U&I

Прикрыв глаза чёрной неброской шляпой, Магнус смотрел на сцену, где девушка душевно пела о своей независимости. I, I keep a record of the wreckage of my life Я веду учёт тому, как моя жизнь летит к чертям! I gotta recognize the weapon in my mind Мне нужно узнать, какое оружие есть у меня в голове! They talk shit, but I love it every time Люди несут хрень, но мне она каждый раз нравится, And I realize И я понимаю... Друг Магнуса, Алишер, который по совместительству был и его руководителем, смог достать пропуска на последние концерты прогремевшего на всю страну шоу. И пусть, приходилось лететь из Лос-Анджелеса в Вашингтон, это однозначно того стоило. В живую шоу казалось еще более волшебным, чем по телевизору. Фредерика Фишенберг была одной из самых талантливых исполнительниц этого сезона. Как, в прочем, и три других оставшихся участника. Вместе с песнями, на сцене разворачивалась настоящая драма, преисполненная эффектами, красивыми образами и хорошей хореографической постановкой. Ещё Бейна буквально повергло в шок то, что зал буквально был переполнен людьми, которые, так же как и он, мечтали оказаться здесь и поддержать любимых исполнителей. Это не была тучная массовка, которой оснащено каждое шоу. Это были те, кто срывал голос до хрипа, выкрикивая хвалебные отзывы. Стоило признать, что Фредерика действительно была прекрасной исполнительницей. И Магнус даже был готов поддержать толпу, если бы не одно "но". Алек ещё не выступал. Его оставили на самое вкусное и последнее. Наконец, девушка закончила своё выступление, и, под хвалебные отзывы, удалилась восвояси. Бейну было не удобно, что приехал сюда один, соврав Камилле и Генриху, что у него командировка. Он никому не сказал про то, что наконец-то едет увидеть Алека. Увидеть его заключительный концерт. Всё это время он думал и мечтал о том, как произойдёт их первая встреча. Или что они друг другу скажут. Каким будет Лайтвуд? Сможет ли он выслушать его, или эти песни ничего более, чем пиар-ход? Его бил мандраж перед тем, как на сцене появится Алек. И вот. Вот тот момент, когда Магнус наконец видит его вживую. Вновь видит этого высокого парня, который даже несмотря на расстояние между ними, напоминал голове Бейна что скрывалось под футболкой, или же, где должен был находиться маленький шрамик. Парень опустил свой взгляд, по крупицам собирая мысли. Он хотел поговорить, наконец, с Лайвудом. Стена рухнула, а вместе с ней и все нервы, которые пытались держаться. Пытались ровно до того момента, пока на предфинальном концерте Магнус не услышал те слова, которые до сих пор держались в его мыслях. So call out my name Так позови же меня, Call out my name when I kiss you so gently Произнеси моё имя, когда я буду нежно целовать тебя. I want you to stay Я хочу, чтобы ты осталась, I want you to stay, even though you don't want me Я хочу, чтобы ты осталась, даже если я тебе не нужен. Baby, why can't you wait? Милый, почему бы тебе не подождать? Baby, why can't you wait 'til I fall out of love? Милый, почему бы тебе не подождать, когда я разлюблю тебя? Won't you call out my name? Ты позовёшь меня? Baby, call out my name, and I'll be on my way Милый, произнеси моё имя, и я уже буду в пути. I'll be on my- Я пойду... Стоило ли говорить, что Бейн буквально выкрикивал имя Алека в телевизор? Да и наверное, это не было даже удивительным для самого Магнуса, что он сдался. Сдался и собрал все свои чувства воедино, рванув на встречу с Лайтвудом. Он не собирался говорить много, так как прекрасно осознавал, что его вряд ли пустят за кулисы. Но он собирался сказать то, что до сих пор отрицал. Что он любит Алека, любит настолько, что вряд ли сможет ещё кого-то полюбить так же. Но стоило вновь увидеть фигуру парня, как в голове зазвенела сирена, которая явно вещала, что тело азиата уже рвётся вперёд, рвётся оказаться в крепких объятиях и больше никогда не отпускать Лайтвуда. — Я тебя никому не отдам. — звучал в голове Магнуса голос Алека. И от этого становилось тошно. Схватившись за голову, азиат так и продолжал сидеть, пока толпа скандировала имя Лайтвуда. Руки азиата затряслись, как только по залу раскатился голос Алека. Голос, который вырывал из него душу, оставляя за собой послевкусие разгоревшегося внутри Магнуса пожара. — Всем привет. — тихо проговорил Лайтвуд, но микрофон донёс эти слова до каждого. — На самом деле, мы очень рады, что именно вы и все те, кто сейчас смотрит меня — вы помогли нам добраться так далеко. И именно вам я обязан тем, что сейчас стою на этой сцене. Люди в зале зааплодировали, встав со своих мест и скрывая собой Магнуса, которого уже лихорадило. Кто бы только мог знать, что Алек Лайтвуд вызовет в нем такую реакцию спустя год? Горло пересохло, и буквально вибрировало от того, как стучало сердце. А воздух словно испарился. Но всё это меркло перед тем, как вот, в нескольких шагах от него был тот, кто похерил всё его спокойствие. — Эта песня, как в прочем, и многие другие, посвящена все тому же человеку. — вновь заговорил Алек, когда вся его команда уже взяла в руки свои инструменты и приготовилась отбивать ритм. — Я люблю тебя. — А я тебя. — тихо прошептал Бейн, ощущая густой ком в горле. Заиграла лёгкая мелодия синтезатора Саймона, как Лайтвуд даже не дал Джейсу притронуться к гитаре, и запел. Just another knowing what's been done, Ещё одно понимание того, что произошло, Or