукой, лишь бы он не произносил тех слов, что каждый раз ранят её сердце. — Ты любишь того своего парня из Нью-Йорка. Я помню, и готова ждать. Но может быть, ты всё же скажешь, что между вами случилось, и почему ты теперь здесь, в Лос-Анджелесе? — Как-нибудь позже. — в очередной раз отмахнулся от этой темы Бейн, как в прочем и всегда. Он ни с кем не поделится этим. Никогда. Это лишь его демон, который вечно будет сидеть и скорбеть в его сердце. — Хорошо. — шёпотом произнесла Камилла, укладывая свою голову на мужские колени. — Включи телевизор. Там сегодня должно быть какое-то новое шоу, и судя по трейлерам, вполне достойное. — Шоу? — недоумевающе переспросил Магнус, никогда не замечавший за своей девушкой тяги к подобному. — Ну да, какое-то музыкальное шоу. А ещё, там будут красивые мальчики. — хихикнув, подмигнула Бейну Камилла. Она была единственной, кто знала об ориентации Магнуса. Пока сама Белькур прикрывала парня, обозначая, что он натурал, они любили подкалывать друг друга на эту тему, совершенно не ревнуя, когда обсуждение затрагивало очередную сладкую мужскую задницу. Сам Бейн твёрдо решил, что теперь он будет держаться на расстоянии от всех парней, которые только могут быть в округе. Он не собирался с кем-то из них встречаться, но помня всё то, что натворил в Нью-Йорке... Так было лучше для него самого. Но это же не мешало ему обсудить красивых парней? Верно? — Говоришь, красивые парни? — в усмешке повёл своими бровями Магнус под смех девушки. — А то, включай скорее! — захлопала в ладоши Белькур, и достав пульт, Бейн удовлетворил её желание. Тут же квартира наполнилась голосом известного ведущего, который уже вовсю рассказывал о новом телешоу. Оно чем-то напоминало известные программы "Голос" и "Таланты". Есть жюри, которое отбирает к себе в команды участников, затем они соревнуются, и победитель получает контракт с продюсером, представленным в жюри и огромные деньги. Единственное отличие было в том, что здесь набирали не только поп-певцов, а совершенно разных форматов. Будь то репер, оперник или та же попса. Устроившись по-уютней, Магнус с улыбкой слушал авторские песни участников, опасливо косясь на мигающую надпись на экране, оповещающей, что в эфир передаётся живой звук. Недолгие вставки оповещали об истории каждого артиста, что присутствовал здесь на сцене. И Бейн даже удивился, что врачи, и даже порноактеры, решились на такой крутой шаг в своей жизни и решили пойти на телешоу, в попытках стать узнаваемыми и получить контракт. Почти каждая песня была о любви, что натолкнуло парня на так старательно запрятанные в глубину своей души воспоминания. Голос Алека, который пел свою последнюю песню на кухне Розы, всё ещё был в голове Бейна. Лайтвуд. Тот, кто стал новым сердцем для Магнуса. Тот, кто был смыслом жизни. Этап отбора участников подходил к концу, когда умаявшись, Магнус отстранился от Камиллы, досматривая конец шоу. Что ж, Ками не солгала. Это действительно захватывало, а все участники были как на подбор. Красавцы и красавицы, владеющие своим голосом. Обо всём этом и думал Бейн, пока не прошла очередная реклама, и его прошлое, с едким скрипом разбитого стекла, не ворвалось в сердце вновь. — Всем привет. — послышался из экрана знакомый голос. Не решительно подняв глаза, Магнус смотрел на Алека, по ту сторону экрана, сидевшего перед камерой в окружении Брайтона, Саймона, и, конечно же, Джейса. — Мы группа "Сумеречные охотники", — устало проговорил Лайтвуд, потирая свою переносицу. Даже этот простой жест отозвался болью в груди. Уж Бейн то знал, что это было признаком злости Александра. — Мы пришли на это шоу, ни для того, чтобы взять контракт. — резко ответил на вопрос за кадром Алек. — Просто... Знаете, эти парни помогают мне. А мне нужно, чтобы один человек увидел меня и услышал то, что я хочу ему сказать. Это всё. Вставка закончилась, и экран показывал уже выходивших на сцену парней, пока Магнус лишь краем сознания понимал, что сейчас его кто-то тряс. — Вот, вот он. — говорила Камилла. — Я про него тебе говорила. Красивый, да же? — Ага. — на автомате ответил Бейн, уставившись на экран. — Вы говорили, что вам не нужен контракт. — заговорил один из жюри, в котором Магнус узнал известного репера. — Но ведь сюда люди приходят именно за этим! — Это не является первоочередной причиной, почему мы сюда пришли. — ответил Лайтвуд, устроив свои руки на микрофоне. Жюри ещё около двух минут препиралось с парнем, пытаясь выяснить, чем же был вызван такой протест обществу. — В таком случае, может быть вы скажите на камеру то, что хотели и уйдёте? — заговорила молодая девушка, в лице Деми Ловато. — А не будете занимать чьё-то место? — Мои слова вложены в песню. — стойко отвечал на каждый выпад Алек. — Я могу её исполнить, и вы уж сами решите, нужна ли будет вам на проекте наша группа, или нет. — Хорошо, начинайте. — ответила девушка из жюри елейным голосом, отчего Камилла закричала прямо под ухом Магнуса. — Это же Бритни! Бритни, мать её, Спирс! Вот только, Магнус не слышал девушку. Все ее слова были замыленными, словно фоновый шум. Была лишь сцена и Алек. И почему-то, он был практически уверен, что весь этот цирк был устроен по его душу. Хмыкнув, Лайтвуд помог настроить инструменты, пока ведущий коротко рассказывал о группе, стоявшей на