Все против троих

— Я просто хочу сказать, если мы всё-таки тут умрем: Каэр — ты лучший 'мужик' из тех, которых я когда-либо встречала, а ты, Чинмоку, большая молодец. Мне жаль, что я знаю о тебе так мало. — Спасибо, но мы не умрем. Правда, Каэр? — Да, — я кусала свой язык, чтобы не зареветь, — мы не умрем, но я тоже вас люблю. Мне жаль, что я тебя ненавидела, принцесса. И мне жаль, что была так невнимательна к тебе, Чинмоку, мне следовало быть тебе лучшим другом, чем я есть. — Да забей. — Все в порядке, я ни на что не рассчитывала. — Ладно. Вперед, красотки. Мы не умрем! — Мы не умрем. — Мы не умрем! Кристалл Тиары в ту же секунду разлетелся на крупные куски и с громким звоном разлетелся по округе: — Я нашла вас! — Белая молния! — отразившийся от осколков свет должен ослепить её. — Ах ты! Ну, держись. — Стена дождя. Давай. Сунуть руки в кислоту совсем не больно. Сунуть руки в кислоту совсем не больно. Она же разбавлена должно быть нормально. Тепло. Тепло… Теплее Горячо. Горячо! Жжется! ААА. Печет! Печет! Нет. Нет. Забей на руки. Спокойно. Дышим. Дышим. Мне нужно сейчас быстро разделить этот поток, чтобы она ничего не поняла, хоть на несколько секунд… Если честно то, я не чувствовала свои руки как руки. Они были пылающими палками. Я уже думала, что ничего уже не выйдет, и я просто останусь без рук, но у меня получилось! Мои руки были покрыты багровыми коростами, а на месте ногтей остались лишь тоненькие плёнки, которые при малейшем ветре готовы были разорваться.Их будто пилили и резали, терли и жгли. Мои руки и ноги тряслись, а перед глазами все поплыли от слез. Я едва видела как Чинмоку из крошечной, вырастает до обычных размеров и кидает в Токсик какой-то фиолетовый шарик. Хрустальная клетка захлопывается, выпуская наружу куски оглушительного грохота. Через прозрачный кокон видно что Триада теряет сознание от контузии. Она не умерла. Нет. Такие так просто не умирают. — Тиара, ты в порядке? — Да-да, просто нам следует быстрее сделать веревки. — А?! Что? От звуковой бомбы я тоже оглохла, — кричала Чинмоку непривычно громко. — Чинмоку, сделай, пожалуйста, много веревок чтобы мы обвязали ими кристалл! — А! Веревок! Хорошо! Паучьи сети!  — на земле раскинулась огромная вязь из веревок. Тиара поставила замурованную Токсик в её центр, пока я наскоро пыталась перемотать руки. — Я тебе веревку не дам. — Я тоже хочу помочь! — Сказала не дам, значит, не дам, — фыркнула Тиара. — Ну хотя бы привяжи ко мне. — Нет. — Ну, пожалуйста. — Нет. — Пожалуйста. — Нееет. — Ну давай, ну! — Что происходит? О чём вы говорите? — Давай, привязывай. — Отстань. — Тиара, ну, пожалуйста. Мы ведь теряем время. — Грх. — Пожалуйста. Ну? — Ладно. Я пыталась тебя остановить. Хрустальный гроб оказался тяжелым. Возможно, дело было в наших малюсеньких крыльях. Нам пришлось махать ими как сумасшедшим. У меня даже спина зачесалась. — Что это за запах? Меня сейчас вырвет. — Это похоже на кровь и кишки, только их много. Как на скотобойне. — Фу! Каэр, это отвратительно! — Ну, блин. Мне тоже это не нравится, но это лучше, чем голодать. — Эй! Чувихи! Сюда-сюда! — Мироар посылала нам сигналы зеркальцем. Невооруженным взглядом было видно, что её кожа была красной, будто бы она обгорела на солнце, и покрылась какой-то сыпью. Внизу копошились все остальные. Они клали тела Триад в цетр печатей на неизвестном языке. — Что с тобой стало? — А, это Санрайс и