U&I

— Здравствуйте, мистер Лайтвуд-Бейн. — пропела Фелисия, обмахиваясь папочкой с документами. В офисе действительно было душно, так что зашедший мужчина и сам благовеянно покосился на ближайшую стопочку ненужных никому документов. Кажется, сам дьявол спустился на землю и, в лютую жару, вывел из строя все кондиционеры самого элитного бизнес-центра Нью-Йорка. — Здравствуй, Фелисия. — поздоровался он с ней, проходя в свой кабинет. — Что у нас срочного на сегодня? Вечером мне нужно к семье. — Ох, конечно, мистер Лайтвуд-Бейн! — отозвалась с готовностью девушка, следуя за ним с папочкой в руках. — Сегодня я постаралась разгрузить ваш день, и нужно подписать несколько документов и приказы об устройстве новых руководителей. И всё же, как же ему повезло с помощницей. Фелисия Курт работала на должности помощника директора уже три года, и за всё это время она была незаменимым звеном разросшейся по всему миру компании, что занималась продюсированием новых восходящих звёзд музыкальной эстрады. Более десятков миллионов контрактов с харизматичными парнями и девушками, которым не был чужд прекраснейший музыкальный вкус и слух. А также более сотен тысяч авторов текстов песен по всему миру и на всех языках, связи с музыкантами, подтанцовками и организаторами концертов. "ILM" вытеснила практически всех конкурентов с рынка, отдавая лучшее качество своей работы, но это несмотря на позитивную ноту, налагало огромную ответственность за то, что ты делаешь. А быть владельцем такой машины чрезмерно утомительно и трудно. Но и предать все старания, что были вложены сюда — казалось кощунством. Конечно, в каждом городе, как и стране, был свой руководитель, что курировал работу компании на своей территории. И, хотя и приходилось тратить огромное количество времени на проверку их работы, каждый раз становилось радостно от того, что каждый в компании ценил её миссию и прикладывал все свои силы для её популяризации. Приняв документы из рук помощницы, мужчина грустно вздохнул, принимаясь за работу, пока девушка дошла до своего места и прокричала уже оттуда. — Мистер Лайтвуд-Бейн, вам звонит ваш муж! Перевожу звонок. Пожалуй, одна вещь оставалась неизменной. Кажется все были против его развода. — Привет. — уже донёсся когда-то родной голос из трубки телефона. — Я просто хотел сказать, что помню о твоих делах и могу сам забрать детей из школы. В тот же момент повисло неловкое молчание с обеих сторон, которое, за всё это время, стало каким-то родным. — Да, будь добр. — Макс... — донеслось с той стороны провода. — Прими мои соболезнования. Это тоже стало чем-то родним. Денни, супруг Максвелла Лайтвуд-Бейна, уже третий год говорил одну и ту же фразу ровно в одно и то же время. Будто это бы как-то могло помочь. Или же ему действительно было грустно от личной драмы бывшего мужа. — Завтра я заберу детей, Дэн. — сухо отозвался мужчина. — Думаю, дедушка был бы рад повозиться с внуками. — Хорошо... Я позвоню завтра, чтобы сообщить где мы. — Хорошо, до завтра. — отозвался Макс, бросая трубку. Он был в браке ровно 3 года, после чего они с Денни оба поняли, что поженились зря. Вернее, это они поняли, когда в их семье появились Зои и Зак, прекрасные ангелы, потерявшие своих родителей слишком рано. И ведь это было явно не тем, о чём мечтал Макс. Нет, конечно же, он мечтал о крепкой и любящей семье, в какой он и рос. Алек и Магнус, его отцы, дали ему отличную жизнь несмотря на ужасающее детство. Сейчас, вспоминая, как родители, пусть и не по крови, но по душе, боролись за его жизнь и здоровье, он бы многое отдал, чтобы иметь хотя бы краткую возможность почувствовать такую же любовь. Выдохнув, Макс отогнал от себя горькие воспоминания, принимаясь за работу.