сцене. Магнус знал об истории этих парней всё, и даже больше, так что не это было объектом его внимания. Он не сводил свой взгляд с Алека. Этот год странно сказался на парне. Он действительно повзрослел, хотя, казалось бы, прошло так мало времени. Щетина придавала ему ещё больше брутальности, а кожа стала ещё бледней. Он выглядел, словно вампир, пришедший по вашу душу. Алек, тем временем, сел за стоявшее на сцене пианино, рукой подавая ведущему знак, что они начинают. Зазвучали тихие, редкие мотивы клавишных, и в тот же момент сердце Магнуса замерло, наполняясь забытой любовью. Left alone with empty hands Остался один, с пустыми руками. Losing you is more than i can stand, i can't me-e-end Потерять тебя - я не могу этого вынести, это неизлечимо. Close my eyes, and made a wish Закрываю глаза и загадываю желание To lose myself so I'll forget about you... it's no u-u-use Забыться. Забыть о тебе. Бесполезно. Тихо, охрипшим голосом, пропел Алек первые строчки своей авторской песни, когда Магнус уже действительно верил, что эта песня посвящена ему. Пусть она была и о любви, как и все здесь остальные. Она была особенной. Любимой, и в то же время, чертовски опасной. Swore to never ever leave you Я поклялся, что никогда тебя не оставлю, To never let you out of my hands Никогда не отпущу из своих рук, Nothing here could ever change this И ничто никогда это не изменит. A promise till the living end Я буду держать это обещание до конца своей жизни, I swore I'd never stray from you Я поклялся, что никогда не покину тебя. Под конец припева Лайтвуда, звучание пианино стало смолкать, а голос срываться. Но все эти недочёты меркли в ещё редких звуках гитары Джейса. И лишь с концом, выдержав секундный проигрыш, зал взорвался криками наблюдателей, свистом судей и громкими, разрушающими звуками ударных и гитары. Алек же бросил своё пианино, и взгляд Бейна зацепился за фигуру парня. Он был ещё более чертовски привлекательным, словно сошедший с небес ангел. Хотя, нет, скорее сам демон во плоти. Магнусу бы хотелось сказать, что расставание ему к лицу, вот только на лице Лайтвуда была нестерпимая боль. И лишь сейчас Бейн заметил, что всё это время парень пел с закрытыми глазами. Подойдя к штативу с микрофоном, Алек принял его в свои руки, вновь закрывая глаза. Broken bones, broken in half Переломанные напополам кости, I've come too far to start again Я зашел слишком далеко, чтобы начинать все заново, But I'm trying, I am trying Но я постараюсь, я постараюсь. Раз. Голос Алека вновь сорвался, но фронтмен не подал и виду, что понимает, как подводит его голос. Вместо певучих протяжек, он словно бы заговорил, приказывая. Крича о своей боли. I'm sick of this , I'm sick of hurt Я устал от этого, устал от боли. Shame is such a dirty word Позор – какое же это гнусное слово! I'm trying, I'm still trying Но я стараюсь, я всё же стараюсь… Перехватив микрофон в другую руку, Лайтвуд не открывал глаза, и лишь оператор, приблизив лицо парня крупным планом, показал замелькавшие на щеках слёзы, выдержанные печальным расставанием и тем временем, за которое Магнус с ним так ни разу и не поговорил. За которое Магнус убегал от него, словно трусливый пёс. Swore to never ever leave you Я поклялся, что никогда тебя не оставлю, To never let you out of my hands Никогда не отпущу из своих рук, Nothing here could ever change this И ничто никогда это не изменит. Два. Лайтвуд опять сорвался. Но хоть эти строки и были наполнены обычной силой и властью, что присутствовала практически во всех его песнях... Магнус чувствовал, что именно эта песня была нечто большим, чем всё, что происходило вокруг. A promise till the living end Я буду держать это обещание до конца своей жизни, I swore I'd never stray from you Я поклялся, что никогда не покину тебя. Три. I never meant to be a liar Я никогда не врал, The shame is cutting into my skin Этот позор разрушает меня. I'd rather die on my feet Лучше умереть гордым, Than live here on my knees again Чем жить, стоя на коленях. I swore I'd never stray from you Я поклялся, что никогда тебя не оставлю, Swore I'd never stray from you Я поклялся, что никогда не покину тебя... No... No... Нет... Нет... Несколько нот гитары ещё звенели в зале, полном тишины, когда Магнус подскочил вместе с показанным в камере залом. Все они стояли, кричали имя группы, и даже оцепеневшие вершители судеб этого проекта не смогли сдержаться, и не встать, отдавая дань таким сильным чувствам. Бейн не сразу понял, что за всё время, что звучала песня, он не дышал. Для него будто бы время остановилось, являя собой забытую, но не прошедшую любовь. — У меня аж мурашки пошли по коже. — раздался позади него женский голос. Повернувшись, Магнус не сразу осознал, что в его квартире делает Камилла. Словно он был дезориентирован, парень лишь кивнул, не в силах сказать хоть какое-то слово. Или хотя бы промычать нечленораздельные звуки. — Давай... Давай проголосуем за этого парня? — вновь заговорила Белькур, под голос жюри, которое упрямо твердило, что за Алеком и его группой начнётся самая настоящая охота, и ему придётся остаться здесь и дальше. Лайтвуд вновь сумел очаровать каждого. Вот только в этот раз каждый понимал, как внутри себя этот парень одинок. И как сильны эти чувства. Взаимные, уже на этот раз, чувства.