Хёрба. Забейте. — Что? Как? Почему?! — Ставьте Токсик вот сюда, в центр, — Ангелика указала место. — Она жива? — Жива. Запотело все, хотя у нее вот — щель — чтобы дышать. Подошедшая Херба была похожа на мумию, кто-то изрезал её в мясо: — Что с руками? — Так вышло… Только не бей. — Горе луковое. Давай перевяжу по-человечески. — Вас будто пережевали и выплюнули. — Шутта, почему ты не помогаешь? — Они тоже не помогают. — Им самим нужна помощь, а тебе уже нет. — Бууука-злюююка. — Так что случилось? — Алиса. Она… Она нас заколдовала. Мы дрались… Сами с собой. Это так позорно: попасться на такой трюк. — Даже директора школ попадались на него, поэтому не переживай. — Я закончила! Беатриче! Нори! — Уже летим! — Что они делают в той щели?  — Понятия не имею. Нам там стало так плохо. Мы даже не поняли что там. — Здесь холодно, но душно, пахнет мезко, болит и кружится голова, першит в горле и ломит кости, хотя мне даже не двадцать — не удивительно, что мы чуть копыта там не откинули. — Это, наверно, та самая пещера, где произошло первоубийство. — Девочки! Встаньте вокруг Триад. Быстрее! — командовала Беатриче. — Тиара и Хёрба — вы должны освободить и разбудить ведьм как только я кивну. Не произносите ни звука после этого, пока я не разрешу! Это очень важно! Мы разбежались по сторонам. Все снова стало очень серьезно. — Сейчас все повторяют за мной заклинание, потом я киваю вы, девочки, делаете всё, как договаривались. Ангелика? — Я готова. — Все готовы? — Эм, мои руки… — мне стало от чего-то очень стыдно. — Каэр, возьмите под руки. Ты уж постарайся. — Да. — Начали. Конвергенция крыльев… — Конвергенция крыльев… — … Барьер небес: лунное затмение. Темная материя начала собираться в склизкие сгустки и за секунды обратилась чистым теплым светом образовав непреодолимую преграду для ведьм. Тиара разрушила клетку, а Хёрба обдала Триад нашатырным спиртом прямо из ушата, как водой. Они сразу проснулись от режущего запаха. — Появитесь Кресты для распятия или вознесения , — Триады оказались какими-то неведомыми силами прикованы к огромным крестам, — чтобы совершился суд потомка Серафимов. Я — Ангелика — клянусь перед Небесами честью рода своего, что буду вершить правосудие честно и беспристрастно, и карать иль миловать этих детей по поступкам их. На Небеса и в Чистилище появитесь врата. Под крестами появились двери, а над головами ведьм воссияли золотые ворота. Фея открыла какую-то странную книгу, появившуюся не весть откуда: — Назовись первый подсудимый настоящим именем своим. Не обманывай меня, не льсти, ведь обманув меня Небеса обманешь — совершив грех. — Моё имя — Алиса, а фамилии я не помню. — Алиса Чешир, — из тела ведьмы выплыло зеркало: чёрное, грязное, но огромное в стразиках и гнилой золотой раме. Стоило Ангелике лишь глянуть в него, как она, перевернув страницу, продолжила. — Алиса Чешир, вы обвиняетесь в грабеже, воровстве, лжи, унынии, чревоугодии и тщеславии. Вы за всю жизнь убили 186 человек… — с каждым обвинением на ведьме появлялись звенья цепи. — Не было ничего такого. — Вы лжете, — цепь снова увеличилась. — Не помню — не было. — Ладно. Зеркало души, правду покажи, туман в уме смотрящего разгони Я не знаю, что произошло: Алиса просто смотрела в зеркало, где кадры сменялись со скоростью света. — Вы, Алиса, впадали уныние с детства, когда вами не восхищались весь день и ночь: вас все считали красивой, но этими комплиментами вы не были удовлетворены. Вам