~~~

Зайдя в родительский дом, Макс словно окунулся в детство. Запах лазаньи, доносившийся из кухни, любимого семейного ужина, тяжёлые звуки гитары и прежний голос отца, доносившийся с записи, что часто прокручивалась в этом доме. Разувшись, Макс блаженно зажмурился, ощущая мягкий ворс ковра под ногами. — Макс, привет, мы уже начали есть без тебя, так что ты на нас не обижайся. — раздался голос Рафаэля, брата Макса, который был младше него на семь лет. — Это я опоздал, так что вы правильно сделали. — отозвался он, проходя в комнату и наклоняясь над любимом креслом отца. — Привет, пап. — Привет, черничка. — прохрипел Магнус, морщинистыми руками обхватывая голову сына. Морщинистое лицо старика тут же окрасилось радостью, с которой он каждый день встречал сыновей. Максу и Рафаэлю редко удавалось побыть вместе с отцом, но составленный ими график никогда не позволял оставлять Магнуса одного. Но сегодня был другой день. Сегодня они отложили все свои дела, чтобы побыть в семье, справляясь с горем вместе. Сегодня было три года со дня кончины папы Алека. — Ох, — прохрипел Магнус отпуская Макса, — сейчас начнется моя любимая песня. Макс мотнул головой, уставившись в плазменный телевизор, на котором был его молодой папа, выступающий со своим последним живым концертом. Наблюдая за ставшим кумиром всех поклонников рока, Алеком Лайтвудом, Макс и сам понимал, почему Магнус влюбился в его папу. I want to believe your lies Я хочу верить твоей лжи, Walking with shut eyes into the storm Слепо шагая навстречу шторму I'm bringing you home Я приведу тебя домой You're not alone Ты не один. Fighting for your life through the darkest night Сражаясь за твою жизнь, I keep you warm Я согрею тебя даже в самые темные ночи I'm bringing you home Я выведу тебя из этого шторма Out of the storm И приведу домой. Это была любимая песня Магнуса, усеянная повсюду. На звонке мобильного телефона, звук микроволновки, даже плакат. Наверное, именно она и дети давали ему смысл жить дальше, пытаясь свыкнуться с мыслью, что Алека больше нет. — Ваш отец был настоящим борцом. — выдохнул из себя Бейн, закашливаясь комом в горле. — Кто бы только мог подумать, что он своими руками вырвет у смерти больше времени, чем ему давали небеса. Александр Гидеон Лайтвуд-Бейн умер в возрасте 79 лет, что уже само по себе было победой. Ни один врач не осмеливался даже подумать, что он смог бы дожить до 50, ни с тем, как его потрепала жизнь и какие проблемы у него были со здоровьем. Инсульт, вот что смогло побороть Алека, который так и умер в объятиях собственной любящей семьи. — Пап, — позвал Магнуса Рафаэль, — расскажи, как вы познакомились с папой. — И как поженились, — тут же попросил Макс, присаживаясь рядом с братом и отцом. Магнус, склонив голову, улыбался, поглядывая уставшими от жизни глазами на детей. — Вы ведь уже много раз слышали эту историю. — Это ведь не отменяет того факта, что мы хотим такую же любовь, какая у вас с папой. И нет, Макс не ошибся. Несмотря на то, что Алек умер, они с Рафаэлем считали, что это тёплое чувство всё ещё живет с отцом, подпитывая его сердце ничуть не меньше, чем сами дети. И Магнус, улыбаясь собственным воспоминаниям и греша на то, что они потеряли с Алеком так много времени, принялся рассказывать всю их историю с самого начала, с упоением наблюдая за то, с каким нескрываемым интересом его слушали дети. И он продолжал говорить, несмотря на то, с каким трудом ему давалось каждое сказанное слово. По крайней мере, до тех пор, пока в дверь не постучали новые гости. — Я открою. — осадили отца Рафаэль, направляясь к двери и встречая дядю