Квест

      — Давай спрячемся! — пыхтела Цапля. — Пухле уже тяжело бежать!       — Нет! — рявкнул я. — За мной!       То ли я смог придать голосу завидную убедительность, то ли ребята доверяли мне, участвующему в квесте не в первый раз, больше, чем логике, но ни одного возражения я больше не услышал. Мы бежали мимо грузных домов сталинской постройки, минуя серые дворы, обросшие летней зеленью. В глаза бросилась поразительная пустота: ни одного человека ни на милю вокруг. Только четверо запыхавшихся игроков, еле перебирающих ногами, мчатся наперегонки с сердцами, готовыми проломить рёбра и выскочить из груди.       Я дышал тяжело и обрывисто, громко, словно пытался задохнуться. Останавливаться нельзя. Оборачиваться тоже. Пыль вокруг нас вставала на дыбы, листья на деревьях отрывались и взлетали ввысь, разнообразный мусор, украшавший ярким ореолом обшарпанные железные баки, подпрыгивал над землёй. Смерч приближался.       — Я не могу-у-у, — проскулил Пухля, семенивший позади всех.       — Осталось ещё немного! — бросил я через плечо и тут же кашлянул, ощутив болезненное давление в грудной клетке. Я сейчас сдохну. Либо сдохнут все мои перекрученные внутренности. Их состояние оставляло желать лучшего.       Спустя секунд пятнадцать бежал уже я один. Остальные из последних сил плелись позади. Ну, это ничего, главное близко к смерчу не находиться.       В один прекрасный момент моя правая ступня со всей силы влетела в линию из трёх рядов сосисок. Пока я с недоумением рассматривал еду под ногами, а Пухля, мгновенно превратившись в спортсмена, подбежал и захавал парочку, над нашими головами зарычал самолёт. Синхронно вскинув головы, мы наблюдали за белоснежным бомбардировщиком, который, безжалостно бороздя небесный простор, мчался навстречу смерчу. Выплюнув несколько бомб, он резко растворился в воздухе. Одна из них попала в ураганный вихрь и взорвалась внутри, уничтожив стихийное бедствие. Сила взрыва могучей волной разнеслась по округе, наклоняя деревья и едва не сбивая нас с ног. Но худшее было впереди: другие бомбы полетели в разные стороны, и парочка из них направлялась прямиком в наш двор.       — Делай ноги! — вскрикнул Хач.       — Мне жопа дорога ещё! — привёл хороший аргумент для спасения я. Мы кинулись врассыпную, надеясь, что взрывная волна не успеет достичь нас. Но бомбы были куда быстрее. — Нам пизде-е… — заскулил я и застыл с протяжным «е» на губах, когда бомбы внезапно трансформировались в две большие булки, опустившиеся на маленьких парашютах на землю, — е-е-ец.       — Омг, — пробормотала Цапля и недоверчиво приблизилась к булкам.       — Они съедобные? — заинтересованно спросил Пухля.       — Я пиздец голодный, — облизнулся Хач, поднимая одну из булок. Херня резко ебанула по мозгам, и я кинулся к другу, едва ли не выбивая у него из рук выпечку ребром ладони.       — Нельзя! — совершенно неубедительно пискнул я, пытаясь выхватить булку. Херня внутри вопила, билась в истерике и кусала за сердце.       Хач отвёл руку, не давая мне дотянуться до отравы, и грубо оттолкнул свободной ладонью.       — Чё, так паришься о моей фигуре?       — Ага, бля. — Нельзя говорить правду, иначе Обдолбашка разозлится.       — Говорю же, геюга ты.       — Не надо это есть.       — Мы голодные, — фыркнула Цапля, разламывая булку пополам и отдавая внушительный кусок Пухле. — М-м, они с творогом.       Херня резко отпустила, затихнув внутри, и я выдохнул с облегчением. Творог безопасен. Я точно знаю.       Хач поделился со мной половинкой своей булки. Я посмотрел на неё с подозрением, но не обнаружил ничего склизко-зелёного — только творог. Значит, пасхалка. Мы и правда проголодались, как волки.       — Идём дальше? — спросила Цапля, дожёвывая остатки булки.       — Пошлите, — кивнул я, облизывая на ходу пальцы.       Пухля догнал нас через десять секунд: он не мог удержаться от соблазна забрать с собой сосисоны.       — Тогда и со мной поделись, жадюга, — заявил я, требовательно вытягивая руку. Пухля, оживившись, сунул мне в пальцы несколько своих пальцев… нет, как оказалось, это были сосиски. Я сложил их в карман, одну распечатал и принялся жевать. Пухля смотрел на меня как на произведение искусства.       — Куда пойдём? — спросил Хач, когда мы миновали уже два двора.       — Куда придём, туда и пойдём, — пожал плечами я, наворачивая третью сосиску.       Вокруг нас блуждали жирафы с ушами слона, львы с птичьими крыльями, зелёные кабанчики и прочие животные, получившиеся в результате межвидового совокупления. Они из зоопарка сбежали или из лаборатории? Вроде прилично себя вели. Значит, из зоопарка. Когда его успели соорудить в нашем небольшом городке? Чёрт, вечно я пропускаю всё самое интересное.       — Дамы и господамы! — Звонкий мелодичный голос нагрянул со всех сторон, и перед нами из-под земли вынырнула полная женщина в фиолетовом платье с кучей бахромы, страз и украшений в виде драгоценных камней. Протагонист. Так сказала память. Или Херня. Или они вместе. — Добро пожаловать в наш мирный городок.       — Дарова, — махнул рукой Хач. — Мы просто мимо проходили.       Память судорожно напрягалась, как роженица, подталкивая к границе с сознанием мысль, что протагонисту нужно сказать ключевое слово, чтобы она помогла в дальнейшем сюжете. Я принялся рыться в мозгах, словно бездомный в мусорном баке, отбиваясь от бесчисленного количества бесполезной информации. Слово. Слово. Одно сраное слово.       — Вы красивая! — брякнул я первое, что взбрело в голову. Ребята, сделавшие несколько шагов вперёд, непонимающе обернулись. Женщина рассмеялась и промолвила:       — Ути. Спасибо. Но это не то, что нужно.       — Ты мало того что гей, ещё и старофил? — неодобрительно поинтересовался Хач. Я не стал спрашивать, как эти вещи связаны между собой и с милой дамой, потому что…       — Вы милая! — выкрикнул я.       — Хе-хе-хе, спасибо! — ослепительно улыбнулась мадам, взмахнула волшебной палочкой и растворилась в воздухе. Хач покрутил у виска, Пухля обидчиво скрестил руки на груди, Цапля покачала головой. Повисла неловкая пауза, после которой друзья синхронно развернулись и потопали прочь.       — Да не долбоёб я! — проорал вслед, надеясь на понимание.       — Ага, конечно.       Стоило только им скрыться с глаз долой за углом ближайшего здания, как асфальт под моими ногами заискрился, превращаясь в гигантскую экселевскую таблицу, занявшую почти всю улицу. В ячейках белым по чёрному были написаны разные слова, два из них — «милота» и «красота» — загорелись фиолетовым.       — Бля-я, — просипел я. Нужно третье слово. Но какое? А, да похуй, ляпнем наугад. Какие у нас там протагонисты? Ах, да. — Добрая?       — Каков молодец! — воскликнула дамочка, возникая передо мной. Доброта в таблице сверкнула фиолетовым, а всё остальное стало синим, и искристое сияние, поднявшееся мелкой пылью в воздух, поглотило женщину. Вместе с ней исчезла и таблица.       Я постоял несколько секунд, силясь понять, что щас произошло, но так ничего и не допёр, потому решил наплевать на проблемы и просто развлекаться. Куда там ускакали мои пидорковатые друзья? Без меня же не справятся!       Я завернул за угол и обнаружил огороженный мелким забором участок земли с чётко проступающими на нём грядками и несколько домов, в одном из которых располагалась «Пятёрочка». Всё ясно. Эти едоки стопудово рванули туда.       — Эй, — раздался голос за спиной. Резко развернувшись на пятках, встретился взглядом с Пухлей. Он глаза тушью накрасил? Нафига? И почему он не в «Пятёрочке»?       — А ты чё не с ними? — недоуменно спросил я, почёсывая репу.       — Я хочу тебе кое-что рассказать. Это мой самый большой секрет.       Я скривил лицо, не догоняя, как и когда удостоился такой чести, но благоразумно кивнул, приготовившись слушать.       — Я томбой.       — Кто?       Пухля посмотрел с обидой. Ну, а хули я сделаю, если не шарю в этом современном сленге?       — Я девочка.       Вылупив глаза, я стоял и смотрел с полнейшим недоумением, впервые в жизни растерявшись настолько, что забыл закрыть рот.       — Ты шутишь?       — Нет. Я даже глаза накрасила, чтобы было виднее. — Пухля показательно захлопал длинными ресницами.       — Э. Ну ладно. Девочка так девочка.       — В смысле? — Брови Пухли поползли вверх. — Я серьёзно тебе говорю.       — Я понял. Это многое объясняет. А теперь я пошёл.       И, отвернувшись, я полез к грядкам, жопой чувствуя, что там хранится следующее задание квеста.       — Тебе что, совсем насрать? — крикнула мне в спину Пухля. Я вытянул в сторону руку с оттопыренным большим пальцем.       — Меня ждут бегемотики!       — Дебил.       А я стоял и ждал, пока из грядок начнут вылезать бегемотики. Ну, эти, как в торговых центрах. Суёшь билетик в автомат, бегемотики начинают выскакивать из разных дырочек, кидаются на тебя, отрывают куски плоти и убегают обратно… Так же всё было? Нет, кажется, я с чем-то путаю.       Вместо бегемотиков на меня выпрыгнула пелена перед глазами. Голова закружилась, я схватился за стук в висках. За виски в стуке. Не понимаю. Мир поплыл, взволнованный голос Пухли тоже. Только я, только пелена, только виски в стуке и бегемотики в животе. Ни Херни, ни Обдолбашки.       Я прошёл этот уровень или проиграл? Всё, что позволяло почувствовать тело, — падение.       Если я падаю, значит ли это, что впереди меня ждёт хорошее будущее? Или тут как по социальной лестнице — летишь до самого дна? На дне социальной лестницы я уже был, там неинтересно, а вот на дне квеста — нет.       — Какой же ты тупой придурок, — прошептал мне в ухо незнакомый голос, и я чётко увидел золотистые глаза на фоне надвигающейся тьмы.