обожания и внимания было всегда мало. Тогда вы впервые убили. Вы прибывали в унинии очень долго, вовсе не по причине убийства, а после открыли для себя кальян с табаком как развлечение, но этого вам оказалось мало, и вы пристрастились к тяжёлым наркотикам. После этого вы обокрали 130 человек, убили — 37 и 13 животных, из них 15 и 9 неумышленно; оставили калеками шестерых. Ваша душа говорит, что вам нечего сказать: вы не раскаиваетесь даже в своём уме. Фея тарахтела как заведенная. Она видела грешников насквозь. — Ваше имя? — Токсик меня зовут. Прикинь? — Это не ваше имя. — Моё имя было таким скучным — оторви и выбрось. Я такое не вспомню, хахах. — Вас зовут Эмили Смит. — Я же говорила, что тупое имя. — Вы убили, — Ангелику даже перкдернуло, — более тысячи людей, 2013 животных. Вы находили беспризорных людей, детей, брошенных животных, вы похищали их и умерщвляли. Раскаиваетесь ли вы? — Нет. Они прикольно шипели, таяли, были скучными и бесполезными. — Теперь, — фея тяжело вздохнула, начав тараторить с не обычайной скоростью, — Ваше имя? — Я ничего не скажу. — Как угодно. Маришка фон Блайд, вы обвиряетесь в том, что лгали с самого рождения, воровали и грабили, убили 113 людей, в том числе детей и стариков. Вы не раскаиваетесь, — ее зеркало было маленьким в очень страшной и острой раме окрашенной кровью. — Кроме того, именно вы решили совершить кощунство и стать нефилимом, однако вы понимали, что одной вам будет трудно. Вы подговорили своих сообщников даже не сообщив им истинных мотивов. С каждым словом Ангелики, их тела обвивали цепи, тянущие вниз, как камень на шее. Кресты опускались всё ниже и ниже, утягивая их в ворота Чистилища. Никто из них не раскаивался даже находясь в трезвом уме, выслушав обвинения. Их могло спасти только искреннее раскаяние, но их слова были лживыми и каждая попытка оправдаться тянула их вниз. Открылся вход в Чистилище, но их грехи были столь тяжелы, что они пролетели его насквозь оказавшись в пучинах Ада. Двери Чистилища закрылись. Несколько секунд мы стояли в иступлении и глубоком шоке. — Надеюсь, они не сбегут из Ада. — Разве это возможно? — Пока ни у кого не получалось, — засмеяламь Ангелика. — Что это за звук, мисс Беатриче? — вдруг спросила Нори. Звук бурного потока доносился из пещеры. — Все наверх! Взлетаем! — закричала фея. Из горы хлынули реки крови. Нет — море. Я едва не потеряла рассудок и сознание. Меня спас от этого противный запах нашатыря все ещё летающий вокруг. — Что это?!!! — Алтарь для превращения в нефилимов состоит из крови. Страшно было даже подумать об этом. Меня прошиб холодный пот. Когда все окрасилось в алый, мы вошли в пещеру. Там было тяжело стоять, но мы решили почтить память усопших минутой молчания. В итоге мы простояли там невесть сколько, а после мы очень громко плакали, находя то тут то там, укращения, кусочки очков, обуви или зубов, ленточки и пуговицы. Мы с Тиарой и Санрайс наколдовали скромное надгробие — радужный кристалл, чтобы его свет светил в память об усопших. Девочки заставили рассцвести в этом безжизненном месте прекрасные цветы. Кем бы они не были, они не заслужили такой судьбы — такой бессмысленной смерти — но сегодня мы уходим отсюда живыми. Мы и ещё миллиарды людей теперь будут проживать их жизни тут. Мы не имеем права сдаваться. Я должна стать настолько сильной, что бы даже сбежавшие из Ада не могли сломить меня, не смогли разрушить наш хрупкий мир.