Дона. Брендон Ури был, на протяжении очень долгого времени, самым преданным другом семьи. Вместе с дядей Джейсом и тётями Бритни и Камиллой, Макс и Рафаэль часто ездили по штатам, пробуя ужасную еду и любуясь просторами Америки. В те моменты они оставляли родителей одних, по окончанию каждого путешествия с лихвой окупая моменты разлуки. А ещё дядя Дон был соучредителем компании Лайтвуд-Бейнов. И он, в какой-то мере, стал наставником для Макса, который решил продолжить дело своего отца. А вот Рафаэль воплотил мечту Алека и стал рок-артистом, под руководством Макса и Дона, конечно же. — Привет, разбойники. — громко проскрипел Дон, выглядя не лучше Магнуса. — Проходи, угощайся. — ответил Бейн. — Я как раз подошёл к истории о свадьбе. Засмеявшись, Дон тихо зашагал вперед, то и дело прихрамывая. Больная нога часто беспокоила старика после того, как умерла Бритни, а Ури и вовсе не хотел её лечить, говоря о том, что именно так с ним общается умершая жена. — Вы, кстати, знали, дети, что я сыграл весомую роль в свадьбе ваших родителей? — задал скорее риторический вопрос Брендон. — С удовольствием послушаем. — тут же отозвались все. — Если бы не я — ваш папа Магнус до сих пор выбирал бы цвет салфеток. Бейн тут же рассмеялся, вспоминая все скандалы, что были связаны с этими салфетками. Алек сделал ему предложение в тот же день, когда познакомил его с Максом. Парни тогда долго сидели у юристов, решая, как же, лучше для ребёнка, им провести усыновление. И главным условием было то, что Алеку и Магнусу требовалось узаконить свои отношения. Тогда, вопреки всем проблемам с карьерой Лайтвуда и построением бизнеса, несмотря на скандальное увольнение, Бейна, они всё же обозначали свадьбу через месяц. С подготовкой во многом помогала Изабель, которая сумела простить Магнуса и вновь стать ему близкой подругой. Но главным был Дон, который всем дарил спокойствие и умиротворение. Для Бейна было странным то, что именно бывший любовник его мужа готовит для них обоих мальчишники, но, что не говори, Дон отлично справился со своим делом. И в те моменты, в дали друг от друга, Магнус и Алек осознали, что теперь они вместе и до конца. Шафером был Джейс, а Иззи, как она сама любила говорить, досталась самая важная роль. Роль стилиста. К слову, Изабель не многим пережила своего брата и умерла год назад, а в след за ней и Джейс. — Если бы не я и моё умение трепать нервы, — продолжал Ури, — то Алек бы никогда не сбежал в свой мальчишник к Магнусу, пьяный в сардельку, и не упросил его взять ещё и Рафаэля в вашу семью. — Мы бы всё равно боролись за тебя, Раф, — отозвался Магнус, смеясь, — просто в ту ночь твой папа буквально валялся по полу дома, ухватив меня за ногу и угрожая расстроить свадьбу, если мы не устроим Максу брата. — Папа мог! — покатываясь от смеха, отозвался Макс, приобнимая такого же трясущегося от смеха брата, представившего эту картину. — Он всегда был на грани серьёзной строгости и самой милой задорности. Смех прекратился, как только каждый из присутствующих подумал об Алеке. В их семье, если так можно выразиться, отцом был именно Александр. Строгим и нравоучительным, тем, кто учил держать удар и не падать лицом в грязь. Тот, кто научил их бороться за своё счастье. А Магнус был некой мамочкой, кто учил любить и чувствовать. Тем, кто прививал ценности, учил ценить то, что они имели, и устанавливать себе принципы и правила, которые бы позволили детям не гробить жизнь, как в своё время это сделал он сам. — Пап, — тихо позвал Бейна Рафаэль, — а ты ещё любишь папу? Сжав хрупкие ладони, старик прикрыл глаза, вспоминая мужа. Первым