a sign of things to come, Или это знак того, что грядёт. And you wonder, И ты удивляешься, What's been eating you alive inside Что же съедало тебя живьём изнутри. Ещё одно понимание. Понимание того, что Магнус не сможет ничего сказать Алеку. Как бы он себя не подготавливал, он просто не сможет вымолвить ни единого слова, потому что он трус. И потому что он не может принять на себя ответственность за те чувства, что сейчас роились в Лайтвуде. Наконец, гитары заиграли свою очередь, темп которых подхватили ударные. Музыка была жестокой, словно тысячи клинков, которые на полной скорости врезались в тело, оставляя болезненные ощущения. Another front, but no tomorrow, Ещё один путь вперёд, но будущего нет, Never thought that it would end like this, Никогда не думал, что всё так закончится. Wasted days living for the moment, Столько дней прожито впустую ради одного момента, Truly moment what I miss, Момента, по которому я скучаю. Had a chance to make a difference, but I didn't try, Был шанс всё исправить, но я не попытался, My intentions made a difference in another life, Мои намерения изменили всё в другой жизни. I knew the way, I knew the truth Я знал способ, я знал правду, I knew the trouble I've Я знал тревоги, не исчезнувшие Still outside you in my life Вместе с тобой из моей жизни. Эти слова были чётко выверены быстрой речью Алека. Нет, он не пел эту песню. Да и вовсе не песня это была. Это была его мантра, скорбь по любви. Джейс и Брайтон задали быстрый ритм, под которым голос Лайтвуда становился ещё более властным. Ещё более угнетающим, словно был всем, и одновременно, ничем. Пока играл проигрыш, Алек отошёл от края сцены, и, выхватив микрофон из штатива, вознёс его к потолку, наклоняя голову так, что выражение лица было не видно. Forgive me, I'm over my head, Прости меня, я вляпался по уши, Feels like I'm falling, Такое ощущение, будто я падаю, I feel I'm already dead, Я чувствую, что уже мёртв. Forgive me, I'm over my head, Прости меня, я вляпался по уши, Cause I am lost without you, Я потерян без тебя, Now I'm standing at the edge И сейчас я стою на краю обрыва Магнус был уверен, что если бы не то, каким властным, громким голосом Лайтвуд просил прощения, если бы не вся та боль, что была вложена в хриплый голос. Если бы... Он бы точно не смог пережить больше. Открыв рот, он продолжал смотреть на сцену, не веря своим ушам и глазам. Неужели всё это время Алек винил себя? Не превратницу-судьбу, не Магнуса, как это сделал бы на его месте каждый... А самого себя?! Пока Лайтвуд пропевал второй куплет, Бейн встал со своего места, забыв про чёртову шляпу. Ему нужно было уйти отсюда. Осмыслить. Отдышаться и принять здравое решение. Он не мог находиться здесь и слышать эти слова, которые так резали его сердце. О, нет-нет-нет. Он не мог сотворить такого с Алеком! Лайтвуд должен ненавидеть его! Может быть, с примесью былых чувств, но явно не превозносить к лику святых. Это он, он, Магнус, не достоин прощения. Forgive me, I'm over my head, Прости меня, я вляпался по уши, Feels like I'm falling, Такое ощущение, будто я падаю, I feel I'm already dead... Я чувствую, что уже мёртв... Прозвучало за спиной Бейна на сцене, и неожиданно голос солиста смолк. Лишь обернувшись, с дрожью в коленях, он упёрся взглядом в Лайтвуда, который продолжал под отбивку инструментов стоять на сцене и, опустив руки, молчать, вглядываясь в фигуру Магнуса. Микрофон, без поддержки певца, свалился на пол и, громко оповестив всех о досадном недоразумении, покатился дальше, продолжая шуршать по всему залу. Родные голубые глаза, что так звали к себе. Появившийся шрам на брови, поблекшая татуировка на шее. Кадык, который словно бешеный лифт, ходил туда-сюда, оповещая всех о проблемах с дыханием. Но всё это составляло единую картину Александра Лайтвуда. Магнус вышел из транса первым, и захлопнув рот, бросился бежать к выходу. Нет! Он не готов встретиться с Алеком, да еще и после таких слов. Он не может этого сделать. Сцена была достаточно высоко, на уровне пяти или семи метров, что должно было задержать Лайтвуда. И всё говорило о том, что эта мысль была верной. Кроме, разве что, раздавшегося громкого плюханья на полу. Или нет. — Это и вправду ты? — раздался голос позади, от чего Бейну пришлось замедлить быстрый шаг. Не оборачиваясь, он качнул головой, и побежал с удвоенной силой, так, что ветер свистел в ушах. Парень лишь слышал, как за ним следовали такие же громкие шаги. Влетев в двери, Магнус выбежал на улицу, где одиноко стояла машина такси. Не думая и пару минут, он юркнул внутрь и, словно в плохом боевике, закричав что есть мочи: — Гони, гони, гони! Развернувшись, парень увидел, как следом за ним выбежал Алек. — Бейн! — закричал тот, кидаясь на машину. Магнус не мог сдержать своего крика, когда покрышки машины жалобно завизжали, а Лайтвуд скрылся в ставшей пыли. Такси тронулось с места, и лишь в стекло заднего вида Бейн видел, как продолжал стоять на одинокой дороге Алек. Как он, опустившись на колени, смотрел ему в след. Но так было правильно. Так себя позже уверит Магнус. Лайтвуд не должен был больше думать о Бейне, и пусть, он будет думать, что его бывший парень – предатель, игрок на чувствах или что ещё хуже. Так будет лучше. Так он не будет винить себя, вновь саморазрушаясь, как то было после смерти Макса. Пусть он лучше ненавидит Магнуса, чем себя.