Квест

      Миновав футбольное поле, я очутился возле торгового комплекса. Нашего, городского. Тут же встретил Цаплю, Хача и Пухлю, которые восторженно обсуждали, как классно они разобрались с недетскими загадками в Комнате С Куклой. Странно, что с их ограниченными умственными способностями что-то получилось. Видимо, загадки в этом квесте такого себе качества. Явно детсадовские.       — Ты где был? — накинулась на меня Цапля, взмахивая длиннющим ногтем. Я вовремя увернулся, в противном случае наверняка остался бы без глаза.       — Меня по другому пути отправили.       — А, типа ты все решения знаешь? — задал вопрос Хач и, не дождавшись ответа, вернулся к нахваливанию себя, такого умного, догадавшегося «зажать глаза политику», чтобы открыть потайную дверцу, за которой находился ключ.       Следующие минут десять я слушал восхищённые россказни. Друзья оказались в очень тёмной комнате с очень плохим освещением и очень страшной окровавленной куклой. На стене висели портреты известных исторических личностей, в том числе Сталина, чьи глаза и пришлось зажать в конце, возле куклы находился компьютер с белым экраном — изображение появлялось только в специальных очках, которые ребята с трудом отыскали, открыв запертый ящик путём введения кода, который… долгая херотень, короче. Самое интересное, что я услышал — на одной из стен, прямо под потолком, кровью было написано: «Полчаса — и она вас сожрёт». Кукла периодически издавала гортанные звуки, а когда время приблизилось к последним десяти минутам, принялась клацать зубами. Всё чаще и чаще. Одновременно с этим друзья стали делать неожиданные открытия — обезглавленное тело в диване, банка с глазами за книгами, оторванная голова без зубов в шкафу… Жесть, в общем — декораторы постарались. На каждом «открытии» красовались записки, гласящие, что это сделала Кукла. Друзьям от таких посланий знатно припекло макушку и сраку, и они за три минуты до финала, носясь по разным углам, как ошпаренные утюгом — думаю, Пухля не носился, а размеренно ходил от стенки к стенке, — справились с оставшимися задачами и вышли в торговый центр — новую локацию квеста.       В общем и целом — хрень. У меня повеселее было.       Мы постепенно перешли с восхваления пылкого ума Хача к рассуждениям о том, как разобраться с новой локацией. Уголком сознания я понимал, как выбраться из пустынного города, но мысль, словно прыткая пугливая рыбка, выскальзывала из рук всякий раз, когда я пытался удержать её в зоне достигаемости. Однако стойкое ощущение, что я непременно выберу правильный вариант ответа, когда настанет время встать лицом к лицу перед вопросом, пронзало сердце насквозь.       В то же время хлипкое, едкое чувство кусало за загривок, вынуждая нервно оборачиваться и смахивать пугливые мурашки короткими вздрагиваниями. За нами кто-то следил — я осознавал это кожей, мозгом, задницей и Хернёй. И рассудок, работавший сейчас куда активнее, чем в обычной жизни — кстати, не подозревал, что он у меня имеется, — тщательно выстраивал ассоциативные связи между этим кем-то и оторванными головами в Комнате С Куклой.       Я остановился как вкопанный от внезапно нахлынувшего воспоминания: Кукла, стуча зубами, словно щелкунчик, хватает ЕЁ, подносит ко рту, улыбается и откусывает ЕЙ голову, а потом выплёвывает её, окровавленную, слюнявую, мне под ноги, пока я трясущимися пальцами вставляю ключ в замочную скважину, открывая новый механизм. Кукла тянет ко мне железную руку, бесконечно стуча этими проклятыми зубами, но я в последний момент срываюсь с места и впечатываюсь в медленно съезжающую в сторону металлическую дверь. Бегу вперёд по коридору навстречу солнечному свету в надежде, что произошедшее мне просто приснилось. Я не мог поверить, что Кукла сожрала ЕЁ. Она ведь не убила ЕЁ? Просто съела — и всё на этом?       Кто ОНА? Кто кукла? Откуда всё это в моей голове?       Переведя взгляд на витрину ближайшего магазина, увидел приклеенный к стеклу яркий плакат с рекламой накладных ногтей, удлинителей и влажных салфеток марки «Приватная зона». Надпись гласила: «Забегайте В наш магазИн, тольКо здесь вы найдёТе уникальные заграничные тОваРы!». А ниже:       Прежде чем купить, подумай:       А не хочешь ли ты больше,       Больше, больше, дольше, больше       Кукол и носков от фирмы?       