забывается голос, но вот Магнус всё ещё помнил хрипящее "люблю", помнил, как задыхаясь, твердил это Алек, крепко сжимая Бейна и прижимая к своей груди. Помнил морщинистое лицо, что всегда олицетворяло счастье. Даже в самые ненастные дни оно полностью заменяло собой солнце. Помнил голубые глаза, что никогда не угасали. Что всегда были для Магнуса целым морем, которое накатывало волнами счастья. Он помнил Алека. — Знаешь, родной, — тихо прохрипел он наконец, — мне кажется, моя любовь к вашему отцу никогда не пройдёт. Она навсегда будет со мной, как и с вашим папой, и даже когда моё время пробьет, мы будем друг друга любить на небесах. Пожалуй, в этом он был прав. Эта история отношений в их семье действительно стало той притчей, что будут рассказывать детям, а потом и внукам. Это больше, чем любовь, и это больше, чем урок. — Кстати, на этой неделе мы выступаем в Бронсе, — начал говорить Рафаэль, — там я хотел бы исполнить песню папы, которую он написал. Магнус понимал, о какой песне идёт речь. Тогда они вместе разбирали документы Алека после его смерти и нашли ту самую тетрадь, куда он записывал свои песни. Этот лист был уже изрядно выцветшим, а строки перечёркнуты, хотя и разборчивы. Эту песню Лайтвуд писал, когда они с Магнусом ещё были в дали друг от друга, думая, что больше никогда не встретятся вновь. — Споёшь? — попросил Магнус. I can't wait for someone to hear me, Я не могу ждать, что кто-то услышит меня, And wait for someone to touch me, И ждать, пока кто-то прикоснется ко мне, And wait forever to be told... И ждать вечно быть сказанным... I'm forever alone. Я вечно одинок. I can't wait for someone to feel me, Я не могу ждать, что кто-то почувствует меня, And wait for someone to heal me, И ждать кого-то, кто исцелит меня, And wait forever to be told... И ждать вечно быть сказанным... I'm forever alone. Я навсегда одиночка. Отчего-то, каждый раз, как пел Рафаэль — Магнусу казалось, что вот, вот он видит своего Алека. Помимо того, что Раф был похож на отца, так и вокальные данные у него были практически такие же, как у Лайтвуда. Каждое слово было стальным, заставляя слушать дальше. — Знаешь, Раф, если бы Алек всё ещё был с нами — он бы непременно тобой гордился. Рафаэль стал выступать на сцене после смерти отца, так что, если так можно было выразиться, он был только в начале своего творческого пути. Но вся его семья уже была уверена, что у него непременно всё получится. — Знаете, уже достаточно поздно. — обронил Магнус. — Так что, думаю, нам пора уже ложиться спать. Дом большой, так что располагайтесь все здесь, а завтра доедим наш ужин.

~~~

Рафаэль и Макс уже стояли на кухне, разогревая еду и тихо перешёптываясь друг с другом о ближайших планах. Рафа должен был сегодня на пару часов забрать племянников в парк, чтобы Макс успел заняться документами о разводе. А потом, может быть, они все в четвером ещё раз заглянут к отцу, который обожал своих внуков. Поговорят о будущем концерте, о том, как обустроить летнюю веранду, да и в принципе о ближайшем будущем. — Пап? — позвал Магнуса Макс, подмечая Дона в ванной. — Еда уже готова, пора вставать. Обычно на это Магнус скрипел на своей одинокой кровати, обещая ещё десять минут, и он будет внизу. Но сегодня было тихо. — Пап? — уже громче позвал его сын, но ответа так и не последовало. Не на шутку испугавшись, парни резво взбежали на второй этаж дома, буквально вламываясь в спальню отца. Магнус без движения лежал на своей кровати, закрыв глаза и в руке сжимая фотографию мужа. — Пап?! — истерично закричал Рафаэль, пытаясь нащупать пульс. Безуспешно. Магнус был мёртв.