Дверь открылась, и мимо меня пробежал мальчик, у которого вместо головы красовался… мой дырявый носок. Я проводил его недоуменным взглядом, не понимая, почему он даже не поздоровался. Ведь мы были знакомы. Может, просто не узнал? Или всё дело в том, что у него отсутствовали глаза? В любом случае, носок вместо головы — не оправдание. Он должен был поприветствовать меня.       Сердце забилось быстрее. Я чувствовал, что близок к правде как никогда раньше. Но Обдолбашка ласково гладила по голове, шептала на ухо что-то успокаивающее и нечленораздельное, подталкивала вперёд. Непроницаемая пелена снова застлила сознание, но я умудрился разглядеть на плакате надпись мелким шрифтом, которую до этого не замечал (а может, она только что появилась?):       Я помню вкус твоих пальцев.       Я кинул взгляд на безымянный палец правой руки: на нём отсутствовала дистальная фаланга. Ровненько так, будто срезана. Я лишился её, когда ебашил топором направо и налево. Этот момент, правда, в памяти не отложился, но я точно знал: так и было.       Выходит, после нежданчика с травмой я, этакий добрый молодец, решил подкормить существо, чтобы оно не голодало в гордом одиночестве. Какой же я охуенный всё-таки. Эх.       — Ну чё, куда идём? — поинтересовался Хач. — Или тут постоим?       — Нет! — воскликнул я неожиданно для самого себя. По спине вновь пробежали отчаянные мурашки. Я очень боялся обернуться в этот момент. — Пошли отсюда. Быстро. У нас мало времени.       — Куда ты рванул?! — взвизгнула Цапля, когда я сорвался с места и со всех ног помчался вперёд. Я знаю, как обойти эту локацию и не заработать носок на голову. Главное — добраться до нашей школы, по пути не заглядывая ни в один магазин, не поддаваясь ни на единую провокацию, не прикасаясь ни к чему, ни к кому… Но сказать об этом вслух мне нельзя. За нами следят. Если я нарушу правило квеста — молчание, мы все останемся без голов. И, возможно, без конечностей.       — Палец, голова, кукла, палец, голова, кукла… падаль, творог, бегемот… — бубнил я под нос, поднимая пятками пыль. — Если ты достаточно хорош, берёшь острый нож…       «Больше, больше, дольше, больше». Нам нельзя оставаться тут дольше, больше, дольше, дольше…       Каррион сначала восставала из тёмного тумана, и глаза её светились зелёным пламенем, а бесчисленные огромные клыки украшал грозный оскал. Она так долго ждала, что я ошибусь, попадусь в одну из ловушек, тщательно продуманных, основанных на наших сокровенных желаниях. Я настолько заебался под конец, когда понял: хрена с два выберусь из её локации, — что всё-таки повёлся на хитрости игры и едва не остался в фантазии, нарисованной для меня Боссом. Каррион не хотела меня отпускать. Она желала сожрать меня с самого начала Квеста, но не могла поступить так до тех пор, пока я не сверну с игрового пути на дорогу мечты — будущего, которое я не мог даже представить. Каррион тотчас появилась рядом, уже в физической оболочке, но она не имела права есть нас целиком, потому потребовала мою ногу. Тогда мне пришлось выбирать: топор или смертный приговор. Ведь без ноги я вряд ли смог бы продолжить игру.       Вот как я остался без фаланги.       — Если ты берёшь нож, ты достаточно хорош.       Каррион смотрела на меня с каждой витрины, выглядывала из-за всех углов. Ей не нравилось, что я вернулся, ибо в прошлый раз я узнал обо всех её слабостях. Пока она вспарывала животы многочисленным проигравшим участникам квеста, обмазываясь кишками с лап до головы, я неуловимо приближался к финишу, попутно разбираясь в ней. Она была волком, прирученным Боссом, домашней шавкой, которая кинется на любой предмет, словно щенок на мячик.       Кусок пальца выиграл мне время и позволил добраться до финала.       Каррион не понравилось, что мы покидаем пределы её досягаемости, потому она решила подпортить нам жизнь. Волчье рычание сопровождалось мощными порывами ветра, а затем я услышал звуки, от которых сердце рухнуло в пятки. Обернувшись на ходу, я простонал сквозь зубы. Вот ведь вонючая шавка.       За нашими спинами быстро разрастался убийственный тёмный смерч.